?

Log in

entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous
sg_karamurza
В целом, во время перестройки стало утверждаться принципиальное, мировоззренческое отрицание больших созидательных программ. Это было внедрение невежества в массовое сознание. Как это ни нелепо звучит, но именно прекращение всякого строительства (и даже капитального ремонта жилищного фонда) было козырем правительства Гайдара и Черномырдина. Читать дальше...Свернуть )
5 комментариев or Оставить комментарий
Я добавляю эту вставку потому, что попытка иллюстрировать тезис о невежестве большим числом кратких примеров из разных сфер общества, не удалась. Для многих читателей эти примеры не очевидны. Причем тут концентрация сероводорода в воде? Зачем это знать населению? Я предполагал, что приведенные примеры, будучи связанными в картину мира как систему, заставляют не лезть в справочники, а воспринимать сомнительные сообщения скептически: «это сообщение неправдоподобно, я не верю». А при случае поговорить с кем-то более сведущем. Это и есть барьер против невежества. А если сеть ассоциаций распалась, человек поневоле начинает верить прессе, политикам и шарлатанам.
Что делать? Увеличить объем описания каждого примера? Для этого надо собирать большую книгу. Это в другой жизни. Здесь я расширил изложение одного примера, выкинув то, что недавно уже было сказано. А потом останется два куска – и с этой нудной темой кончаем.Читать дальше...Свернуть )
2 комментария or Оставить комментарий
Во всех наших спорах и даже сварах косвенно эти вопросы сталкиваются. Один товарищ прямо попросил коротко высказаться. Вот кусок из моего доклада в МГУ в 2008 г:

В 20-30-е годы СССР стал складываться особый тип хозяйства и жизни людей. Это была разновидность хозяйства, присущего традиционным обществам. Экономическая теория (политэкономия) принципиально не изучает хозяйства такого типа. Однако, придя в России к власти и начав советский проект, коммунисты приняли в качестве официальной идеологии учение, объясняющее совершенно иной тип общества и хозяйства – западный. Это несоответствие теории и реальности временно маскировалось бедствиями и перегрузками, которые заставляли действовать просто исходя из здравого смысла в очень узком коридоре возможностей. Но оно сразу выявилось в благополучный период “застоя”.Читать дальше...Свернуть )
То хозяйство, которое реально создавалось в СССР, было насильно втиснуто в непригодные для него понятийные структуры хрематистики. Была создана химера “политической экономии социализма". Этот процесс, впрочем, был непростым и длительным. В начале пути стали быстро восстанавливаться традиционные (“естественные”, по выражению М.Вебера) взгляды на хозяйство и производственные отношения. Главными укладами во время НЭПа становились трудовая крестьянская семья и вертикальная кооперация на селе (изученные А.В.Чаяновым), малые предприятия традиционного капитализма (НЭП в городе), первые крупные предприятия социалистического типа в промышленности.
Ленин, став во главе правительства, проникся мышлением и чувством экономии (в смысле Аристотеля). Когда читаешь его документы и об “очередных задачах советской власти”, о гидроторфе или обводнении нефтяных скважин Баку, видишь хозяина, воспринимающего мир во всей его материальной фактуре, как воспринимает его мастер. Здесь и следа нет хрематистики, товарного фетишизма и трудовой теории стоимости. Это можно было бы понять, внимательно читая Маркса – вместе с примечаниями, в которых он для контраста описывал «нерыночное» хозяйство. Маркс отмечал кардинальное отличие хрематистики от хозяйства некапиталистического.
На начальном этапе становления советской экономической системы основная дискуссия шла именно по вопросу о применимости к ней теории трудовой стоимости. История этой дискуссии подробно изложена в книге Д.В.Валового "Экономика: взгляды разных лет" (М.: Наука. 1989). Видимо, большая часть советских экономистов склонялась тогда к тому, что “ни ценность, ни стоимость в социалистическом обществе существовать не могут и не будут” (В.Осинский, 1925).
О том, насколько непросто было заставить мыслить советское хозяйство в понятиях трудовой теории стоимости, говорит сам тот факт, что первый учебник политэкономии удалось подготовить, после двадцати лет дискуссий, лишь в 1954 году! К.Островитянов писал в 1958 г.: “Трудно назвать другую экономическую проблему, которая вызывала бы столько разногласий и различных точек зрения, как проблема товарного производства и действия закона стоимости при социализме”.
О непригодности категорий политэкономии для верного описания советского, явно не капиталистического, хозяйства, предупреждал А.В.Чаянов. Он писал: “Обобщения, котоpые делают совpеменные автоpы совpеменных политэкономических теоpий, поpождают лишь фикцию и затемняют понимание сущности некапиталистических фоpмиpований как пpошлой, так и совpеменной экономической жизни”. Достаточно сказать, что фундаментальным фактором рыночной экономики, даже при монополистическом капитализме, является конкуренция. Напротив, в советском хозяйстве плановая деятельность была направлена на “отключение” конкуренции для обеспечения концентрации ресурсов на главных участках хозяйственного развития.
А.В.Чаянов считал, что следует разрабатывать частную, особую политэкономию для каждой страны. Но при этом явно терялся сам смысл политэкономии как общей, абстрактной теории. С начала 30-х годов экономисты начали “сдаваться” – разработкой политэкономии социализма занялись Н.Вознесенский, К.Островитянов, Л.Гатовский и др. Однако вплоть до 1941 г., как пишет А.Пашков, “советские экономисты упорно твердили: наш товар – не товар, наши деньги – не деньги” (а после 1941 и до 1945 г., видимо, не до того было).
В январе 1941 г. при участии Сталина в ЦК ВКП(б) состоялось обсуждение макета учебника по политэкономии. А.Пашков отмечает “проходившее красной нитью через весь макет отрицание закона стоимости при социализме, толкование товарно-денежных отношений только как внешней формы, лишенной материального содержания, как простого орудия учета труда и калькуляции затрат предприятия”. Сталин на том совещании предупреждал: “Если на все вопросы будете искать ответы у Маркса, то пропадете. Надо самим работать головой, а не заниматься нанизыванием цитат”.
Не имея возможности оторваться от “научного марксизма” в экономике, Сталин, видимо, интуитивно чувствовал неадекватность трудовой теории стоимости тому, что реально происходило в хозяйстве СССР. Он сопротивлялся жесткому наложению этой теории на хозяйственную реальность, но сопротивлялся неявно и нерешительно, не имея для самого себя окончательного ответа.
В феврале 1952 г., после обсуждения нового макета учебника (оно состоялось в ноябре 1951 г.), Сталин встретился с группой экономистов и давал пояснения по своим замечаниям. Он сказал, в частности: “Товары – это то, что свободно продается и покупается, как, например, хлеб, мясо и т.д. Наши средства производства нельзя, по существу, рассматривать как товары... К области товарооборота относятся у нас предметы потребления, а не средства производства”.
Очевидно, что такие товары и такой товарооборот существуют и при натуральном хозяйстве, начиная с зачатков земледелия. “Рыночная экономика” как особый тип общественного производства возникает именно с превращением в товар средств производства и, главное, рабочей силы. В “Экономических проблемах социализма в СССР” Сталин сказал несколько туманно, но все же достаточно определенно: “Не может быть сомнения, что при наших нынешних социалистических условиях производства закон стоимости не может быть “регулятором пропорций” в деле распределения труда между различными отраслями производства”.
В неявном виде, дав в “Экономических проблемах социализма в СССР” определение Аристотеля для двух разных типов хозяйства – экономики и хрематистики – И.В.Сталин предупредил о непригодности трудовой теории стоимости для объяснения советского хозяйственного космоса в целом. После смерти Сталина тех, кто пытался, по выражению Чаянова, разрабатывать “частную” политэкономию советского хозяйства как нетоварного, загнали в угол, хотя дискуссия периодически вспыхивала, пока давление “рыночников” не соединилось с интересами партийно-государственной номенклатуры и не привело к реализации всей “программы Горбачева-Ельцина”.
Несмотря на эти дискуссии, советская экономическая наука начиная с конца 50-х годов стала пользоваться языком и интеллектуальным аппаратом хрематистики, что в конце концов привело к ее фатальной гибридизации с неолиберализмом в его разрушительной версии. Самые тяжелые последствия это имело для советского проекта. Насколько велико было непонимание, говорит тот поразительный факт, что Н.И.Рыжков, чье правительство в 1989-1990 гг. уничтожило советскую экономическую систему, искренне не понял, как это произошло (во всяком случае, он считал принятые по инициативе его правительства законы “хорошими”).
Как только, после смерти И.В.Сталина, в официальную идеологическую догму была возведена “политэкономия социализма” с трудовой теорией стоимости, в советском обществе стало распространяться мнение, что и в СССР работники производят прибавочную стоимость и являются объектом эксплуатации. В воображении был создан и “класс эксплуататоров” – бюрократия. Отрицание присущего натуральному хозяйству "фетишизма вещей" породило разрушительный фетишизм призрака эксплуатации. Сам марксизм создал “троянского коня”, в чреве которого в СССР ввозились идеи, разрушающие общество, принявшее марксизм в качестве идеологии.
В России до 1917 г. и затем, после хаоса революции, в период сталинизма и вплоть до перестройки Горбачева, индустриализация осуществлялась в рамках традиционного общества и свойственного такому обществу неpыночного, "натуpального" хозяйства.
В чем же суть советской системы?
Сталин буквально определил цель советского хозяйства в категориях Аристотеля – как удовлетворение потребностей. В понятиях Аристотеля это есть "натуральное хозяйство" – экономия, что означает "ведение дома" (зкоса). Другой тип – хрематистика (рыночная экономика). Она нацелена на получение дохода, накопление как высшую цель деятельности. В царской России хрематистика не смогла занять господствующего положения, а в СССР она была подавлена или ушла в "теневую экономику". Господствовали нетоварные отношения, хотя сохранялась внешняя форма товарообмена и денег.
Различия между хозяйством традиционного общества и рыночной экономикой фундаментальны. Различна их антропология – представления о человеке, его теле и естественных правах. Для рыночной экономики нужен субъект – homo economicus, – который возник с превращением общинного человека аграрной цивилизации в свободного индивида ("атом") с картезианским разделением "дух-тело". Ни в России, ни в СССР этого превращения не произошло, поэтому и не возникло антропологической основы для восприятия частной собственности как естественного права.
Советская система хозяйства сложилась в своих основных чертах в процессе индустриализации, войны и послевоенного восстановления (30-50-е годы). Это – эпоха т.н. "мобилизационного социализма" (иначе его называют "сталинизмом").
36 комментариев or Оставить комментарий
(напр., фермерское) от натурального (семейное, крестьянское и плановое советское)?

Это особая тема. Мне в Испании в одном университете заказали лекцию на эту тему. Я долго ее готовил, и оказалось, системы гораздо более различны, чем нам казалось. Но, в основном, поняли.
А тут выжимка из доклада РАНХиГС - не объяснение, но хоть факт.

https://www.gazeta.ru/business/2017/01/12/10471853.shtml#page1
Россия проваливается в бедность
Каждый третий россиянин рискует оказаться за чертой бедности

Эксперты Института социального прогнозирования РАНХиГС опросили 3,5 тыс. россиян и подготовили исследование «Риски бедности и ресурсы домохозяйств»
Каждый третий россиянин имеет все шансы скатиться в бедность и нищету. Ключевые факторы риска — это не только потеря работы, но и закредитованность, наличие несовершеннолетних детей и проживание в сельской местности.
Наиболее негативно оценили экономическую ситуацию руководители разного уровня (45,7%), что может свидетельствовать о большей информированности последних о реальном положении дел на предприятии.
Каждый пятый (22%) из работающих россиян предполагает, что его могут уволить в текущем году.

В «красной зоне» находится большинство представителей возрастной когорты старше 55 лет, где сосредоточены почти все пенсионеры и значительная доля инвалидов. В сельской местности свыше половины населения находятся в зоне максимальных рисков. Среди представителей одних и тех же возрастных когорт сельские жители всегда чаще находятся в зоне рисков по сравнению с городскими.

Экономия на самом необходимом — продуктах питания и лекарствах — может быть сигналом того, что домохозяйство, а значит, и все входящие в него индивиды находится на грани выживания, отмечается в исследовании.

Ключевой вывод: домохозяйство, длительное время экономящее на самом необходимом, в большинстве случаев вряд ли сможет вернуться к своему прежнему социально-экономическому статусу, поскольку ресурсов для этого у него не будет. «Как и возможностей их нарастить», — отмечают авторы.
2 комментария or Оставить комментарий
Рассмотрим самый главный раздел.
Аутистическое мышление при расщеплении логики, «невежество ученых», породило в России небывалый в истории проект разрушения народного хозяйства своей собственной страны. Не надо обольщаться иллюзией, что наша элита произвела великолепную операцию экспроприации. Операция была примитивной. Уж если бы так хотелось пожить в провинциальном капитализме, наша «буржуазия» могла бы собирать с постсоветской экономики огромные урожаи. Разум отказал, и погрузили страну в кризис, а себе добыли крохи и презрение. Но главное, растеряли интеллект и совесть, и утащили с собой в эту яму массу мирных жителей.Читать дальше...Свернуть )
17 комментариев or Оставить комментарий
Н. Шабуров, Директор Центра изучения религий РГГУ, пишет:

«Цифры посещения рождественской службы стабильно низки: примерно 2% населения. Людям не нужны традиционные церковные службы, все хотят чуда. Значительная часть ищет в религии какую-то магию, что-то, что может исцелить и помочь конкретно. Мне эти процессы не до конца понятны, потому что очень сложно рационально анализировать иррациональное. Но такая архаизация видна сейчас во всем: в общественной морали, в политике, в идеологии. Одна из причин — нестабильная ситуация в обществе».
http://www.snob.ru/selected/entry/70319
==
На базе опроса студентов факультетов журналистики был создан этот тест
http://bg.ru/tests/6/.
Всего был опрошен 151 студент журфака МГУ, 84 студента Высшей школы экономики и 35 студентов МГИМО примерно в равном количестве со всех курсов. Варианты ответов студентам не предлагались. Кандидаты выбирались случайным образом. На все вопросы не смог ответить ни один студент, 15 человек не смогли ответить вообще ни на один вопрос.

На вопрос <Сколько планет в Солнечной системе?> только 12% студентов журфака МГУ смогли назвать верное количество и перечислить планеты в правильном порядке, в ВШЭ таких было вдвое меньше. Среди ответов журфака МГУ число планет колебалось от 4 до 20, в ВШЭ - от 7 до 25. Самые популярные ответы - 7, 9, 11-12.

Какая революция была раньше - Октябрьская или Февральская? 46% студентов-журналистов МГУ и ВШЭ не смогли ответить, какая революция была раньше - Октябрьская или Февральская. Чаще всего студенты предполагали, что Февральская революция - это события 1905-1907 годов, а в 1917 году революции с таким названием не было вообще.

Уверенно сказать, куда впадает Волга, смогли менее 60% студентов-журналистов. Студенты перебрали варианты от Азовского и Черного до Северного и Балтийского морей, в ВШЭ предположили, что Волга впадает в Байкал, Оку, Тихий океан, а МГУ - в Москву-реку, Енисей, Обь. Некоторые студенты решили, что <Волга не впадает никуда>.

Около половины студентов-журналистов обоих вузов не смогли вспомнить год, в
котором Москва впервые упоминается в летописях, несмотря на то, что этот год принято считать годом основания Москвы. Варианты ВШЭ колебались в промежутке между <200 какой-то> и <1600 какой-то>. Журфак МГУ был конкретнее в датах, ответы приходились на промежуток 283-1487 годы.

Около 60% студентов журфака МГУ и почти половина журналистов из Вышки и МГИМО не смогли вспомнить, какая настоящая фамилия Сталина, называя варианты вроде Гагашвили, Джудашвили, Журашвили, Беришвили, <Что-то-там-швили>, <какая-то грузинская, армянская фамилия>, а также Кикабидзе, Чехардзан, Цехардзан, Ульянов и даже Бронштейн.

Студентов мы просили вспомнить, кому из русских писателей присуждалась Нобелевская премия и сколько их было. Менее 5% журналистов в МГУ и ВШЭ
смогли перечислить имена всех лауреатов и назвать их число. В МГИМО почти
каждый второй справился с вопросом. Каждый четвертый студент журфака МГУ
<присудил премию> Владимиру Набокову. В лауреаты студенты записали Пушкина, Достоевского, Толстого, Блока, Горького, Платонова, Быкова и Булгакова.

Только один из пяти студентов-журналистов ответил правильно на вопрос, кто написал сказку <Щелкунчик>. Чаще всего сказку приписывали Перро, Андерсену, братьям Гримм и Чайковскому. Помимо этого студенты называли фамилии Экзюпери, Толстого, Пушкина, Салтыкова-Щедрина, Чехова, Гафта и даже Гайдара (<тот же, кто написал <Тимура и его команду>).

Имя генсекретаря НАТО практически никому не оказалось известным: в МГУ из
151 человека его знали только 4, в МГИМО его назвали 2 из 35 студентов, а в ВШЭ - никто из 84. Зато Пан Ги Мун как глава ООН оказался знаком 60% респондентов в МГИМО, 30% - в МГУ и 18% - в ВШЭ, где один студент сказал, что Пан Ги Мун возглавляет обе организации.

Существует легенда, что Альфред Нобель, изобретший такие взрывчатые вещества, как баллистит, кордит, гремучий студень и динамит, после ошибочной публикации некролога (Альфреда Нобеля перепутали с его братом), в котором его назвали <торговцем взрывчатой смертью>, решил запомниться потомкам чем-нибудь более приятным. У него это получилось: только один из пяти студентов-журналистов в МГУ и ВШЭ вспомнил, что Нобель изобрел динамит. Чаще всего в ВШЭ называли слово <премия>, хотя вопрос звучал так: <Что изобрел Альфред Нобель?> На журфаке МГУ самым популярным ответом был <нефть>. Самые нелепые ответы, которые давали студенты, - <нефть>, <эбонитовую палочку>, <электричество> и <водородную бомбу>.

На вопрос, кто был мэром Москвы до Юрия Лужкова, около 94% студентов журфака ВШЭ и МГУ не смогли правильно ответить. В МГИМО - один человек из 35 опрошенных. Самые частые отговорки были такие: <я не из Москвы>, <я живу
здесь недавно>, <я еще не родился (ась)>. Студенты ВШЭ предположили, что это был Черномырдин, Быков, Яковлев и Березовский. В МГУ - Собянин, Брежнев, Чубайс, Киселев, Зюбов (по всей видимости, это искаженная фамилия Зюганова).
Также были варианты: <до Лужкова был Лужков> и <мэра не было, потому что
была царская Россия>.

Следующий вопрос - <Какое событие стало одним из поводом для начала второй
чеченской войны?>. Как известно, вторая чеченская война официально была
<контртеррористической операцией> и началась после вторжения боевиков Шамиля Басаева и Хаттаба в Дагестан, а также после взрыва жилых домов. Студентов мы просили назвать хотя бы одно событие, которое стало поводом к войне. В МГУ с этим справились 7%, а в ВШЭ - 2,5%. Чаще всего среди причин конфликта называли перестройку, Березовского, противостояние СССР и США и <там был Нагорный Карабах>.

Самый простой вопрос - <В каком году и чьим указом основан МГУ?> - мы задали только журналистам, учащимся в данном вузе, однако лишь 14% студентов смогли ответить на этот вопрос полностью, правильно назвав и год, и имя автора указа. При этом в ответах никак не соотносились между собой год и император: человек мог одновременно назвать Александра I и 1367 год. Разброс дат был от <1230 какой-то> до <1800 какой-то>, а авторство указа приписывали Петру I, Екатерине I и Екатерине II, Ломоносову, Шувалову, Александру I, Николаю I и даже Сталину.

http://bg.ru/education/merom_moskvy_do_luzhkova_byl_berezovskij_nastojasc-20868/
25 комментариев or Оставить комментарий
Похоже, что интеллигенты действительно забыли, что такое сероводород или нитраты. А многие забыли и логику.
Вот, о строительстве дамбы в Ленинграде (начато в 1980 г.) высказывается академик Д.С. Лихачев: «Для меня несомненно, что строительство дамбы было ошибкой и даже преступлением». Разве это разумное утверждение? Несомненно, что это преступление! Без суда, без следствия, без специальных знаний.
Вот еще рассуждение: «Нас долгие годы обманывали: дамба строится во имя Ленинграда, предохранения его от стихии, но сейчас становится все очевиднее: дамба ухудшает экологическую обстановку». Читать дальше...Свернуть )
14 комментариев or Оставить комментарий
В 1990-е годы успокоили людей утопией: фермер накормит народ («как в Америке»). В 1994 году Институт экономики РАН выпустил книгу, где сказано: «В основу преобразования сложившихся в плановой экономике земельных отношений положена фермерская стратегия».
И что? Сейчас фермеры занимают 25% посевных площадей, а производят 10% валовой продукции всего сельского хозяйства. Продуктивность земли у придушенных бывших колхозов почти вдвое выше, чем у фермеров, а в прессе читаем (6 марта 2016): «Минсельхоз России назвал фермерство настоящим и будущим страны». Министр заявил в эфире НТВ: «Мы делаем ставку на фермерское движение. И я считаю, что это настоящее и будущее АПК России. И мы видим, как фермерские хозяйства, семейные фермы во многом как раз этот рост и обеспечивают. Фермеры дают 10% от товарной продукции. Это только начало». Читать дальше...Свернуть )
22 комментария or Оставить комментарий
Поток сообщений, которые разрыхляли логику обывателей и разрывали «экран знаний», был силен не только непрерывностью бомбардировки, но и большим разнообразием экстравагантных «свежих идей и метафор». Так, будущий советник Президента по экономическим вопросам А. Илларионов заявил в интервью (1999 г.): «Выбор, сделанный весной 1992 года, оказался выбором в пользу социализма... – социализма в общепринятом международном понимании этого слова. В эти годы были колебания в экономической политике, она сдвигалась то “вправо”, то “влево”. Но суть ее оставалась прежней – социалистической» [202]. Возможно, это издевательство над публикой, но, скорее, – это распад смыслов. И люди вдыхают тлетворный эфир и балдеют.Читать дальше...Свернуть )
72 комментария or Оставить комментарий
Стратегия реформ изначально строилась на лжи и мифотворчестве. Уход от рефлексии загоняет эту болезнь все глубже, ложь формирует особый тип рациональности – невежество обманутых. Но это невежество деформирует и обманщиков. Вероятно, их невежество особого типа, но для нас это пока неважно. Главное, оно стало социальной нормой реформаторской элиты России, и эту норму внедрили в образование.
В начале реформ в Москву по высокому приглашению приехал патриарх экономической науки США Дж. Гэлбрейт. Прочитал проект и сказал: «Говорящие – а многие говорят об этом бойко и даже не задумываясь – о возвращении к свободному рынку времен Смита, не правы настолько, что их точка зрения может быть сочтена психическим отклонением клинического характера. Это то явление, которого у нас на Западе нет, которое мы не стали бы терпеть и которое не могло бы выжить» [199].Читать дальше...Свернуть )
36 комментариев or Оставить комментарий
Невежество в Испании обсуждать не будем, частично действовали и там, и у нас схожие факторы, но были и особые причины. Я это вижу так. Наше городское и уже хорошо образованное население внезапно и очень быстро осталось без идеологических и даже мировоззренческих стереотипов, а привычный порядок жизни был подавлен хаосом и призраками. Бурный поток шокирующих сообщений («гласность») не позволял их основательно обдумать с использованием прежнего «оснащения ума» – не было на это ни времени, ни сил. Главное было добыть хлеба, не нарваться на водку из метилового спирта или на хулиганов, впериться в экран телевизора или побежать на митинг. Не говоря уж о создании условий для жизнеспособности семьи и близких. Читать дальше...Свернуть )
35 комментариев or Оставить комментарий
Возможно, эта тема слишком огорчает всех читателей и авторов. Она всех коснулась. Можно эту тему свернуть и подождать до лучших времен? Попробуем еще пару кусков.Читать дальше...Свернуть )
107 комментариев or Оставить комментарий
Каникулы кончаются. Мне пришлось разбираться в ходе реформы образования. Стало очевидно, что важным фактором было внешний (общий для всех сфер) фон – быстрое распространение невежества. За 1980-90-е годы оно стало «институтом». «Невежды в законе»! Просмотрев наскоро материалы, я считаю, что без разбора этой аномалии ни при любом режиме мы не вылезем из ямы. Это уже проблема не политическая или экономическая, а национальная.
Если кто-то согласен с такой оценкой, то я буду выкладывать сырые примеры для обсуждения.

Погружение в невежество
Особый фон реформы российского образования было создан неожиданным и резким провалом культуры, которым можно назвать погружение в невежество. По своему масштабу и динамике это явление надо квалифицировать как национальное бедствие, причем аномальное и, видимо, долгосрочное.
Такие состояния известны истории – они нередко были важным явлением в культуре времен смуты и социальных катастроф. В большей или меньшей интенсивности оно проявляется в период революции. Когда разрушение логики сочетается с невежеством и воспаленным идеологизированным воображением, возникают социально опасные состояния целых социальных групп. Во всех революциях невежество освобождается от оков. В такие моменты кризисов такие группы, превращенные в возбужденную толпу, могут послужить взрывным устройством, сокрушающим целые страны. Гёте сказал: «Нет ничего страшнее деятельного невежества». М.М. Пришвин, работая в деревне записал в дневнике 2 июля 1918 г. (вероятно, вспомнив Гёте): «Есть у меня состояние подавленности оттого, что невежество народных масс стало действенным». Читать дальше...Свернуть )
31 комментарий or Оставить комментарий
Видео парада и демонстрации 2 января в Гаване:
http://imp-navigator.livejournal.com/563322.html
3 комментария or Оставить комментарий
Хорошо строить дом. Каждое усилие как будто приобретает смысл. Разум не то чтобы отключается, а переходит в другое измерение. Да и люди вокруг становятся иными — или просто ты их видишь иначе.
Дом я начал строить давно, еще при советских ценах. Благодаря реформе я пребуду в состоянии строительства, видимо, весь отпущенный мне на земле срок. Разочарования оседлой жизни в готовом доме мне, похоже, переживать не придется — не успею достроить.
Каждый год непохож на предыдущий. Время приобрело какой-то неизвестный философам вид. Оно и не следует солнечным циклам, как у крестьян, и не устремлено вперед, в никуда, как у горожан. Экономический базис, говорят, предопределяет надстройку. Видно, еще больше он влияет на постройку — время меряешь ценами. «В те времена, когда обрезная доска была по 50 тысяч за кубометр...» Впрочем, и сами деньги, образ которых стал таким зыбким, мозг давно уже автоматически стал пересчитывать в доски. Наш деревянный рубль — как мне понятны эти слова! Получая где-то гонорар, я не пытаюсь представить себе его ценность в численной мере, но в мыслях хорошо вижу, сколько на него можно купить досок. Прямо ощущаю их вес, запах, занозы в руках.
Строиться втянул меня мой начальник, человек большого оптимизма. Дело было на излете перестройки, уже начали распродавать тайком земли деревень, но еще не пустили на распыл поля и луга. Бензин еще был дешев, так что купили мы участки в далекой деревеньке, около речки. Приехали мы в пустую долинку, а теперь там добрая сотня домов.
Возник странный мир — никто достроиться не может, даже очень богатенькие. Всех захватило это чувство неустойчивости, и людей вроде бы даже пугает сама мысль, что придется остановиться. Что придется вступить в определенную жизнь и уже нести ответственность — за дом и за жизнь. А пока что мы все как будто в походе, идем каким-то обозом. Людей вокруг мелькает много, но они еще вокруг тебя не застыли, как в дачных поселках. И любопытные же видишь вещи.
Когда закачалась наша жизнь, все вокруг стало выглядеть по-новому. И солнце ярче, и трава зеленее, и звуки чище. Сегодня прямо кожей ощущаешь свою смертность, и каждый день — как подарок. Вглядываешься в людей и удивляешься, как же раньше мало видел. Все-таки большой смысл есть в тех встрясках, которые судьба насылает на страну. Хотя, скорее, встряски вроде нынешней — следствие, а наша прежняя тупость — причина. Вернее, не наша, а моя и мне подобных.
Я не владею словом писателя, лучше мне не пытаться лепить образы, через которые просвечивала бы какая-то художественная правда. Долгая служба в науке научила даже свои собственные чувства использовать как инструмент, глядеть на себя со стороны и «отбирать» впечатления, которые могут быть полезны для познания.
Здесь я и привожу кое-какие свои впечатления о людях, которых вижу вокруг. Впечатления несильные, потому что слишком яркие использовать как материал для познания опасно. Прибор надежен, когда стрелка посередине шкалы.
Так вот, наша тихая в прошлом деревня. Понаехали многие на иномарках, заложили дома огромные, с фантазиями. Звучали слова «коттедж», «под ключ», но смысл их был туманный. Сейчас, залезая на чердак, я гляжу на все эти «коттеджи» и каждый раз поражаюсь. Все сильнее проступает их настоящая сущность. Это же просто огромные избы! И весь этот поселок «коттеджей», сбоку которого должна была бы потеряться усохшая деревня, стал просто ее продолжением. Он послушно следует за деревней, повторяя все ее черты.

* * *
По деревне ходят лошади. Когда приезжает автолавка, они подходят сзади и суют головы через плечи покупателей, норовят откусить от буханки. Женщины пугаются, кричат. Лошади отскакивают, у них виноватые морды. А недавно они выглядели очень элегантно, на них выезжали верхом хозяева, в пиджаках, картузах. Рядом бежали роскошные борзые.
Заправлял конюшней и псарней молодой человек. Кончил он Тимирязевскую академию, потом стажировался на фермера, где-то в Голландии — Ельцин послал его, почти как Петр I. Должен был просвещенный фермер накормить Россию. Но оказалось, некогда. Похоже, что в нашей колхозно-буржуазной деревне он стал единственным дворянином. Более того, ему московское дворянство даже присвоило титул баронета. Как раз за лошадей.
Приехав из Голландии, он не стал, как питомцы Петра, применять полученные там навыки, а завел лошадей и собак и организовал для нового высшего общества псовую охоту. Видимо, клиентами были не только дворяне, но и купцы и кое-кто еще — с золотыми цепями на шее. Возродил парень русскую культуру: собаки лают, кто-то трубит в рог. Клиент влезает на лошадь, холуй подносит ему рюмку водки. Красота. И вот поскакали по давно не паханному полю (какие-то «арендаторы» его держат, ждут приватизации). Охота идет на лис. И надо же, из кустов и впрямь выскакивает лиса и мчится через поле, собаки за ней. Охота удалась, клиенты счастливы. Матерого зверя затравили. Баронета за это получить — не слишком расщедрился предводитель дворянства.
Может быть, дослужился бы наш просвещенный фермер и до барона, но дело его пошло на убыль. На звероферме под Рузой, где он брал рыжих лис, дела пошли совсем плохо и лисы кончились. Да как-то внезапно. С последним клиентом чуть не сорвалась охота, а ведь клиент крутой. Да и не может дворянин слово нарушить. Так что взял баронет песца, и, как тот ни визжал и ни просил пощадить его седины, но выкрасили его в рыжий цвет. На этом и пресеклась у нас дворянская струя. Устроился баронет в Москве директором ночного клуба. Что ж, надо и эту сферу облагораживать.
Борзые сначала переловили всех кошек на деревне. А недавно забрела ко мне одна на участок. Смотрю, роется в золе от костра. Оказывается, туда кости выбросили, и она обгорелые кости грызет. Пошел я в дом, намочил хлеба в молоке, поставил в миске. Борзая не идет, ей стыдно. Очень гордая собака. Потом все же подошла, поела. Трудно борзым собакам живется в этот переходный период.

* * *

Пишу сейчас этот очерк, и проходят в памяти по кругу все эти люди. Всех их я назвал своими именами, так они срослись с ними в моей памяти — никак не удавалось придумать другое.
За окном холодная уже ночь, подморозило. Все разъехались, вокруг в лунном свете нагромождение огромных темных силуэтов — недостроенные дома. За ними не видно огоньков деревни. Почти никто не смог вдохнуть в эти дома жизнь, нет детей, иссякли силы. Люди устали и сникли. Перестал приезжать покалеченный Саша — нет больше заказов. Приутих овдовевший Серега, совсем пропал его зять. Даже банкир редко и вяло топит свою баню. Всех взяла за горло рыночная реформа. Эти люди остались русскими, а хотели встроиться в чужую жизнь. Они даже не поняли, куда их зовут, и не могли знать, что всех их, как племя, ждет на этом пути глубокая яма.

1999

Эпилог из 2005 г.

После дефолта 1998 г. стали жечь дома. Конфликты на финансовой почве. В непосредственной близости ко мне сгорели четыре больших дома и один поодаль. Последним сгорел прекрасный дом, сразу за моим участком, выходил на параллельную улицу. Хозяин был видный нефтяник, присоединился к тройке из нашего института; в его доме, по-моему, он ни разу не бывал (т.е., я его не видел).
Это была ночь 7 ноября, уже лежал снег, от пожара у меня стекла были теплыми. Внук семи лет смотрел на огонь и плакал – ему жалко было очень красивого дома.
3 комментария or Оставить комментарий
В своем деле Саша был настоящим мастером и от всей души старался научить других всему, что знал сам. Успехами своих рабочих гордился больше, чем своей ловкостью предпринимателя. Он признавал, что они уже могли работать сами, но им противно было вести дела с клиентами и считать деньги. Тут нужна была иная хватка.
Стали они делать дом красивой и сложной архитектуры новому застройщику — снабженцу того завода, что содержал футбольную команду. Прибыли дорогие материалы, начали дело споро. Вдруг — остановка. Оказался клиент на мели, поставки прекратились. Саша помрачнел — борщ ребята едят как обычно, зарплата им тоже идет независимо от работы. Ребята, наоборот, повеселели. Утром на речку, потом растянутся у меня на солнечном месте. Смех, философские беседы, Коля-художник даже просил меня купить ему в Москве краски, хотел писать пейзаж. Тут уж антагонизм интересов труда и капитала выявился наглядно.Читать дальше...Свернуть )
15 комментариев or Оставить комментарий
Мой ближайший сосед, который наезжал только в картофельную страду, поставил на меже вагончик — где-то раздобыл по случаю. Дверью ко мне на участок. Однажды в вагончике завелись люди — бригада строителей, которая этот вагончик арендовала, оплатив натурой, взявшись недорого поставить домик хозяину. Поскольку эти строители выпрыгивали из вагончика на мою землю и прямо перед моей дверью, они на все лето плотно вошли в мою жизнь. Причем вошли без надрыва, незаметно, но необратимо.Читать дальше...Свернуть )
7 комментариев or Оставить комментарий
Стал я копать колодец — не нанимать же людей по таким диким ценам. Вроде бы никаких секретов технология не содержит. Пригласил друга и своего аспиранта помочь — куда им деваться? Тем более он испанец, приехал изучать Россию, вот пусть и изучает. Наладили ворот, я копаю, они поднимают. Народ подходит глазеть, нет большего удовольствия, чем поглазеть на чужую работу, особенно тяжелую. Дать совет, указать на ошибки.Читать дальше...Свернуть )
5 комментариев or Оставить комментарий
Застройщики, с которыми я общаюсь, добыли себе денег на дом в начале реформ. Они не то чтобы «новые русские», но около того. Другой тип — всякое начальство и бухгалтеры, но они держатся особняком. Номенклатура. У кандидатов в «новые русские» работа, видно, нервная. Отсюда потребление водки намного выше среднего по стране. Это создает для меня некоторые проблемы. Читать дальше...Свернуть )
24 комментария or Оставить комментарий
Мелочь, но все-таки. Тут жулье рассылает фальшивки, кто-то слишком доверчивый может клюнуть. Модератор моего сайта сообщил:

Сегодня мне на личный адрес поступила ложная информация с почтового адреса сайта С.Г.Кара-Мурзы - sgk-m@mail.ru
Я проверил этот почтовый ящик, который я контролирую, как администратор сайта. В этом почтовом ящике отправка такого письма не зарегистрирована.

Видимо проведена массовая рассылка или с другого сервера с подменой адреса или с помощью компьютерного вируса с моего компьютера или еще какие-то варианты.

Мошенники надеются, что в новогодней суматохе и в хорошем новогоднем настроении люди быстро отзовутся на просьбу помочь больному ребенку и переведут деньги.

Прошу здесь сообщать, если кто-то получил подобное письмо:
------
Re:
Сайт С.Г.Кара-Мурзы
Кому: sgk-m@mail.ru

Сегодня 01:43

Добрый вечер всем!

Попрошу пару минут. http://infnasty.blogspot.no - здесь написано про мою племянницу. Надеюсь, сильно не отвлеку.

Спасибо и всех с наступающим!

Прислано было со специального почтового сервера, скрывающего имена отправителя. Фирма - htbridge. com , расположен в Женеве (HQ) и Сан-Франциско.

Век живи, век учись!
7 комментариев or Оставить комментарий
Всем читателям, писателям, комментаторам и критикам Желаю в новом году не скучать и получить порцию счастья - если удастся, не разрушительного. Соответственно, желаю всем иметь запас прочности и прозорливости в моменты несчастья. Надеюсь, в Новом году красный петух еще не будет зажарен и будет клевать наши зады добродушно.
22 комментария or Оставить комментарий
В моем ряду участков, в ближнем окружении, поселились Сергеи и Викторы — через одного. Ближайший Виктор редко появлялся, только картошку сажал, приезжал разок с семьей — колорадских жуков вылавливать, а в сентябре выкапывать — сокрушаясь каждый раз ничтожному урожаю. Все лето через заросли бурьяна, скрывавшего побеги картофеля, у меня был прямой контакт взглядом и голосом с Сергеем Викторовичем, известном как Серега.Читать дальше...Свернуть )
14 комментариев or Оставить комментарий
Те робкие предприниматели, которые еще по зову Горбачева начали зарабатывать деньги, хоть что-то создавая, особого интереса не представляют. Злодейство их — какого-то невысокого полета, и веселья большого в них нет. Но все-таки.
Из моего института было нас поначалу четверо застройщиков, и на нас сделал свой первый бизнес добрый малый Дима. Наверное, он стал и одним из первых предпринимателей в масштабе района. Торжественно покинул он свою скромную службу техника в коммунальном хозяйстве, чтобы «целиком заняться нашим строительством». Мы вчетвером взяли его на зарплату плюс разъезды на такси («очень много хлопот»). Считалось, что нам очень повезло, тем более что Дима гордо сказал магические слова «под ключ».Читать дальше...Свернуть )
10 комментариев or Оставить комментарий
Контакт с государством

Когда на моем участке возникла деревянная конструкция под крышей, я время от времени стал приставать к моему подрядчику:Читать дальше...Свернуть )
27 комментариев or Оставить комментарий
Я обещал описать состояние мышления групп, с которыми общался на Кубе в 1966-73 гг. Думаю, это полезно - типичные проблемы в переходном периоде после потрясения, но в иных условиях, чем у нас. Многое лучше видится, чем у себя. Уже набрал много эпизодов, но воспоминания так по голове, что в середине ночи просыпаешься и часа 2-3 ворочаешься. Образы яркие. Отдышусь, и начну. А пока буду выкладывать фрагменты из книги ("Сов. цивилизация"). Книга тяжелая и, по-моему, многие не читали или не дочитали. Ну, а кто читал, отдохните.
Итак,

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ О ПЕРЕХОДНОМ ПЕРИОДЕ: ДАЛЕКОВАТО ОТ МОСКВЫ. 2 (вразбивку, то, что веселее)

У меня всегда была мечта — сделать в доме отопление. Котел, батареи. Чтобы спокойно работать дождливой осенью. К тому же появилось в октябре 1993 г. смутное чувство, что полезно иметь теплый дом, куда можно было бы скрыться из вымороженной Москвы. Глупость, конечно. Скорее Москва всю Россию заморозит и разденет. В общем, втемяшилось в голову — сделать отопление. Как известно, ненужные вещи человеку гораздо нужнее, чем нужные. Поэтому я и не пытался воззвать к собственному разуму.Читать дальше...Свернуть )
8 комментариев or Оставить комментарий
Кто читал, извините.


У всякого мало-мальски честного человека, который строит дом, есть навязчивая идея — где-то найти дешевых пиломатериалов. Между соседями ходят легенды: говорят, в Тучкове есть база, очень дешево, надо только найти там какую-то Елену Петровну, она. скажет, когда подъехать. Нет, надо ехать в пионерлагерь «Юный моряк», там наладили тайное производство досок и вагонки. И мотаешься все лето по этим тайным точкам, надеешься, а осенью покупаешь на рынке уже дороже, чем в июне.Читать дальше...Свернуть )
22 комментария or Оставить комментарий
Обсуждение проблем отравлений метанолом показало, что тема культурного кризиса СССР с 1960-х годов (мы ее когда-то разбирали) как-то не зафиксировалась. И многие представляют СССР вплоть до декабря 1991 г. каким-то монолитом. Многие и не верят, что в 1960-е годы общество изменилось кардинально, и молодежь нового поколения казалось иным народом, а структура общества стала очень гетерогенной. С этим кризисом государство не справилось.
Это был перевал – вниз по другой тропе. А до этого перевала картина мира «советского Просвещения» не успела проникнуть в сознание всего населения. Поэтому говорить, что «и в СССР так же пили политуру» и пр. Это неверное представление – СССР очень быстро изменялся.
Один товарищ пишет на форуме: «Каждые полгода (я служил в 80-х) нам на построении зачитывали приказы такого типа: … Приказываю, не пить антифриз, тормозную жидкость, метанол, технический спирт, ... пр., пр. и пр…
Вообще, по-моему уровень образованности трудящихся в алкогольном вопросе как-то преувеличивается. У нас русский! боец на карте СССР не мог показать. А чем отличается метанол от этанола. Он, совсем не знал».
Это проявление невежества и крах СССР диалектически связаны. Мы это должны учитывать. Конечно, резкая смена властной верхушки КПСС была выстрелом в затылок невооруженному советскому обществу. Но важны и предпосылки.
Для подрыва жизнеспособности России был важен тот факт, что, подняв к власти, а потом и к собственности мещанство, государство подорвало (если не пресекло) воспроизводство интеллигенции. Мещанство — ее антипод, экзистенциальный враг.
Социолог О.К. Степанова пишет: «Антитезой “интеллигенции” в контексте оценки взаимоотношения личности и мира идей, в том числе – идей о лучшем социальном устройстве, являлось понятие “мещанство”. Об этом прямо писал П. Милюков [в сборнике «Интеллигенция в России»]: “Интеллигенция безусловно отрицает мещанство; мещанство безусловно исключает интеллигенцию”…
Интеллигенция в России появилась как итог социально-религиозных исканий, как протест против ослабления связи видимой реальности с идеальным миром, который для части людей ощущался как ничуть не меньшая реальность. Она стремилась во что бы то ни стало избежать полного втягивания страны в зону абсолютного господства “золотого тельца”, ведущего к отказу от духовных приоритетов. Под лозунгами социализма, став на сторону большевиков, она создала, в конечном итоге, парадоксальную концепцию противостояния неокрестьянского традиционализма в форме “пролетарского государства” – капиталистическому модернизму» [Степанова О.К. Понятие «интеллигенция»: судьба в символическом пространстве и во времени // СОЦИС, 2003, № 1].
Ход утраты культурной гегемонии советским историческим типом – важный процесс истории. Этот процесс можно проследить по динамике когнитивной активности рабочих. В 1922 году продолжительность рабочего времени в СССР сократилась по сравнению с 1913 годом на 537 часов. Люди их использовали, первым делом, на самообразование. Затраты времени на самообразование с 1923 по 1930 год выросли с 12,4 до 15,1 часа в неделю. С середины 60-х годов начался резкий откат. Среди работающих мужчин г. Пскова в 1965 году 26% занимались повышением уровня своего образования, тратя на это в среднем 5 часов в неделю (14,9%) своего свободного времени. В 1986 году таких осталось 5% и тратили они в среднем 0,7 часа в неделю (2,1%) свободного времени. К 1997/98 годах таких осталось 2,3% [Патрушев В. Жизнь горожанина (1965-1998). М.: Academia. 2001].
В общем, советский культурно-исторический тип сник в 70-80-е годы, а потом был загнан в катакомбы. Эта смена культурно-исторического типа и предопределила резкую утрату жизнеспособности России как культуры. Та общность, которая стала господствовать в России, не обладает творческим потенциалом и системой ценностей, которые необходимы, чтобы «держать» страну, а тем более сплотить общество для развития.
В результате давления доминирующей общности и происходят сдвиги к невежеству. Для того, чтобы остановить этот процесс, нужны новые институты и социальные формы, иной дискурс и логика. Эту работу может делать союз той части интеллигенции, которая чувствует эту угрозу, с государством – в постоянном диалоге. Пока для этого нет условий, но хотя бы в малых группах надо проектировать эти условия.
Пока не разбегутся те, кто читают эти сообщения, будем вести этот ЖЖ.
50 комментариев or Оставить комментарий
Прежде всего, спасибо за полезные замечания. Я постараюсь использовать их и выправлю свой текст.
Однако, мне кажется, что мои упущения, о которых говорится в замечаниях, не касаются сути трех тезисов моего короткого сообщения. А тон многих замечаний таков, как будто они отвергают именно суть этих тезисов. Возможно, комментаторы давно все это знают, и поэтому их раздражает повторение банальных утверждений. А может, эти тезисы отвергаются принципиально, но не хотят этого сказать? Я хочу уточнить (замечания выделяю абзацем с ><).Читать дальше...Свернуть )
29 комментариев or Оставить комментарий
Я говорю о большой части комментариев. Кто-то снова стал спорить о марксизме или критиковать философию нашего либерального режима, или искать аналогии в пьянстве советского народа.

Эта часть комментаторов отказались увидеть явление нового периода состояния России, и это явление – прототип, они будут множиться, т.к. и в государстве и обществе они созрели. И корень этого сдвига – новое качество невежества. Соединились два процесса:

1) невежество поднялось в средний класс (а значит, и в госаппарат), и в слой организаторов предприятий малого бизнеса (в чем-то и среднего);

2) школа и вуз деградировали и заполнили невежеством медийную сферу.
Читать дальше...Свернуть )
58 комментариев or Оставить комментарий
В Иркутске погибли 62 человека, которые купили и выпили жидкости «Боярышник». Это общее горе, как от него не отмахивайся.
Но в этом эпизоде есть побочные симптомы болезней общества и государства. Я вижу такие признаки деградации.
Читать дальше...Свернуть )
97 комментариев or Оставить комментарий
В общем, приехал я в Москву, пошел отчитаться в Министерство высшего образования. Тот молчаливый человек, что отправил меня на Кубу без контракта и без билета, уже там не работал. Сидел другой человек, подавленный полным беспорядком в делах. Схватился за меня: «Вы с Кубы, вы всех там знаете? Разложите личные дела хотя бы по провинциям, я не знаю, кто где находится». Полез я в шкаф — какое по провинциям, там дела по разным папкам перемешались — половина дела Иванова лежит в папке Петрова. Помог я ему. Заодно смотрю — мое дело в папочке. Раскрыл — вот она, характеристика. Ну, думаю, тут ей не место. Вырвал и в карман сунул.Читать дальше...Свернуть )
Проходит года полтора, начинают меня снова звать на Кубу — уже в Национальный центр в Гаване. Контракт через «Внештехнику», все такое. Я соблазнился — лаборатория там прекрасная, друзья ждут, работы начаты очень интересные, денег дома нет, экономить еще не научились. Ладно, говорю, оформляйте.
Во «Внештехнике» оформлял меня мужик из бывших военных, все сделал четко и быстро. А дальше застопорило. Не могу, говорит, найти вашу характеристику за прошлую поездку, а без нее нельзя. Вы откуда на Кубу ездили? Я начал темнить, мол, сам я из Академии наук СССР. Искал он, искал, не нашел. Я думал, плюнут и так оформят — нет, никак. Он не знает, что делать, нигде нет. Но, видимо, в каждом учреждении специально держат умного человека, который всякие дела распутывает. Не знаю, есть ли такая должность или с должностями мухлюют, но человек такой всегда есть. Так и тут, вдруг повел меня мой патрон в какой-то кабинетик, сидит там невзрачная женщина, но и по глазам ее видно, что она — на реальной должности умного человека, И вид у нее усталый — трудно такому человеку жить. Она с двух слов поняла проблему и спрашивает меня: «В каком учреждении вы получали паспорт?» Тут деться некуда, все раскусила. Я говорю: «В Минвузе».— «Там характеристика».
Мой мужик обрадовался, сейчас, говорит, пошлю курьера. Да бросьте, говорю, я как раз туда по делу собирался — зайду и возьму. Позвонил я домой тому «парторгу ЦК» с Кубы, он уже в Москве на какой-то большой должности работал. Говорю:
— Опять приглашают на Кубу, в Национальный центр.
— Ну что ж, прекрасно. Поезжайте.
— Характеристика у меня плохая, могут не пустить.
— Что же делать. Разберутся...
— Да я ее украл. Теперь не знаю, возвращать или обойдутся.
— Неужели украли? Вот никак бы не подумал, что вы на такое пойдете. Да... Вы вот что, лучше верните, иначе дело не сдвинется. А если заартачатся, мы вам другую характеристику дадим. Здесь, в Москве, как раз Квасов находится [культурный атташе на Кубе], он подпишет и я.
Теперь у меня встала проблема — как вернуть. Известно, вернуть труднее, чем украсть. Пошел я в Министерство, говорю тому человеку: «Здравствуйте. Помните, я у вас свою характеристику брал? Теперь хочу вернуть». Он изумился: «Какую характеристику? Из личного дела? Как я мог вам ее отдать?» Я опять: «Помните, я вам тут помогал дела в порядок привести, а меня как раз хотели в делегацию включить, срочно характеристику требовали. Вы и дали по дружбе». Он напрягся, что-то вспоминал. Достал я характеристику, показал ему и говорю: «Теперь меня опять оформляют, так, может, я сам ее отнесу?» Он вздохнул с облегчением: «Забирайте».
Отнес я эту бумажку во «Внештехнику», отдал. Прочел ее чиновник, удивился: «Что это такое — неправильное личное поведение? Что ты там натворил?» Да, говорю, начальника группы и парторга на собрании подонками назвал. Он хмыкнул с каким-то удовольствием, подколол характеристику к делу — и я поехал на Кубу.
Такова уже была наша советская тоталитарная система.
Конечно, те начальники на Кубе, которые на время из обычных преподавателей вдруг превратились во власть, тогда помытарили меня, были безжалостны — до определенного предела. В этой их жестокости было что-то детское. Бывает такой возраст, когда ребенок уже может стукнуть тебя по голове молотком, у него уже есть сила, но нет понимания. Глядя на них и даже отвечая им жестокостью, я не только не испытывал ненависти или хотя бы неприязни к советской системе, это мне показалось бы верхом идиотизма, но у меня не было ненависти и к этим людям. В них было почвенное, очень близкое, «скифское» хамство. Оно должно выходить из человека по капле, и оно выходило. Я бы сказал, оно выходило в нашем народе очень быстро — по историческим меркам. Есть у меня такое чувство, которого я не берусь обосновать, что насильственное «изгнание» этого скифского хамства из западного человека (через возведение на пьедестал индивида с его правами) породило нечто худшее, куда более страшное. Хотя, может быть, и удобное.
К тому же я смутно чувствовал, хотя и не давал хода этой мысли, что по большому счету я в том конфликте был не прав. Именно по большому счету — ведь когда тебя пытаются стереть в порошок, тебе не до большого счета, надо решать срочную и жизненно важную проблему выживания. Но потом полезно рассудить и по большому счету.
Получается такая картина.
То, что начальство обозлилось на меня гораздо сильнее, чем на того химика, за кого я заступился, понятно. У того вина была частная и ограниченная, а я поставил под сомнение само их право судить да рядить, а также осмеял те процедуры, которые они считали справедливыми и уместными. То, что я в этом нашем принципиальном столкновении не только не пошел на попятную, но еще и проявил увертливость, сделало меня в их глазах опасным смутьяном, которого обязательно надо было усмирить.
Вот они хотели немного проучить человека, тяжелого в общежитии,— он мучил студентов «ленинским определением материи», донимал своих земляков занудливыми и мизантропическими комментариями. Они только хотели привести его в чувство, заставить уважать других в трудных условиях заграницы. Я против этого и не возражал — но прицепился к их методу. И тут по большому счету они были мудрее и гуманнее меня.
Нас загнала в тяжелый конфликт недоговоренность, отсутствие навыка уклончивого диалога. Парторг, если бы умел формулировать ускользающие вещи, которые он интуитивно понимал, мог бы сказать мне примерно следующее: «Наше наказание Вадиму было бы ритуальным и даже абсурдным, это всем было понятно, но для него оно стало бы предупреждением. Он бы смекнул, что все мы им чем-то недовольны, но наказание не было бы для него разрушительным. Ах, он предложил кубинцам неактуальные темы! Придя домой, он сказал бы жене: эти дураки ни бельмеса в химии не смыслят.
А теперь представь, что мы обвинили его именно в том, в чем он действительно виноват: ты, мол, страшный зануда и пессимист, с тобой рядом находиться людям невозможно. Каково было бы ему и его семье? А ведь это именно то, чего ты от нас требовал с твоей глупой выходкой на партсобрании».
Но парторг формулировать не умел, да и стеснялся. А я, перейдя грань, уже не мог остановиться.
42 комментария or Оставить комментарий
После собрания с характеристикой началось веселье.
Для начала я перестал ездить со своими соотечественниками на автобусе, который отвозил нас в университет и домой. Ходить было всего километра два, но в обед по жаре это было не принято. Кубинцы это сразу заметили, и шофер потешался — догонит меня, остановит, откроет дверцу. Я ему рукой помашу — мол, спасибо, пройдусь. А он тихонько едет рядом. Все в автобусе сидят злые, молчат.
Созвали на собрание в консульстве всех наших специалистов из провинции, приехало начальство из Гаваны. Требуют у меня объяснить — как это так, бойкот всему коллективу, виданное ли дело. Я прижал руки к груди, дрогнувшим голосом прошу: «Не спрашивайте меня об этом, тяжело говорить. Но, конечно, если собрание проголосует, чтобы я сказал, то подчинюсь. Но лучше не надо». Жизнь за границей у многих скучная, любое развлечение манит. Естественно, все дружно проголосовали. Говори, мол, мерзавец, со всеми подробностями. Я взволнованно:
— Бойкот коллективу — об этом я и помыслить не мог. Я коллектив люблю. Но есть два недостойных человека, — я уставил на них палец — начальник группы и парторг. С ними никак не могу в автобусе ездить, это презренные люди. Пусть они ходят пешком, а я с удовольствием буду ездить с моими товарищами советскими специалистами.
Народ был очень доволен спектаклем. Начальство из Гаваны фарисейски спрашивает:
— А вот еще говорят, что вы несамокритичны. Как же так, товарищ Кара-Мурза?
— Каюсь, было такое дело, но мне вовремя указали. Теперь я хочу при всех подвергнуть себя самокритике.
И я от души повеселился, приятно вспомнить. Собрание хохотало. Под конец и я едва не расхохотался. Но, поскольку тюрьма явно не маячила, можно было не стесняться — остального все равно было не поправить. Назавтра приходит ко мне в лабораторию наш молоденький переводчик — велят мне явиться опять на какой-то синклит, в узком кругу.
Прихожу, мне говорят: «Сейчас мы вам зачитаем письмо, которое направляем в Москву в ваш институт». Кто-то, видно, шибко умный придумал такую страшную кару. Все встали, будто смертный приговор зачитывают. Трагическим голос зачитали какую-то глупейшую бумагу. Я там просто монстр! Я в душе рассмеялся — представил, как эта дичь приходит в наш институт. Потом встречаю переводчика, говорю: «Пойди, скажи начальнику и парторгу, пусть придут ко мне завтра в 9.30 в мою лабораторию, я им зачитаю письма, которые направляю в их институты».
Бедняга совсем приуныл — что же такое происходит.
Много за оставшееся время они еще глупостей придумали. Например, получили мой отчет о работе, там список моих публикаций — в соавторстве с кубинцами. Что-то около 17 штук, много было мелких методических работ, приспособление методов биохимии к сахарным проблемам. Начальник и парторг требуют, в присутствии председателя профкома, представить справку, какова доля моего личного участия в каждой публикации. Мол, примазался я к бессловесным кубинским соавторам. Думали, наверное, что я впаду в истерику от их оскорбительных намеков. Я сделал официальную справку, несу им нарочно вторую копию. В такой-то работе моя доля 17,32%, в другой 13,04% и т.д. В истерику как раз впал начальник:
— Как вы могли с такой точностью подсчитать долю участия?
— Трудно было, но постарался. А в каком месте вы видите ошибку?
— Вы занимаетесь профанацией, и мы вам это еще добавим в характеристику.
Прямо как дети, а ведь профессора. Возможно, неплохие специалисты. Наконец, заключительное собрание у консула, утверждение характеристики. Там уж мне слова не давали, обиженные начальники оттянулись со вкусом. Консул, который в Сантьяго от скуки помирал, был очень доволен. Напоследок говорит:
— Вот видите, как вас оценивает коллектив. Да-а, товарищ Кара-Мурза... У нас есть сведения, что вы должны были ехать на работу в Париж, в ЮНЕСКО. Вынужден вас огорчить. С такой характеристикой за границу вам больше ездить не придется. Разве только во Вьетнам.
Тут уж я смог патетически ответить:
— Поехать во Вьетнам, на передовую — высокая честь для каждого советского человека. А вы, Павел Сергеевич, похоже, считаете это наказанием. Как это понимать?
Консул даже крякнул от удовольствия,— мол, как чешет, стервец. Так что с ним мы расстались друзьями.
А насчет Парижа был такой мелкий случай, который я тут же забыл. Как-то наш преподаватель-металлист пристыдил меня за то, что я не знаю, какими ресурсами цветных металлов располагает СССР,— я сказал, что хорошо бы нам делать такой ширпотреб, как американцы. Я зашел в университетскую библиотеку и взял большой том международной статистики — ликвидировать свою безграмотность. В автобусе меня кто-то спросил, что это я, химик, мировой статистикой увлекся. Что-то надо было ответить, и я говорю: «А разве вы не знаете? Я же отсюда еду в Париж, буду в ЮНЕСКО работать». Кажется, ясно, что хохма. Оказывается, приняли всерьез и запомнили. В общем, напоследок мы повеселились и на характеристику решили наплевать — черт с ней, с заграницей. Настроение было прекрасное.
Вся эта история ясно показала, что нечего человеку трястись от страха перед системой. Вовсе она уже была не всесильна, и если ты брыкаешься, ничего тебе сделать не могут. Надо только иметь крепкий тыл — не делать самому гадостей, которыми тебя можно шантажировать, и не ожидать каких-то добавочных благ. Люди слабы, когда хотят урвать что-то лишнее и клюют на соблазн мелкой коррупции, который подсовывает начальник из подленьких. Тогда, конечно, ты на крючке.
Для всей моей дальнейшей жизни этот опыт имел очень большое значение. Не надо бояться! Все эти разговоры о монолитности, иррациональности и жестокости системы, которая якобы может запросто перемолоть любого, – чушь. Это неврастенический страх. Тоталитаризм отошел в историю — независимо от воли начальников, они вовсе не всесильны. Тоталитаризм возникает лишь тогда, когда он в нас самих, когда мы нутром ощущаем его необходимость. А если мы чувствуем, что он не нужен, неразумен, то и не действуют угрожающие маски начальника и парторга. Они могут не дать тебе каких-то благ, но они не могут отнять у тебя твои главные права. Долой страх, только не клюй на приманку!
Кстати, дальнейшее лишь подтвердило этот вывод. Это уже не такая важная история, но забавная.
Уехав из Сантьяго, я надолго застрял в Гаване — мне в Москве по халатности не дали обратного билета, т.к. прибыл морем. Это была райская жизнь. Удовольствия от бассейна, прогулки. А днем уезжал в Национальный центр научных исследований, работал в роскошной лаборатории. Сказка! Здание изумительной красоты, построено молодым шведским архитектором, который явно был в ударе — соединил форму ладьи викингов с китайской пагодой. Центр этот только вставал на ноги, большую роль в его организации играл Хуан Бланко, «советский испанец». Он был видным летчиком-республиканцем, крупным командиром ВВС республики. После войны уехал в СССР, выучился на химика, стал видным ученым — и вот, приехал на Кубу создавать этот научный центр. Людей там не хватало, он меня давно знал и был рад, что я пришел поработать, оживил лабораторию. За месяц удалось много сделать — еще бы, с такой аппаратурой.
Как-то, гуляя по Гаване, я проходил мимо советского посольства и подумал: а не зайти ли мне поговорить о моей характеристике. Тут я никого лично не обидел, может, спокойно разберутся. Надежд на это я никаких не питал, но и греха гордыни на душу брать не хотелось. Зашел к секретарю парторганизации «всея Кубы». Это была важная фигура, что-то вроде «парторга ЦК», какие бывали в 30-е годы. Встретил меня спокойный и умный человек. Дело мое он знал — «с той стороны». Попросил изложить мою версию. Я изложил. Про мои технические предложения кубинцам он тоже какие-то сигналы имел, но сразу сказал, что это глупость, об этом и не говорили. Прочитал характеристику. Спросил, что имелось в виду под «неправильной политической ориентацией». Ничего не имелось, просто штамп. Он это тут же вычеркнул, как и «несамокритичность». Поймите, говорит, что трудно людям за границей жить, стресс, вот и создают проблемы на ровном месте. Но «неправильное личное поведение» это, говорит, правильно сказано. Вы молодой человек, а полезли в бутылку, стали оскорблять людей гораздо старше вас. Это вам упрек разумный. Что ж, я не мог не согласиться.
Кроме того, мы с ним поговорили о том, как следовало бы улучшить организацию научной помощи Кубе. Через год он был в Москве, нашел меня, и мы с ним снова на эту тему долго говорили. Задача нам была ясна, и средства для нее были, но многое упиралось в систему управления внутри СССР, а это менялось медленно. Но, конечно, менялось, и в лучшую сторону — да потом все покатилось не туда, а к перестройке.
15 комментариев or Оставить комментарий
Да, все было спокойно…
Приехал новый состав группы преподавателей, все очень симпатичные, много биологов и биохимиков. Я им помогал — и методами, и реактивами, свел с нужными людьми и т.д. К тому же вел семинары для них — вводил в курс кубинской жизни, и все были довольны. Однако начальство, где-то в темной келье, вынашивало планы. Месяца за три до отъезда совершался ритуал обсуждения характеристики. Потом она обсуждалась и утверждалась у консула, потом в посольстве в Гаване, потом отсылалась в личное дело в Москву. Всегда это проходило гладко и вообще незаметно. Стандартный текст, подписи, номер протокола. Читать дальше...Свернуть )
12 комментариев or Оставить комментарий
Думаю, все, кто работал на Кубе, получили ценный жизненный опыт (во многих планах). Но молодые – особенно. Нас как будто забросили в неведомый мир, и мы, с советским багажом, стереотипами и предрассудками должны были быстро разглядеть, понять и определиться в этой реальности. Был такой страшный фильм: на стене висит странная картина с необычным ландшафтом, и человек входит в эту картину. Читать дальше...Свернуть )
Но дело в том, что странность, иногда пугающая, исходила не от Кубы и ее людей, а от небольшой общности наших соотечественников. Попавшие в иной мир, все мы были на взводе, с измененным сознанием, у кого как. Стресс придает силы, но иногда толкает эти силы по странным направлениям. «Советский человек на Кубе» – жесткий эксперимент над выборкой советских людей, и особенно молодых.
В СССР в университете и лаборатории мы существовали, как в «башне слоновой кости»: книги, приборы, вещества и реакции, братские отношения – тогда так было. Это у молодежи. Но и во всей массе «обычных людей» отношения были спокойными, конфликты «наверху» нас не трогали. Это был период «застоя» и даже «бесконфликтности».
Как раз на Кубе у меня был первый в жизни серьезный конфликт (не считая детские стычки с приятелями). В воспоминаниях о Кубе я сомневался – рассказывать ли об этом инциденте. Решил, что стоит. Этот эпизод дал мне возможность на опыте прощупать репрессивную силу и намерения советской системы. Мы в нашей теплице много фантазировали на эту тему, сами чувствуя, что создаем мифы. А тут – реальность, но в мягком варианте, без потерь, например, для меня как экспериментатора. Для моей дальнейшей жизни опыт был полезен, хочу им поделиться, хотя это уже история.
Этот опыт длился долго и вовлек в действие многие механизмы нашей системы. Поэтому какое-то полезное знание дает и разрушает мифы. Мне это было полезно тем, что я вроде бы все делал правильно, но вскоре понимал, что делал глупости. Поэтому тот, кто начал это читать, должен прочесть до конца. Это дней на пять.
История такая: я, вопреки моим желаниям и моему характеру, вошел в сильный конфликт с начальством советской группы специалистов, с секретарями парторганизации — как группы университета, так и провинции, и даже с консулом (как говорили, он же был и от КГБ). Такая вещь за границей — ЧП, поэтому оказалось втянутым и начальство более высокого уровня.
Когда я приехал (1966 г.), у меня установились прекрасные отношения со всеми советскими коллегами. Большинство их было из Ленинграда. Начались между нами трения по пустячному поводу. Кроме меня, в университете был еще один советский преподаватель-химик, с химфака МГУ, на 2-3 года старше меня. Человек мрачный и, видимо, в быту не очень-то приятный. Вот на него коллеги и начальство заимели зуб — по чисто личным причинам. Чем-то он их допек, еще до моего приезда. Приходит он ко мне и говорит: «Помоги, как химик химику. Хотят меня сожрать, ставят на партсобрании вопрос о моей работе. Говорят, я предложил кубинцам плохие темы исследований». Я на партсобрании еще никогда не был – собрание и собрание. Посмотрел я его темы — все нормально, как химик он имел высокий уровень, хотя таких занудливых химиков немного найдется. Ладно, говорю, пойду на партсобрание, поддержу тебя.
Пришел. Публика интеллигентная, ведь Ленинград — наша Европа. Думаю, договоримся. Выступаю, как обычно в лаборатории, чуть шутливо. Говорю: бросьте, дорогие товарищи, к его темам привязываться, темы тут не при чем. Вы все тут, говорю, вообще не химики, как можете судить, какая тема хороша, а какая плоха. К моему удивлению, эти разумные слова у начальства вызвали очень болезненную реакцию: «Как это не можем судить! И можем, и обязаны судить, на то мы и парторганизация».
Я им опять по-хорошему говорю: «Тогда давайте проведем эксперимент. Я тут на бумажке написал пять нормальных, разумных исследовательских тем — и пять идиотских тем, заведомо абсурдных. Пусть каждый член КПСС отметит крестиком те темы, которые он считает разумными. А потом мы посмотрим, пришла ли парторганизация к единому мнению». Это уж совсем очевидно разумное предложение привело начальство в ярость. Даже удивительно было увидеть такой темперамент у ленинградской профессуры. «Вы нам тут цирк из партсобрания не устраивайте!» — кричат. Но вопрос о темах мрачного химика с повестки сняли.
И надо же так случиться, что он хоть и был занудой, но был не дурак. Каким-то образом он со всеми помирился и даже стал приятелем — получил прекрасную характеристику и уехал себе спокойно в Москву. И еще зарекомендовал себя как защитник советских ценностей на переднем фронте идеологической борьбы. Мы с ним читали химикам лекции, каждый свой курс. И приходят ко мне студенты, активисты из Союза молодежи — на него жаловаться. Он на экзамене всех заставляет наизусть пересказать ленинское определение материи. Кто не может — ставит двойку. Я говорю: пойдемте вместе к нему, разберемся.
Он говорит: «Тот, кто не знает ленинского определения материи, не может понять неорганическую химию». Я ему по-русски: «Ты что, Вадим, тра-та-та?» Я такого идиотизма в СССР ни разу не встречал. Кубинские студенты нашего русского разговора, тем более с древними словами, не поняли и снова заныли: «Мы ничего усвоить не можем. Может быть, вы нам плохо перевели? Что это такое — “данная нам в ощущении”? Кем данная?»
Тут уж не смог я его поддержать, при всем моем уважении и к Ленину, и к материи. Потом, слышу, он парторгу жалуется — на кубинцев. Ленинское определение материи не хотят учить! Вот, мол, тебе и социалистическая революция... Я так до сих пор и не знаю, всерьез он это или ваньку валял. Уж больно натурально.
В общем, уехал он, а всю свою нерастраченную злость начальство обратило на меня. Как раз весь старый состав преподавателей сменялся, а начальство оставалось. Только старый парторг университета уезжал. Добрый мужик был, из Запорожья, металлист. Он накануне отъезда мне сказал: «Будь поосторожнее, решили тебя сожрать». Вот термин, раньше не слыхал.
Я удивился: «Что они на меня могут навесить?» Он говорит: «Ты какие-то технические предложения кубинцам писал. Пока что только это. Ты бы лучше наладил с ними отношения». Ну, думаю, это ерунда. Я эти предложения подавал через советское представительство, там и должны были решать, передавать их или нет нашим кубинским друзьям. А устные предложения ищи-свищи.
И все было спокойно. Думаю, забыли, остыли или разумно рассудили.
42 комментария or Оставить комментарий
К началу 70-х годов экономическая политика на Кубе еще не устоялась, иногда происходили непонятные шараханья из стороны в сторону. Вернее, непонятны они были нам, далеким от конкретных деталей процесса. Еще в 1968 г. много было частных лавочек, где продавались овощи, фрукты, причем очень дешево. По улицам мулы тащили тележки, окрестные огородники привозили свой продукт. Кричали, созывали покупателей — спускайся и бери. Когда я приехал в 1970 г., многое изменилось, и это были, говорят, самые тяжелые годы (до краха СССР, разумеется). Не было ни зелени, ни овощей. А у меня дочка маленькая, да и сын был на подходе.
Поселили нас на вилле в предместье Гаваны, рядом с Национальным научным центром. Что делать? Я скрепя сердце распахал киркой и лопатой шикарную лужайку перед верандой, сделал грядки и засеял — помидоры, морковь, капуста. По ведру помидоров утром собирал. Потом и соседи-кубинцы так стали делать. Но летом ничто из знакомых нам культур не росло. Непонятно почему — то же солнце, та же температура. Вырастет чуть-чуть — и хиреет.Читать дальше...Свернуть )
28 комментариев or Оставить комментарий
60-е годы: как на нас стало наступать невежество. Так назвал этот эпизод, как-то меня пронял.

Когда я работал на Кубе (1966-68), довелось мне побывать на кухне отеля «Гавана Либре» (бывший «Хилтон»). Надо было продержать какой-то реактив в холодильнике, точно не помню. На кухне все из нержавеющей стали и латуни, вечером все обдают из шлангов перегретым паром – чистота, некуда таракану спрятаться! Я вернулся в Сантьяго и говорю нашему преподавателю-металлисту: молодцы американцы, вот и нам бы так. Он удивился: «Ты что, спятил? У нас такая нержавеющая сталь идет только на самую ответственную технику, кто же отпустит ее тебе для кухонь! Мы и так специальную сталь прикупаем за золото. А еще химик!». Стыдно мне стало, полез я в справочники. Смотрю: один американец потребляет в восемь раз больше меди, чем житель СССР. В восемь раз! Вот откуда и латунь, и медные ручки на дверях. Медь и олово из Чили и Боливии. А мы медь ковыряем в вечной мерзлоте Норильска, дверные ручки из нее делать – значит жить не по средствам. Такая мелочь, а глаза мне прочистила.Читать дальше...Свернуть )
24 комментария or Оставить комментарий
Когда говорят о репрессиях на Кубе, о нарушении прав человека, это надо встраивать в совсем другой контекст, нежели, например, у нас. Слово то же, а смысл другой. Нас возил на машине Карлос, красивый парень, сын генерала при Батисте, которого расстреляли после победы революции. Карлос очень гордый был, и было бы немыслимо, чтобы кто-нибудь помянул ему старое.
Но режим был строгий, и трагедий возникало немало, особенно в связи с выездом, эмиграцией, разрывом родственников. У одной преподавательницы возник роман с бельгийцем, где-то на конференции познакомились. Он и в Сантьяго приезжал, симпатичный человек. Решили жениться, она подала заявление на выезд, уволилась из университета — но ее не выпускают, пока сыновья не отслужат в армии, как раз их возраст подходил. Бельгиец уехал, и эта связь как-то угасла. На нее было тяжело смотреть.
Но при всей строгости и тяжести норм не было такого, чтобы мытарить людей сверх этих норм. Я вращался в тех кругах, где было довольно много «антикастристов». Ведешь себя в рамках уговоренного минимума лояльности — тебя не трогают. А болтать — болтали свободно. Социальная база режима была достаточно прочной, что на болтовню можно было не обращать внимания.Читать дальше...Свернуть )
17 комментариев or Оставить комментарий
После революции на Кубе создали институт местного самоуправления – Комитеты защиты революции (CDR). Я о них писал и выкладывал кое-что с испанских сайтов в 2012 г.: http://sg-karamurza.livejournal.com/122301.html.
Тогда я ими не интересовался, их повстанцы учредили сразу, войдя в Гавану – не имея ни органов власти, ни партии. Это странно: на митингах людям понятно и убедительно объяснили, и люди разных слоев быстро организовались. И в 1966 г. никто о них не говорил, как будто они всегда были. У нас были Советы и фабзавкомы, продукты общины, большие коллективы и на базе производства. А CDR – комитеты населения квартала. Они быстро взяли на себя много функций, как будто всегда были хозяевами. Публика очень гетерогенная, а договаривались. Я часто вечерами шел и видел их собрания – двери открывали для прохлады. Ни разу не слышал, чтоб орали, хотя упорно разбирали доводы.
У меня есть соображения, но очень рискованные. Недавний опыт антиколониальной войны с Испанией на подъеме национального Просвещения (литературы, науки и музыки), после чего вторжение США и всплеск национального чувства и патриотизма; расселение крестьян не по деревням, а по «ранчо» (хуторки, но близко); и опыт африканских рабов. Они, как и в США, создали свою сложную систему труда и быта. См. книгу в жанре клиоистории: Р. Фогель «Время на кресте», Нобелевская премия 1993 г.; настоятельно рекомендую всем ее читать, она многих отшатнет от нашей «либеральной реформы». Хоть в интернете можно почитать об этой книге.
На Кубе в конце ХIХ в. рабы массами убегали с плантаций и строили в лесах свои деревни (palenque), жили в состоянии самоорганизации и уходили в войска Антонио Масео. Когда я прибыл на Кубу, еще были живы такие беглые рабы-повстанцы (cimarron), и его рассказы снимали как фильм и вышла книга. Это мои гипотезы, а факт, что в афро-кубинских общностях высока культура рассуждений и компромиссов.
Еще удивительно, что сеть CDR не была связана жесткими партийными нормами, установки давал Кастро на митингах, а в каждом комитете было возможно творчество. Уже в 1966 г. CDR работали вместе с государством, и качество было хорошее. Наверное, постепенно новые институты брали на себя профессиональные функции, но в первую декаду после революции CDR, думаю, сделали великое дело. Уже то замечательно, что некоторые ветви революции после сдвига новой власти к союзу СССР пытались начать партизанскую войну, но никакой возможности создать вооруженное подполье CDR не дали.
А вот маленький эпизод.
В деревнях на востоке Кубы делают особый напиток типа кваса — пру. Размалывают какой-то корень, заквашивают дрожжами с сахаром, и готово. Вкус и аромат неповторимые. Когда мы работали на тростнике, пру давало нам простое и грубое наслаждение. Деревенский прусеро поставил свое коммерческое предприятие на перекрестке дорог, по которым мы расходились на поля в темноте, в 5 утра, трясясь от холода, и возвращались на обед в полдень, содрогаясь от солнца. Вот в этот момент все тянулись к навесу из пальмовых ветвей, отдавали монету и получали литровый стакан пру со льдом. Второй стакан — когда снова шли на поле в три часа дня.
Узнав, что я из СССР, прусеро не раз заводил со мной разговор — возможно ли такое, что у нас реки покрыты льдом? Подходи с ведром и наколи, сколько хочешь? Прямо так — ни платить, ни спрашивать не надо? Слушал он недоверчиво. Сам он по утрам ходил с тележкой к железной дороге, и там поезд на момент притормаживал, и из вагона-рефрижератора ему кидали блок льда в 50 кг. За что он ежемесячно вносил сумму, которую мог бы сэкономить, если бы их речка была, как и в СССР, покрыта льдом.
Но как-то в полдень, когда мы молча глотали холодный пру, подъехал верхом на худой кляче, подстелив под себя мешок, беззубый негр-старик. Он был из тех гаитянцев, которые контрабандой приплывали рубить тростник за бесценок, а после революции остались на Кубе. Говорил он на своем гаитянско-афрокубинском наречии, очень скупо и красноречиво. Хоть и не было у него ни одного зуба, речь его была понятна. Уборка тростника затягивается, рук не хватает, и местный комитет защиты революции велит прусеро на время свернуть свою торговлю и влиться в ряды мачетеро. Мужик он здоровый и умелый, рубить будет за троих.
Прусеро чуть не зарыдал — бросить торговлю на пике благоприятной конъюнктуры, при монопольном положении на рынке! «Я же выполняю социальную функцию!» — закричал он, вперемешку с мягкими кубинскими ругательствами, и протянул руки к толпе университетских преподавателей за поддержкой. Но поддержки не получил, все пили свой последний стакан молча. Старик дернул за веревки, служившие ему поводьями, разбудил свою заснувшую кобылу, и уехал.
Больше мне пру попить в жизни не довелось. Уже назавтра прусеро рубил тростник невдалеке от меня, действительно за троих. Видимо, это было ему не трудно, потому что у него оставалось время, чтобы постоянно рассказывать анекдоты, которым он сам радовался и смеялся больше всех.

* * *
В 1967 г. на Кубе создавалась единая партия — по типу КПСС. В нее влились бывшие члены просоветской марксистской партии, которая строго следовала теории и активного участия в вооруженной борьбе не принимала, члены других бывших подпольных революционных движений. Я с ними подружился, хотя ни советская, ни кубинская реальность в их теории не влезали, но я не спорил.
Но главное, в партию собирались уже новые люди, сложившиеся после революции. До появления партии связующей структурой политической системы на Кубе были органы прямой демократии — комитеты защиты революции (CDR). Полезно было бы их опыт изучить и понять. Что-то подобное и у нас появится, если нынешний хаос станет нестерпимым, а цельной обобщающей идеологии еще не созреет.
CDR были везде и объединяли самых разных людей, согласных лишь в одном — защитить страну, избежать гражданской войны и обеспечить действие простых принципов справедливости. Идеология размытая, но в таком положении достаточная. Правда, для существования такой системы нужна большая терпимость в людях и способность к рассуждениям и диалогу. Кубинцы — прирожденные ораторы и любят выслушать мнение другого, если он его хорошо излагает. Мы же слишком устремлены к истине и странные суждения слушать не хотим.
Но, конечно, для выработки и выполнения больших программ развития на Кубе нужна была партия, это все понимали. Мы в СССР стали охаивать и разрушать единую партию потому, что страх войны прошел, и развитие казалось обеспеченным (а точнее, многим оно стало казаться ненужным, поверили в какую-то волшебную палочку и скатерть-самобранку, которую мессия вроде Горбачева принесет). В общем, на Кубе стали проходить собрания, на которых обсуждались кандидатуры тех, кто подал заявления в партию. Поскольку партии не было, в партию принимали (точнее, наоборот — отправляли) на общих собраниях трудового коллектива.
Как-то я в университете пошел в мастерские, а там как раз такое собрание. Подал заявление молодой инженер Гонсалес, я его помнил по рубке тростника. Я сел послушать. Вел собрание какой-то хмурый «кадровый работник», видимо, из старых подпольщиков. Кандидат изложил свои установки, ему задали вопросы, что он делал «до падения тирана» и пр. Потом стали обсуждать. Встает старик, токарь. Я, говорит, отвергаю его кандидатуру, не место ему в партии. Потребовали от него доводов. Он говорит:
— Гонсалес — хороший работник и честный человек. Но в партию его брать нельзя, потому что он способен человека обидеть, а это для партии опасно.
— Как он вас обидел?
— Я деталь испортил, а он подходит и говорит: «Ты халтурщик, ты ценную деталь запорол».
— Так он прав был или нет? Вы испортили деталь?
— Я не отрицаю, как инженер он был прав, я по халатности работу запорол. Но ведь он меня обидел. Я же вдвое старше его, а он мне такое говорит. Он обязан был найти другой способ наказания, необидный.
Поднялся спор, и мне он показался интересным. Все соглашались с тем, что старик работал спустя рукава, и его следовало наказать. Вот, попробуй найти способ наказать, но так, чтобы не обидеть. Инженера этого в партию рекомендовали, хотя не без оговорок.
Вообще проблема «не обидеть» была на Кубе поставлена как большая национальная проблема, нам это было непривычно.
35 комментариев or Оставить комментарий
В Сантьяго в 1966 г. я подружился с Педро Собератом, подводником из их аналога ДОСААФа. Он был тренером команды подводной охоты Кубы (она была чемпионом Латинской Америки), он брал меня на соревнования и обходили на катере восточное побережье в поисках разных морских моллюсков. Он мечтал создать группу подводной археологии. Около Сантьяго много испанских кораблей было потоплено, еще колониальных времен. Он с друзьями ныряли, даже пушки доставали с кораблей (при Батисте их чуть не арестовали — решили, что собираются чугунную пушку восстановить и к Фиделю отправить).
Для начала надо было наладить съемки. А я как раз привез из Москвы бокс для подводной съемки, перед отъездом друзья подарили. Я решил отдать ему бокс, все равно понял, что времени у меня не будет. Попробовали — прекрасно снимает, но сломался мой аппарат «Зенит» для этого бокса. Педро говорит: «Здесь есть один советский товарищ, Пабло, прекрасный мастер. Он у нас в Сьерра-Маэстра ведал радиостанцией. Поехали к нему, он починит». Надо же, думаю, мы и слыхом не слыхивали, что в Сьерра-Маэстра у Фиделя был наш радист. Вечером поехали, куда-то на окраину. Где же, думаю, здесь советские живут? Я же все их места обитания знаю.
Приехали. Обычный кубинский домик, выходит Пабло, столь же обычный кубинец. Заходим, Педро ему объясняет — и Пабло переходит на русский язык, правда, скованный. С трудом говорит, но прилично. Потом зовет: «Мама!» Выходит старушка, в русском платье, лицом совершенно русская. После 1917 г. девочкой уехала с родителями из Ярославля, осели на Кубе, Пабло ее сын. Обрадовалась случаю поговорить на русском языке, нисколько его не утратила. Видно, много читает.
Я потом в машине говорю Педро: «Вы знаете, что советский — это не то же самое, что русский». Он удивился: «Да? А в чем же разница?».
Значит, радистом у партизан Фиделя был русский Павел, которого кубинцы зовут «совьетико»...
Русских на Кубе было не так много, но все же заметное число. Приедешь в какой-нибудь городок, тебе говорят: «У нас есть один старый совьетико, сапожник». А как-то в гостинице, в Гаване, пришли ко мне приятели-кубинцы, только что вернувшиеся из Москвы, из МГУ. Я заказал обед в номер, старик-официант прикатил столик с обедом. Я смотрю и говорю по-русски: «Видно, кофе-то он забыл». А старик мне по-русски же отвечает: «Кофейник в печке, чтобы не остыл» — под столиком маленькая печка укреплена.Читать дальше...Свернуть )
12 комментариев or Оставить комментарий
После того, как меня поводили по сахарным заводам и заинтересовали химическими проблемами сахара, я стал много ездить по Кубе на совещания специалистов. Возникли трения — с советскими экспертами и частью молодых кубинцев. Наши сахарники из Киева, очень хорошие люди, категорически не желали знать новых методов молекулярной биологии, заведомо эффективных для решения проблем сахарной промышленности. Это меня по молодости лет удивляло, а дело было в том, что они этих методов не знали и боялись за свое положение экспертов. При этом ставили себя в глупое положение. Им подпевала и часть кубинцев. Читать дальше...Свернуть )
Как-то на совещании одна такая молодая дура из Гаваны начала поучать: «Мы должны решать проблемы производства, а не увлекаться всякими изощренными методами» (я предлагал быстро решить одну проблему с использованием радиоактивных изотопов). Я говорю: «Это демагогия». Я не знал, что «демагог» у них в то время было слишком ругательное политическое слово, и поднялся целый скандал.
Наш факультет в Сантьяго даже запросил стенограмму того совещания, изучил ее и признал, что я был прав, а та девица — действительно демагог. Это потом мне декан рассказала. Мы, говорит, не можем допустить, чтобы нашего представителя шельмовали — это меня. В целом же технические совещания были таковы, что на них можно было высказываться по существу.
Я за тот год много технических записок подготовил (больше десятка) – для отдыха час просматривал литературу, а вечером писал короткие предложения. Некоторые инновации, как показал последующий опыт, были весьма разумными. Например, тогда в США были опубликованы результаты больших исследований влияния газового состава на скорость созревания фруктов и овощей. Я сходил в порт, поговорил с нашими моряками. Они говорят, что им ничего не стоит герметизировать трюмы и контролировать состав атмосферы. Зимой прекрасные кубинские помидоры вполне можно было бы гнать в СССР.
Предлагал я создать передвижные лаборатории с современными приборами для анализа, чтобы объезжали сахарные заводы и надежно измеряли некоторые важные параметры производства, которые довольно сильно влияли на процесс, но до этого не измерялись из-за трудностей анализа. Когда кончился мой срок и я собрался уезжать, приехал молодой парень из министерства сахарной промышленности и стал уговаривать меня остаться — налаживать такие лаборатории. Мы, говорит, дадим тебе маленький самолет — облетать заводы. Я эти самолетики видел, и очень было соблазнительно, но надо было возвращаться в свою лабораторию в Москве, и уже на 5 месяцев перебрал.
За эти записки мне в характеристику впаяли обвинение в запретной передаче технической информации иностранному государству. Но это другая история, ценный опыт.

***

На Кубе тогда шло становление современной научной системы, наблюдать за этим было интересно. Дух научности, как бородавка, может сесть, на кого захочет. Есть страны, которые вкладывают уйму денег — и ничего не получается. И люди есть, и институты, но духа нет, все как-то вяло. В кубинцах такой дух был в ХIХ веке, а потом после революция. Он в конце 1990-х гг. еще был силен (сейчас не знаю). Уже в конце 60-х годов были видны «зародыши» блестящих работ. А главное, была цепкость. Как появляется толковый специалист, его прямо облепляют. Я приехал из очень сильной лаборатории, да к тому же знал язык. Множество людей приходило — посоветоваться, посмотреть, что-то освоить.
В период между сафрами — мертвый сезон на сахарных заводах. А там есть лаборатории контроля, два-три химика-техника. Я говорю: присылайте их к нам, в университет. И нам помогут, и небольшие исследовательские проекты будут проводить, по обновлению методов анализа. Так и стали делать. Нам в университете было большое подспорье, а у девушек-техников большой энтузиазм возник. Замечательно работали, и все сделали неплохие работы — приспосабливали современные методы большой науки для целей анализа в сахарном производстве. Дело было верное, только работай. Все выступили на научном конгрессе. Кое-кто из них потом эмигрировал и, как писали, очень хорошо устроились в США благодаря этому опыту.
Среди молодых кубинцев я тогда выделил бы такие категории. Во-первых, те, кто учился в элитарных западных университетах (Куба старалась посылать в разные места). Эти осваивались на Кубе с большим трудом. Им казалось, что работать продуктивно в таких бедных лабораториях нельзя. Даже в Национальном центре научных исследований, который по сравнению с нашей московской лабораторией в АН СССР был роскошным учреждением. Зайдешь к таким «западным» ученикам — сидят, ноги на стол и магнитофон свой кассетный крутят. Мол, реактивов и приборов нужных нет.
Другая категория – выпускники советских вузов. Они были в этом смысле покрепче, их бедность не пугала, умели наладить работу. Среди тех, кто учился на Кубе, тоже было заметное разделение. Дети интеллигентов, казалось бы, должны были стать главной силой. Но в них я замечал какой-то комплекс неполноценности, думаю, унаследованный от отцов. Они как-то не верили, что на Кубе может быть сильная наука, робели. И трудно было убедить.
Но зато ребята из трудовых семей, часто вечерники, стали просто чудесными кадрами. Их не волновал статус и престиж в глазах «мировой науки». Они видели проблему — и искали способ ее решить. С теми средствами, какие есть. И проявляли замечательную изобретательность и способность к обучению. Кстати, лучшим институтом Академии наук Кубы стал Институт генетики сахарного тростника, но среди его сотрудников не было тогда ни одного с высшим образованием. Только несколько советских генетиков-консультантов — и молодые кубинцы из техникума. Уже через 2 года были поля фантастического тростника. Наслаждение было рубить.
У кубинцев была исследовательская и изобретательская жилка. Например, они вместе с нашими специалистами (Люберецкий завод им. А.В. Ухтомского) сделали комбайн для рубки тростника. При этом решили проблему, которая никому не давалась. Куст тростника такой мощный, что вокруг корней образуется кочка. А ножи комбайна должны срезать тростник вровень с землей, но не зарываться — они должны следовать профилю почвы, и это было трудно. Во время Международного конгресса сахарников устроили показательную работу этого комбайна. Собралось человек пятьдесят с киноаппаратами — из Австралии, Японии, Южной Африки, США — из стран, где выращивают тростник или производят машины. Комбайн прошелся по полю — блеск! Те, кто знали, каково рубить тростник мачете, были глубоко взволнованы. А иностранцы кинулись к машине, стали совать под нее свои киноаппараты и стрекотать ими — крутить и вертеть ими с нажатым спуском. Отснимут пленку, перезарядят — и снова. Старались устройство режущей системы заснять.
Потом, уже в 1972 г., на Кубе наладили патентную службу, я был знаком с ее организатором, он мне много интересного рассказал (он учился в США у Василия Леонтьева, и тот своим ученикам высказывал важные суждения о советской экономике и плановой системе — то, что наши реформаторы никогда не напечатают).
Когда я в 1970—1972 гг., работал уже в Гаване, один из моих учеников сделал прекрасную работу (на степень магистра). Я горжусь, что в ней участвовал. Я предложил общий план, но у него родились такие сильные идеи, что исследование получилось выдающееся. Мы изучали процесс почернения сахара при хранении. Это была большая проблема: на складе огромные кучи сахара начинали разогреваться и чернеть. Цена резко снижалась, Куба платила штрафы, а иногда процесс приобретал характер взрыва — огромная куча в тысячи тонн превращалась в вулкан, из которого вырывалась раскаленная лава черного расплавленного сахара.
С самыми недорогими средствами (впро¬чем, не без изотопов), этот парень четко описал химическую динамику процесса и влияние на него исходного состава сахара-сырца. И обнаружил несколько цепных самоускоряющихся реакций. Продолжая работу, он пришел к парадоксальному выводу, что традиционное стремление производственников получить как можно более светлый сахар как раз и приводит к сохранению в нем бесцветных, но очень активных соединений, которые уже на складе разгоняют процесс разрушения. Напротив, добавляя в процессе варки некоторые копеечные вещества, можно загнать этот процесс в тупик, связав активные бесцветные предшественники в стабильные, но слегка окрашенные вещества. Он нашел способ элегантно управлять большой и сложной системой реакций, но вступил в конфликт с традиционными критериями. Зато оформили несколько патентов в США. Я уже в Москве описал эту работу в журнале «Химия и жизнь», она интересна в общем смысле. Если найду, выложу.
Парень этот был из семьи рабочего (автослесаря), кончил вечерний вуз и не слишком грамотно писал по-испански. В жюри, которое обсуждало его диссертацию, был итальянский профессор, специалист по полимерам. Он стал рьяно возражать против присуждения степени. Во-первых, говорит, методы очень просты (для большого количества проб применялись стандартные анализы, которые как раз и делали техники с сахарного завода,— для целей работы этого было достаточно). Во-вторых, много орфографических ошибок (я выправлял, но много пропустил). А этот профессор заладил: «Стандарты научности, стандарты научности, нельзя снижать уровень...».
Я рассвирепел, как редко со мной бывало в жизни. Ах ты, думаю, гад. А еще левый экстремист! Сцепились мы, да в присутствии всего ученого совета (обсуждение шло в отдельном зале, куда совет «удалился на совещание»). Почти час спорили, доходя до взаимных политических оскорблений. Всем видно, что работа выдающаяся — а он ни в какую (члены жюри имели право вето). При этом актовый зал был полный — это была первая серия защит. И все там притихли, недоумевают — что же там происходит, в совещательной комнате. Я его все-таки переспорил, да еще предупредил ученый совет — будете таким критериям следовать, загубите свою национальную науку.
Наблюдая эту работу, да и некоторых других и старых, и молодых кубинских исследователей, я подумал, что и у них распространен тот стиль научного мышления, который я про себя называл «русским» (а потом увидел в литературе). Этот стиль, правда, и у западных ученых встречается, но как что-то редкое, особенное. А у русских часто, иначе бы ничего не вышло, просто средств бы не хватило на тот объем работы, который русская (и особенно советская) наука сделала. Суть этого стиля я бы выразил так: склонность делать широкие обобщения при большой нехватке эмпирического материала. Не всегда, конечно, это плодотворно, много бывает неудачных «фантазий» и «бредовых идей», но ум тренируется — и удачные работы с лихвой окупают неудачи коллег.
Поработав на Кубе, я стал думать, что этот стиль возникает там, где ученый не слишком скован идеологическими догмами «научной метрополии». То есть, он знает эти догмы, уважает их, но находится на периферии мирового научного сообщества и может не бояться его тяжелой руки. Русские были в таком положении и, похоже, кубинцы тоже. А срочные проблемы решать было надо, и кураж для этого был.
Кроме того, для работы в таком ключе нужно иметь «свободу» выходить, на этапе рождения идей, за рамки того рационализма, который, конечно, необходим ученому, но может и слишком его дисциплинировать. Про русский ум давно было сказано:

Он трезво судит о земле,
В мистической купаясь мгле.

В большой степени то же самое можно было сказать и про кубинцев. Образы, которыми они мыслят, часто парадоксальны (может, сказывается влияние африканской культуры). Мне до Кубы казалось невозможным увидеть Кафку, воплощенного в массовой культуре, а там это бросается в глаза — и в литературе, и в обыденном разговоре. Эта общая способность вывернуть проблему наизнанку и увидеть ее с неожиданной стороны, незащищенной от исследователя, счастливым образом была не задушена в новой научной молодежи, а развита.
У кубинцев, с которыми я общался, было сильно выражено такое свойство. Они были способны на вдохновение: когда мысль работает в каком-то ином измерении, ты входишь в транс. В лаборатории это хорошо видно — но и на поле, и на празднике. И в то же время — вспышки на фоне постоянной глубокой грусти, постоянного размышления о чем-то не вполне земном. Как будто тоска по Испании (и по Африке) навсегда отложилась в характере под действием этого тропического солнца, которое останавливает время.
Как-то в журнале «Курьер ЮНЕСКО» была большая фотография, получившая какой-то главный приз. Называлась она «Размышление» (Meditación), и снято было на ней лицо кубинского крестьянина, присевшего на поле. Я удивился, как мог фотограф ухватить суть того явления, что я и словами-то никак не могу выразить. Вот на этом и поднялась кубинская наука, как только революция создала для этого социальные и экономические условия. Надеюсь, переживет она нынешние трудные времена, как и русская. Надеюсь, но не уверен.
Если бы наше сотрудничество с кубинскими учеными продолжилось подольше, у нас бы могли сложиться замечательные совместные бригады, просто блестящие. Но мы потянулись за Горбачевым — и стал этот русский стиль научного мышления топтать как сапогом окурок.
17 комментариев or Оставить комментарий
Я начал готовиться. Главные блоки будут такие: беседы с кубинцами (разных типов); с латиноамериканцами, европейцами и из США; с соотечественниками в загранице (на Кубе).
Сначала возьму эпизоды из моих заметок, безобидные. А потом придется вытаскивать из памяти и оформлять.
Очень вероятно, что будет неинтересно, тогда свернем. А пока:

– В январе 1972 г. я зашел с дочкой на пляж в Гаване. Никого почти нет — зима. Сидит группа подростков-негров, из «низов общества», крутят магнитофон и на чем свет стоит ругают Кастро — магнитофон у них ленточный, а у какого-то приятеля, уехавшего в США, кассетный. Подсел ко мне старик, убиравший пляж, тоже негр. Расстроен ужасно. «За них ведь боролись, — говорит. — Раньше они вообще на этот пляж войти не могли. А теперь сыты, учатся, работой будут обеспечены — так магнитофон плохой. Вот свиньи».
А я ему говорю: «Наоборот, по ним-то и видно, что вы не зря старались. Раньше им и в голову бы не пришло, что общество и правительство им обязаны дать хороший магнитофон. Общество было для них врагом, и они не ждали от него ничего хорошего. Думали, как бы что у него урвать или ему отомстить. А теперь это люди, которые не воруют и не просят, а требуют. Запросы их искривлены, но это дело времени».
Он удивился, стали разбирать проблему, и старик согласился, но ушел в сомнениях. Да и я подумал, что «дело времени» содержит неопределенность: упустили время, и – прыжок в другую колею.

– Приходит ко мне в лабораторию группа ребят 4-го класса и две учительницы. Говорят: хотим, чтобы вы вели у нас кружок. Ладно, отвечаю. Давайте сделаем кукольный театр и будем с ним ездить по городкам и деревням (я раньше увлекался изготовлением кукол для театра). Посовещались они, выходит карапуз в очках и говорит: нет, будущее Кубы — наука, мы хотим научный кружок. Ну ладно, давайте научный. Стал я им объяснять суть процессов производства сахара — от размола тростника до получения кристаллов. Каждый этап раскрывался через эксперимент с научными методами. Понимали с полуслова сложные вещи — то, что студентам 4-го курса трудно было втолковать. Получилась вся цепочка завода, только в колбочках, центрифуге, хроматограммах — наглядно и увлекательно. Заодно я им рассказывал разные вещи, девочки посередине лаборатории исполняли танцы, а мальчики за шкафом по очереди стригли друг друга моими ножницами (вот мистика вещей: как только США объявили блокаду, во всех домах пропали ножницы — как сквозь землю провалились).
Послали нас на слет школьных кружков. Из всех мест поехали к городку Байамо старые автобусы с детьми. Все наутюженные, причесанные. Кто везет поросят, кто растения, кто конструкции. Все это разместилось на огромном лугу. Когда я увидел, меня охватил ужас. Столпотворение! Прогомонили до вечера, стали развозить на ночлег — по лагерям, построенным для старших школьников, которые по месяцу работают в поле. Привезли нас, мальчиков — в один барак, девочек — в другой. Все учителя женщины, оказался я один взрослый на две сотни мальчишек. Все улеглись на койки в два этажа, начальник лагеря выключил свет и ушел. И тут началось! Как будто вдруг вырвался джинн из бутылки. Чинные минуту назад мальчики прыгали, кричали, ломали, что могли. Я раньше не слыхал ни о чем подобном. Попытался я что-то сказать — на мой голос полетел град ботинок, книг, каких-то досок.
Прибежал начальник лагеря с фонариком. Все моментально зажмурили глаза — не шелохнутся. Мне неудобно притворяться, я моргаю в свете фонарика. Он напустился на меня: «Как твоя фамилия? Из какой школы?» Я назвал школу, стараясь говорить без акцента. Начальник насторожился. Какой-то голосок из темноты объяснил: «Это профе, из университета». Начальник ушел, безумство возобновилось. Зашел старик-шофер, спавший в автобусе, стал увещевать сквернословов: «Как же вы будете завтра приветствовать учителей грязным ртом?» Ходит по бараку, рассуждает. Притихли, заснули. Он знал, что им сказать.
С ребятами из кружка я много разговаривал – все очень разные, рассуждения интересные. Учительницы тоже – старая и молодая.

– Работая на Кубе, я видел, что коммунистическая идеология в принципе вполне может быть значительно отдалена от государства — если общество не было вынуждено пройти через страстное состояние мессианского тоталитаризма, как было у нас. На Кубе тогда формировалась народная милиция — почти поголовное вооружение. Это был важный критерий отношения к идеологии. И вот, довольно многие люди отказывались вступить. После этого они, конечно, не могли претендовать, например, на то, чтобы стать членом партии. Но во всех остальных отношениях их положение нисколько не менялось. Декан факультета, моя близкая подруга, не записалась в милицию, но оставалась очень уважаемым человеком. А знакомый электрик из мастерских, считая меня, видимо, чем-то вроде представителя Коминтерна, с жаром мне доказывал: «Я — за Революцию! Готов работать и все такое. Но, простите меня, Маркс, простите меня, Ленин,— винтовку брать не желаю!»
Мы к такому состоянию не пришли, а заболели.

– В 1971 г., работая на Кубе, я видел по телевидению известный фильм, шедевр американского кино, «Держатель ломбарда». В бедном квартале Нью-Йорка старик-еврей, пострадавший от нацистов и уехавший в США, держит маленькую лавочку-ломбард, дает под заклад небольшие деньги (как старуха-процентщица у Достоевского). В фильме есть сложная психологическая драма, аналогия между нацизмом и человеческими отношениями в этом квартале, где заправляет мафия, но меня поразило не это, а именно тип бедности обитателей квартала. Они приносят последнее, что у них есть, и торгуются со стариком, умоляют его накинуть доллар-другой. Супруги приносят в заклад туфельки их умершего ребенка, молодой человек — золотую медаль из колледжа и т.д. Вынужденная жестокость доброго ростовщика, рыдания, семейные истории.
Обсуждая назавтра с кубинцами в лаборатории этот фильм, я сказал, что он сделан очень художественно, найдены сильные символические аллегории. Мне с жаром возразили товарищи, которые ездили на заработки в США и жили буквально в этих кварталах. Эта сторона фильма, сказали они, сделана не то чтобы реалистично, а прямо-таки натуралистично — все так и есть, тип быта и детали переданы абсолютно точно. Именно в таком положении живут люди!
И другие люди меня вразумили. Я, поскольку привез на Кубу приборы, подружился с механиками и электриками в мастерских — надо было переналаживать наши приборы. В мастерских была нехватка элементов — транзисторов, сопротивлений и т.д. Я пошел в порт, на советский корабль, зашел к радисту. Знал, что они свои станции не ремонтируют, а заменяют весь блок с дефектом. Спрашиваю: не дадите ли дефектные блоки? Бери! Я нагрузил целый мешок, взвалил на спину и принес в университет. Друзья были счастливы — на много лет запас. Работали они прекрасно, все сколько-то лет пробыли в США на заработках. И много мне интересного рассказывали о тамошних мелочах быта и человеческих отношений.
Многие вещи им казались такими дикими и ужасными, что они переходили на шепот, как будто я иначе мог испугаться.
Разговаривая об этом в Бразилии, я узнал важную вещь: вырваться из этого состояния ничтожества можно только совершив скачок «вниз» — в антиобщество трущобы, в иной порядок и иной закон. Понимаем ли мы это? Многие уже поняли.
9 комментариев or Оставить комментарий
чем я выложил. Вот ссылка:

https://www.business-gazeta.ru/article/330706
24 комментария or Оставить комментарий
Как раз при мне (1966 г.) впервые из кубинских университетов стали посылать сотрудников на рубку тростника — на полтора месяца зимой. Посылали немного, чтобы не прерывать занятия — а студенты ездили по воскресеньям. Я напросился и был доволен — много повидал и удовольствие от работы получил. Читать дальше...Свернуть )
84 комментария or Оставить комментарий
Вспоминая Фиделя Кастро, я как-то совмещал с моим факультетским впечатлениям. Тогда в МГУ много появилось ребят, которые уверенно судили о советской истории. Это, мол, была глупость, а это — ошибка. Конечно, в таком возрасте все мы легко судим других, но в глубине души обычно понимаешь, что это перехлест. Прикинешь — а как бы ты сам сделал? И чувствуешь, что говорить легко, а как дойдет до дела, столько вылезает всяких «но», что гонор сразу сникает. Так вот, в университете большую силу имели ребята, которые этот контроль как будто отключали. Не для красного словца ругали наших глупых отцов, а вполне серьезно. Слушаешь такого и поначалу думаешь, что человек шутит — нет, у него целая доктрина наготове. Спросишь: а ты что, умнее был бы на их месте? Не отвечает, как будто вопрос этот глупый, смысла не имеет. Но видно, что и впрямь уверен, что да, был бы умнее.Читать дальше...Свернуть )
25 комментариев or Оставить комментарий
Меня позвали на «Свободу» высказать впечатления о роли Кастро, который задал вектор революции. Я предупредил, что в полемике участвовать не буду. Предполагал, что будут лить помои, но дадут 5 минут сказать главное из того, что я видел. И отказаться в момент похорон как-то не мог.
Вот что, примерно, хотел сказать:

Эта революция — удивительное и таящее в себе множество уроков явление второй половины века. Совершенная вопреки теориям и расчетам, она вызвала безудержный восторг евтушенок всего мира, а потом, по взмаху дирижерской палочки хозяина,— стала объектом их самой патологической злобы и клеветы.
То предательство, которое совершила мировая культурная элита в конце 80-х годов в отношении Кубы, — веха общей смуты. Важная часть этой измены вызревала среди нас, на наших глазах и даже в нас самих. За 90-е гг. телевидение Москвы не сказало о Кубе ни одного теплого слова — лишь злорадство и ненависть. Это — чистый случай ненависти, не оправданной никакими разумными обстоятельствами и интересами. Ведь никакой осязаемой вины Кубе приписать не могут. Вопли про тоталитаризм Кастро — полная чушь. С пресловутыми правами человека дела на Кубе было несравненно лучше, чем во всех латиноамериканских «демократиях» и даже чем в самих США.
Это — ненависть к народу, который сохраняет достоинство и держится в условиях, когда это кажется абсолютно невозможным. Ненависть к народу, который, находясь на грани настоящего голода, сохраняет младенческую смертность на уровне 7 на тысячу — когда в богатой Бразилии она составляет 37 на тысячу. Если бы мы поняли истоки этого переворота в душе нашей либеральной интеллигенции, мы бы прояснили многое и в нашей судьбе.
На Кубе я провел счастливые годы. Работал, глядел вокруг, спрашивал, думал. Вырос я в АН СССР, в среде «шестидесятников». Набрался от них спеси, с которой они подходили к проблемам общества — демократия, оптимизация, эффективность. Куба из меня вытряхнула этот мусор, выбила меня, как пыльный ковер. Как много слоев «простой» проблемы приходилось преодолеть, пока начинал понимать ее суть.
За эту науку я благодарен огромному множеству кубинцев — на моих глазах разыгрывались драмы любви и раскола, побед и ошибок, искуплений и прощений, как в любой революции. Но не было в ней ненависти. За это кубинцы благодарны СССР. Поддержав Кубу в самый трудный момент, мы позволили их революции не ожесточиться. Мы в 30-е годы такой руки помощи не имели, и радостно было видеть суть революции нашего типа, когда людям не приходится озлобляться.
Любовь и идеализация человека — часто источник поражения, но в тот момент соединение жертвенности с любовью просто создало новую Кубу — новое общество. Что бы там мне ни говорили о производственных отношениях. Ответная любовь народа компенсировали неопытность и ошибки, неизбежные лишения и нехватку. Куба в 60-е годы просто дышала счастьем. Чтобы верно взвесить это, надо знать, из чего вырвалась Куба. Это было патологическое общество.
Я приехал на Кубу в 1966 г. Бросился в глаза шрам старого — это не отразишь в статистике. На Кубе много очень красивых девушек. Идет такая, с лицом богини,— а ноги, как трости, искривлены туберкулезом, рахитом и другими следами детского недоедания. В Орьенте, бедной провинции, это было почти всеобщее явление. Как увидишь, страшно. Второй раз я приехал туда же в 1972 г. Подросло поколение девочек, уже после революции. Это было как чудо — у всех спортивные, гармоничные фигуры. Следы болезней начисто исчезли. Стоило только дать, на голом волюнтаризме, каждому ребенку и старику по литру молока в день – утром ставили к двери. Хоть к лачуге, хоть к обшарпанному коттеджу бывшего миллионера.
Выправлять то изломанное общество «заднего дворика» США — это был подвиг труда и терпения. Все было творчеством, все — против «теории» и роя иностранных экспертов.

В общем, я там столько насмотрелся и переговорил – с революционерами, контрреволюционерами, диссидентами и просто людей Кубы – что в Москве ушел из любимой химии и погрузился в это обществоведение.
57 комментариев or Оставить комментарий
Сегодня была по ТВ "Радио Свободы" передача под названием "Грани Времени. Кубинский Сталин умер. Живо ли его дело?"
Анонс: "О Фиделе Кастро, его жизни и судьбе - политолог Татьяна Ворожейкина, историк Сергей Кара-Мурза, журналист, правозащитник Александр Подрабинек".

Можно послушать в mp3 "Радио Свободы" http://www.svoboda.org/a/28113987.html
Теперь выложили и видео: http://www.svoboda.org/a/28144674.html
28 комментариев or Оставить комментарий
Как известно, высшие силы решили устроить юбилей 100-летия «Великой российской революции». Цели этой акции невнятны. Минкульт утверждает, что цели – «подчеркнуть наше российское величие и значение для мира, а с другой стороны, усилить единение российского общества и обеспечить национальное примирение». Принять это за цели всерьез нельзя. Вероятнее, все будет наоборот. Обе революции 1917 года невозможно упаковать в мифотворчество нынешнего режима.
Начинается с того, что историки не объясняют смысл названия юбилей: «100 лет Великой российской революции». Ведь известно, что в России параллельно назревали две революции, враждебные друг другу. Они и состоялись в России. Первой была Февральская, в представлении западников и ортодоксальных марксистов (кадетов, меньшевиков и эсеров) прогрессивная. Вторая – Октябрьская. В представлении западников и ортодоксальных марксистов – реакционная контрреволюция. Они с помощью Запада развязали Гражданскую войну. Собрать их на юбилейный праздник одной «Великой российской революции» – абсурд.
Между тем, кампания уже началась, идут в вузах и НИИ семинары, круглые столы и даже конференции. Если этот маховик раскрутят, почти наверняка снова начнутся «битвы призраков», которые раскололи и парализовали общество в 1990-е годы. Понятно, тогда требовалось отвлечение для приватизации. Но зачем нам еще всеобщая бессмысленная свара?
Сейчас можно грубо разделить население примерно пополам на «советских» и «антисоветских» – поработали ТВ и школа. «Буржуазия», просто паразиты, госаппарат опираются на «антисоветских». Эта «элита» держит деньги, идеологическую машину и административный ресурс. Лезть «советским» в дебаты и споры с этим сословием глупо. Какие тут могут быть юбилеи и «научные дискуссии»! Это будет издевательский спектакль. Только углубится раскол с массой «антисоветских», которых на время соблазнили, как на Украине, только другими соблазнами.
Этот цирк нанесет ущерб и тем, кто захочет сказать что-то серьезное и обменяться мыслями с оппонентами, не как с врагами, и с товарищами с какими-то новыми мыслями.
Но поскольку решение об этом юбилее необратимо принято, то надо бы постараться создать и укрепить хоть несколько зон перемирия.
Отсюда вопрос к читателям этого ЖЖ, которые стоят на антисоветских или скептических позициях, или симпатизируют монархистам, либералам, эсерам с меньшевиками и националистами: можно ли договориться с интеллектуалами этих движений, чтобы они изложили в небольшом тексте (150-200 стр.), каков был в 1905-1920 гг. (революции) проект этих движений? По согласованной структуре, чтобы можно было понять и сравнить. Не воевать с соперниками, а в лучшем виде представить свое кредо, представление о той России и образе желанного будущего. Я думаю, это для всех было бы полезно. А то все мы обрывками видим свои утопии и проекты, включая и «советских». Молодежь и на Западе считают, что это было бы очень полезно.
Есть шанс для такого предприятия? Прошу ответить, хотя бы чисто субъективные мнения.
52 комментария or Оставить комментарий
https://www.project-syndicate.org/print/trumpism-future-of-liberalism-by-robert-skidelsky-2016-11/russian

Robert Skidelsky, Professor Emeritus of Political Economy at Warwick University and a fellow of the British Academy in history and economics, is a member of the British House of Lords. The author of a three-volume biography of John Maynard Keynes, he began his political career in the Labour party, became the Conservative Party’s spokesman for Treasury affairs in the House of Lords, and was eventually forced out of the Conservative Party for his opposition to NATO’s intervention in Kosovo in 1999.

NOV 12, 2016
ЛОНДОН – Республиканский истеблишмент лезет из кожи вон, пытаясь изобразить новоизбранного президента Дональда Трампа гарантом преемственности. Конечно, ничего подобного он собой не представляет. Он выступал против политического истеблишмента, и, по его же словам на предвыборном митинге, победа для него означает «Брексит плюс, плюс, плюс». Сейчас, когда за несколько месяцев произошло два политических землетрясения, а за ними непременно последуют другие, мы вполне можем согласиться с суждением посла Франции в США: мир в том виде, каким мы его знаем, «рассыпается на глазах».
Последний раз людям так казалось в эпоху двух мировых войн, с 1914 по 1945 год. Ощущение «рассыпающегося» мира передано в стихотворении 1919 поэмы Уильяма Батлера Йейтса «Второе пришествие»: «Все рушится, основа расшаталась, / Мир захлестнули волны беззаконья». Когда традиционные институты власти основательно дискредитированы войной, вакуум легитимности заполняется влиятельными демагогами и популистскими диктатурами: «У добрых сила правоты иссякла, / А злые будто бы остервенились». Освальд Шпенглер высказывал ту же идею в своей работе «Закат Европы», опубликованной в 1918 году.Читать дальше...Свернуть )
9 комментариев or Оставить комментарий
Из книги «Русский коммунизм: достижения и неудачи». М.: Русский биографический Институт – Институт экономических стратегий. 2015.

Глава 14. Итоги

В этой книжке мало говорилось о тех больших системах, которые были построены по проектам, основанным на доктринах русского коммунизма, и которые пребудут еще долго, пусть и с модификациями и сменой идеологических ярлыков. Они уже крепко вросли в российскую землю, как, например, сибирские ГЭС и единая система высоковольтных ЛЭП, как система централизованного теплоснабжения или нефтегазовый комплекс.
Не говорили мы и о больших тотальных программах, в которых явление русского коммунизма выразилось полностью и с жгучей остротой – как Великая Отечественная война или репрессии 1937-1938 гг. Такие тотальные явления слишком сложны и противоречивы, что мы пока не готовы их спокойно обсуждать. Поэтому мы в основном говорили о русском коммунизме как культурном явлении, которое возникло в столкновении множества разнородных и, казалось бы, несовместимых факторов.
……………
Надо сказать и о другом. Какие критически важные задачи не решили советское общество и государство, которые следовали проекту русского коммунизма? Критическими будем считать задачи, неудача в решении которых привела к развитию кризиса советской системы вплоть до порога, за которым начался распад государства и общества. То есть, речь идет о кризисе, который завершился ликвидацией СССР и сменой политического и общественного строя.
Эти нерешенные задачи наглядно вскрылись лишь в ходе кризиса и осмысления катастрофы 90-х годов. Все они остаются актуальными и для постсоветской России и должны стать предметом исследований и обсуждения в «новом обществоведении». Здесь мы их только перечислим с короткими комментариями.
Упорядочим этот перечень соответственно общности (системности) воздействия того фактора, который следовало тщательно контролировать, но это не удалось. Назовем эти нерешенные задачи.Читать дальше...Свернуть )
28 комментариев or Оставить комментарий
Верховная власть решила сделать 2017 год юбилеем 100-летия «Великой русской революции». В мае 2015 г. историки и министры с энтузиазмом собирали совещания и круглые столы – примерно так же, как когда им поручили написать единый школьный учебник истории. Нынешняя инициатива чревата более крупными неприятностями. Ее цели гораздо туманнее, чем в случае с учебником, а взрывные устройства, которые придется ворошить, гораздо мощнее.
Поражает, что и ученые, и чиновники считают свою инициативу добрым делом и даже предполагают какой-то позитивный результат. Академик А.О. Чубарьян заявил: «Информационные войны ведут не профессионалы, не историки». Остолбенеешь! Он не знает профессора МГУ, МГИМО и РГГУ академика Ю.С. Пивоварова или профессора МГИМО А.Б. Зубова? Таких историков и пр. у нас легион.
В Администрации президента заявили, что смысловое наполнение годовщины революции в России — исключительно «прерогатива научного сообщества».
Как это? Как это? Как это? Начинают политическую программу всенародного (и даже международного) масштаба – но называют ее делом историков и даже говорят, что отвечает за это дело какое-то мифическое «научное сообщество». Никакого сообщества уже 30 лет как нет, есть только фикция, текучие клики и малые группы («школы»).
У кого реально «прерогатива смыслового наполнения годовщины революции», всем прекрасно известно. Об этом предупредил премьер-министр Д. Медведев в сентябре 2016 г., говоря о 100-летии Октябрьской революции: «Эта революция – очевидный пример того, как с утратой стабильности были по сути разрушены основы экономики и на долгие годы утрачены перспективы экономического роста».
И какой историк или экономист после этого начнет главе правительства рассказывать про «перспективы экономического роста» СССР и указывать на факты успехов экономической политики нынешнего правительства? Историки и экономисты не идиоты.
Кстати, новенький депутат Госдумы Н. Поклонская поддакнула премьеру, освежила смысловое наполнение юбилея: «Изверги двадцатого столетия (Ленин, Троцкий, Гитлер, Мао Цзэдун), пролившие море человеческой крови, не вызывали такого отторжения, как убиенный со своей семьей добрый и милостивый государь, кардинально улучшивший благосостояние своего народа и причисленный к концу двадцатого столетия к лику святых».
Я думаю, что большинство профессоров и чиновников просто не соображают, какую бучу они заваривают. Например, А.О. Чубарьян надеется: «У нас есть академические институты, есть факультеты и кафедры истории в университетах, которые способны справиться с любыми попытками искажения истории». И добавляет, что «история революции 1917 года сегодня — это тема для дискуссии как между профессионалами в истории, так и в обществе». Как приятно слышать искреннего человека и оптимиста!
Но среди искренних людей и около них суетятся слишком умные, которые наверняка направят этот бурный поток в коридор провокаций. Не хватало нам еще одной свары!
Кампания уже началась, и почти каждую неделю происходят в вузах и НИИ семинары, круглые столы и даже конференции. Вот, 3 ноября я делал доклад на семинаре в Институте экономики РАН (о проекте экономии после революции). Давно попросили меня, очень радушно приняли, я сделал корректный и академический доклад. Сразу встали три деятеля, сделали вид, что доклада не слышали. Может им, как Одиссею, залепили уши воском? Стали по очереди нести пургу о сталинских репрессиях, вспомнили о Троцком, о моем неуважении к истмату. Я такого потока сознания с перестройки не слыхал. Повлиять логикой не удалось, аудитория ни гу-гу – ни слова, ни жеста, даже никто не подмигнул. Окаменели.
Это – в институте РАН. А если заманят доверчивых людей на шоу в радио и телевидение? Будет профанация мерзкого образа. Все медиапространство у них, а наши бунтари из «системной оппозиции» будут пересказывать отработанные штампы советской пропаганды. Эта инсценировка нанесет ущерб всем – и тем, кто захочет сказать что-то серьезное и обменяться мыслями с оппонентами, и власти – усилив отчуждение и углубив раскол. «Они хотели как лучше»!
Отсюда вопрос: можно ли как-то повлиять или на сценарий спектакля или хоть на часть публики? Может быть, договориться с разумными группами, чтобы на время размежеваться и не ввязываться в шоу дискуссий? Или, например, в разгаре юбилея наложить мораторий на петушиные бои, отложить их на 2018 год? Или хотя бы предоставить на это время двум лагерям равные квоты эфира и площади прессы – пусть каждые выскажут наболевшее и разойдутся?
Все это, скорее всего, не удастся. Тогда останется – отойти от этих юбилейных мероприятий, жить своей жизнью, как практически и сейчас живем, и думать о будущем.
31 комментарий or Оставить комментарий