?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
Говорили об "исчезновении общества" - как причины и результата кризиса - sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
Говорили об "исчезновении общества" - как причины и результата кризиса
Вот выдержки из статьи об индикаторах этого явления в период перестройки и реформы в СССР и РФ

О. А. КАРМАДОНОВ. СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ В ДИСКУРСИВНО-СИМВОЛИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ // СЩЦИС, 2010, № 5

КАРМАДОНОВ Олег Анатольевич - доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой Иркутского государственного университета.

В отличие от повседневности, где каждый нормальный индивид "лингвистически компетентен", система знаний социологии, призванная аналитически отражать эту повседневность, демонстрирует подчас парадоксальные разногласия по поводу социальных "вещей", и того, как о них говорить. Не избежала противоречивого "проговаривания" социальная стратификация, общность понимания которой больше является пожеланием, нежели фактом отечественной науки. В этой теме за непониманием феноменов стоит проблема непонимания ситуации обществом, общественным мнением. А это для России важнее.

Американский политолог Г. Моргентау об осмыслении международных отношений писал: "если мне потребуется понять, сколько власти имеется у политика или у правительства, то я должен буду отставить в сторону компьютер и счетную машину и приступить к обдумыванию исторических и, непременно, качественных показателей".

Дискретно-символическая социальная стратификация отражает положение группы в субъективной социальной иерархии, определяемое системой ценностей данного общества в данный исторический период. Результат - ситуативное распределение групп на шкалах общественной значимости, престижа, статуса. Санкционируемая система поощрений включает, прежде всего, объем общественного внимания (место в дискурсе), уделяемого группе, и его оценочный характер.
В периоды глубоких социальных трансформаций реестры престижных и не престижных групп могут подвергаться своего рода конверсии. Группы, престижные в "спокойные" времена, могут утратить таковое качество в ходе изменений, а группы, пребывавшие в социальной тени, выходят в центр авансцены, и возврата к былому не предвидится. Собственно, это и есть трансформация социальной стратификации в дискурсивно-символическом аспекте. Понятие "социальной тени" использовано здесь не случайно. Поощрения в данном типе стратификации включают, прежде всего, объем общественного внимания к группе и его оценочный характер. Общественное внимание можно измерить только одним способом - квантифицировать присутствие данной группы в дискурсе масс-медиа в тот или иной период жизни социума. Полное или частичное отсутствие группы в дискурсе означает присутствие её в социальной тени. Постоянное присутствие в дискурсе означает, что на эту группу направлено общественное внимание.
Осуществленное нами исследование вобрало в себя четверть века - с 1984 г. по 2008 г. Его задачи включали установление динамики объемов внимания и частоты упоминания социоэкономических групп советского/российского общества, анализ их символического отражения в прессе. Ниже проанализированы рабочие, крестьяне, врачи, учителя, военные, чиновники. Критерием отбора является представленность группы в социальной стратификации как советского, так и российского общества. То есть это группы "классической" стратификации, позволяющие анализировать динамику и направленность дискурсивно-символической трансформации стратификационной системы российского социума.

Объект анализа - газета "Аргументы и факты" с 1984 по 2008 годы, 1290 номеров. Выбор издания обусловлен его распространенностью и охватом социально-демографических групп. В ходе контент-анализа замерялись: частота упоминания (относительно массива исследуемых групп), объем внимания (производное от количества строк и печатных знаков сообщения, суммированное и выраженное в % к массиву), оценочный контекст (+/-). Символ "+" формировался за счет информации позитивного, нейтрального и проблематично-сочувствующего характера, символ "-" -за счет проблематично-осуждающей и негативной информации. Мы также применяли методику транссимволического анализа (ТСА) для выявления символических характеристик изучаемых групп через когнитивные, аффективные и деятельностные символы. Исследование осуществлено в 2009 г.
По частоте упоминания и объему внимания прослеживается отчетливая динамика. Драматичны трансформации с группой рабочих - в референтной точке 1984 года они занимают максимальные показатели по обоим количественным критериям.
Частота упоминания - 26% и объем внимания - 35% (проценты округлены до целых) относительно обследованных групп. Символические триады референтного года подчёркивают важную роль советских рабочих. Когнитивные символы (К-символы) - "коллектив", "молодёжь" - говорят о сплочённости и привлекательности рабочих профессий в молодёжной среде. Аффективные символы (А-символы) - "активные", "квалифицированные", "добросовестные" - фиксируют высокий социальный статус и моральные качества советских рабочих. Деятельностные символы (Д-символы) - "трудятся", "учатся", "премируются" указывают на повседневность, на существующие поощрения и возможности роста.

В 1985 г. резко снижаются частота упоминания и объем внимания к рабочим - до 3 и 2% соответственно. Одинаково мало статей о рабочих в СССР и капиталистических странах. Доминирующая символическая триада более умеренна, чем год назад, К-символ - "трудящиеся", А-символ - "трудолюбивые", Д-символ - "работают". В 1986 г. при росте частоты упоминания и объёма внимания возврата к изначальным оценкам рабочего класса нет. Символические триады противоречивы: "трудоголики", "инициаторы", "высококвалифицированные", "малооплачиваемые", "обеспеченные", "ответственные", "работают", "пьянствуют".

В конце 1980-х - начале 1990-х годов, когда разворачивалось рабочее движение, частота упоминания и объем внимания по группе рабочих возросли - 16 и 7% (1989, 1990). В последующие годы показатели в "АиФ" никогда больше не превышали по этой группе 5 и 6% (соответственно) - показатель 2008 г.

Был период почти полного забвения - с 1999 по 2006 г. индексы по обоим параметрам не поднимались выше 0,3%. Снижение внимания к рабочим объясняется отказом от пропаганды рабочего класса в качестве "гегемона", утратой к нему интереса, другими словами, экономической и символической депривацией данной общности.

Работают символы и символический капитал. Утратив его, рабочий класс как бы "перестал существовать", перешел из состояния организованного социального тела в статус дисперсной и дискретной общности, вновь превратившись в "класс в себе" - эксплуатируемую группу людей, продающих свою мускульную силу, озабоченных выживанием, практически не покидающих область социальной тени, то есть, лишенных санкционированного поощрения в виде общественного внимания.

В худшей ситуации оказались крестьяне. В 1984 г. группа занимала в медийном дискурсе "АиФ" 11 и 13% по объему и частоте упоминания соответственно. После повышения обеих распределений до 16 и 14% соответственно в 1989 г., что было связано с надеждами на развитие фермерских хозяйств и спорами о приватизации земли, показатели не поднимались выше 4% (2001 г.), а в 2008 г. составили менее 0,3% по обоим критериям.

Доминирующая триада 1984 г. - "труженики", "успешные", "работают", в 2003 г. приобрела; вид "селяне", "нищие", "деградируют", в последующие годы меняясь мало. Крестьяне, как и рабочие, вытеснены в социальную тень и характеризуются негативными символическими образами.

Специфична дискурсивно-символическая трансформация врачей. Анализ "АиФ" 1984 г. показывает положительное к ним отношение - 88% сообщений такого характера. Доминирующую триаду формируют символы советских медиков: "профилактика", "высококвалифицированные", "современные", "бесплатные", "лечат". Объем внимания составлял 16%, частота упоминания -11%.

В 1987 г. показатели обрушиваются до 0,1%. После этого освещение группы в медийном дискурсе приобретает нестабильный характер, не поднимаясь выше 5 по частоте и 6% по объему. Рост этих показателей объясним популяризацией "национального проекта" здравоохранения больше, чем вниманием к его работникам.

Показательна тональность оценок в сообщениях "АиФ" о данной группе. С 1987 г. больше пишут
о недостатках; врачи становятся "труднодоступными" для пациентов. В 1988 г. тенденции
усугубляются, появляются первые статьи о врачебных ошибках (доминирующий Д-символ
"вредят"), о врачах-мошенниках, нетрудовых доходах (доминирующий К-символ "преступники").
Но ещё много "профессионалов", "заботливых" и "самоотверженных" докторов.

В 1989 г. появляются статьи о халатности и безответственности врачей, однако отношение к "людям в белых халатах" выглядит более позитивным, что, на мой взгляд, объясняется снижением частоты упоминания и объёма внимания к медицинским работникам по сравнению с 1988 г. В 1993 г. вновь доминируют термины "непрофессиональные", "вредят", что является, помимо всего,
следствием сокращения финансирования здравоохранения, в том числе на обновление
технической базы и на повышение квалификации врачей.
Триада-доминанта 1995 г.: "энтузиасты", "малообеспеченные", "работают", - сообщает о снижении материального достатка медиков, продолжающих, тем не менее, активную профессиональную деятельность – феномен группового пафоса, суррогат социального престижа.

На протяжении 2002, 2004, 2006, 2007 гг. доминируют символы исключительно негативной окраски: "преступники", "дилетанты", "убийцы". Присутствуют символы "специалисты" (2003 г.), "советчики" (2004 г.), "профессионалы" (2005 г.), "повышение квалификации" и "нехватка врачей" (2008 г.). В 2008 г. значительное место в медийном дискурсе занял "кадровый голод", свидетельство неэффективности структуры трудовых ресурсов здравоохранения, ухода из государственной медицины специалистов. Аффективный символ, доминирующий в 2004 и 2008 гг., - "равнодушные".

Тем самым, наряду со снижением количественных показателей освещения группы врачей в текстах "АиФ", происходила и негативизация их символических характеристик; "профессионалов" превращали в "дилетантов" и "мошенников".

Дискурсивно-символическая трансформация группы учителей в 1984 г. имеет только положительные коннотации. Доминирует символическая триада: "молодёжь", "высококвалифицированная", "обучают": молодые специалисты не бегут от школы, квалификация учителя не вызывает сомнения, учителя занимаются тем, чем должны. Объем внимания и частота упоминания группы составляют 12 и 15%.
Но в 1985 г. данные индексы падают до десятых долей процента и колеблются в минимальных пределах до середины 1990-х гг. В период с 1996 по 1999 г. частота упоминания учителей возрастает. Если в 1992 г. она составила 0,3%, в 1993 - 1,3%, в 1994 - 1,5%, а в 1995 - 0,5%, то в 1996 году - 4,8%, в 1997 - 8,4%, 1998 - 2,8% и в 1999 - 14,8%. Нестабильный рост понятен, если учесть, что все четыре года доминирует деятельностный символ "бастуют": вторая половина 1990-х - пик забастовочного движения бюджетников. Учителя едва ли не дольше всех представителей этой группы воздерживались от забастовок: разделяемая большинством ответственность не позволяла бросать работу, что было бы равнозначным понятию "бросить детей". Однако положение учителей было не легче, практиковались задержки заработной платы. Терпению должен был прийти конец.

В этой связи, характерны преобладавшие в 1990-е аффективные символы: "малообеспеченные" (1996 г.), "нищие" (1998 г.), "отчаявшиеся" (1997, 1999 гг.), доминирование в 1997 - 1999 гг. когнитивного символа "задержка зарплаты". С 2001 по 2008 год лишь в 2002-м частотно встречается деятельностный символ "бастуют", все остальные годы учителя "работают" (2001, 2003 - 2006 гг.), "развивают", "рационализируют" учебный процесс (2007 г.), "протестуют" против введения ЕГЭ и низкой зарплаты (2004 г.), а также "обучают" и "наказывают" учеников (2008 г.).

Есть, однако, аффективный символ 2008 г., - "уважаемые". Вместе с тем, очевидна пафосная составляющая профессиональной деятельности учителей, характерная и для группы врачей. Профессионалы, лишенные социального престижа (но не значимости!), унизительно оплачиваемые, продолжают деятельность на достаточном квалификационном уровне, создавая свое, "пафосное" восприятие реальности, отказываясь от деградации, в которую их эта реальность толкает. Нет лишь гарантий, что такое положение вещей продлится долго.

Сегодня мы имеем совершенно иные образ и суть учителя, нежели в 1984 г. Уважаемый, авторитетный, высококвалифицированный, молодой, полный сил советский учитель сменился стареющей, малообеспеченной, уставшей от жизни учительницей. Несомненно, первый тип учителя может больше дать ученику, однако для привлечения в школы молодых, заинтересованных специалистов необходимы меры, посерьёзнее "национальных проектов".

Драматична дискурсивно-символическая трансформация социально-профессиональной группы "военные". Триада - "героизм", "крепкие духом", "защищают", частота упоминания - 7% и объем внимания - 10% - не повторялись после референтного 1984 г. В 1985 г. оба показателя падают до 2%, в 1987 - до 1%. Последующие всплески частоты упоминания в 1988 (6%), 1993 (6%), 1996 (7%) были связаны, прежде всего, с военными конфликтами в "горячих точках" - от Афганистана до чеченских кампаний.

Характерны символические ряды данного периода. В 1990 г. позитивная оценочная тональность сообщений "АиФ" о военных уменьшается до 50% (88% в 1989 г.). Нет речи о героизме советского воина. Всё сводится к символам "дедовщина", "недовольные", "конфликтуют" (конфликты с начальством, массовая департизация). Доминирующая символическая триада 1991 г. - "развал", "ненужные", "уходят". В 1992 г. "развал" дополняется символами "жадные" и "воруют". Общая негативная тональность символических рядов сохраняется до 1999 г. - второй чеченской кампании, которая именовалась "контртеррористической операцией", получив в обществе большую поддержку, нежели предыдущая "чеченская война". Соответственно доминируют символы - "Кавказ", "отважные", "воюют". После завершения той или иной "операции" внимание к группе военных стабильно ослабевало.

На 2008 г. и частота упоминания и объем внимания не превысили 4%, а среди доминирующих когнитивных символов выделилась "реформа". Кроме военных действий поднималась тема неуставных отношений, характерная и для 2000-х годов. Возникает впечатление, что армия России либо сражается, либо "зверствует" в казарме.

В текстах "АиФ" референтного (1984) года категория чиновники представлена скудно - частота упоминания 0,5%. Связано это с сознательной символической дискриминацией чиновничества по отношению к "доминантным" рабочим и крестьянам и с нежеланием политического класса привлекать внимание к своему особому положению… Немногие материалы 1984 г., что относились к советским управленцам и администраторам, обнаруживают ригидную символическую триаду "коммунист", "лучшие", "работают". В 1985 г. появляются символы "бюрократия" (обозначая класс, а не состояния дел) и "привилегированные".
С 1986 г. из медийного дискурса "АиФ" исчезает относящийся к чиновникам символ "коммунист", появляющийся только в 1989 и 1991 гг. Трансформирован сам символ во второй половине 1980-х. Если в 1984 и 1985 гг. коммунисты "работают", то в 1989 г. выясняется, что многие преданные делу Ленина партийцы "погублены" сталинскими репрессиями, в 1990 г. добавляется когнитивный символ "знать", а в 1991 г. коммунисты уже "злоупотребляют".

В 1990-е годы наиболее частотными являлись символы "бюрократы" и "злоупотребляют", практически отсутствует одобрение действий представителей данной группы (про чиновников пишут отрицательно, либо нейтрально). Позитивными символические ряды группы чиновников не стали по сию пору. В 2000-е годы речь идет о "привилегиях", "злоупотреблении", "равнодушии", "коррупции", чиновники "воруют", "лгут", "зазнались", "жиреют", "не хотят работать".

Характерна динамика показателей представленности данной группы в "АиФ". Постоянно и неуклонно росли частота упоминания и объем внимания: от полпроцента в референтном 1984 г. до 12% по обоим индексам в 2008 г. То есть, при не самой позитивной тональности внимание к группе растет, другими словами - растет доля санкционированного поощрения данной группы в ее дискурсивно-символическом измерении. Учитывая, что растет и поощрение чиновников в виде повышения дохода и наград, можно признать особое положение чиновничества в социальной стратификации сегодняшнего российского общества. Эта группа счастливо собирает поощрения в обоих планах стратификационной системы, является престижной, действительно функционально значимой. Российское чиновничество сегодня едва ли не единственная социально-профессиональная группа социума, отличающаяся действительно "статусной консистентностью". Положение ее в морфологической "башне" стратификационной системы соответствует ее положению в "башне" дискурсивно-символической.

В ходе трансформации отечественного социума за последнюю четверть века социальная стратификация подвергалась изменениям в плане объективном: принципы и механизмы социальной мобильности, состав социально-профессиональных групп, уровни доходов, и пр., и в сфере субъективного: восприятие данных групп общественным сознанием, отраженное в медийном дискурсе. Учитывая доли общественного внимания, достающиеся сегодня тем или иным социально-профессиональным группам, можно выделить группы "абсолютной социальной тени", это рабочие и крестьяне; группы "социальной полутени", включающие врачей, учителей, военных; группы "социального света", вобравшие в себя, прежде всего, чиновников и бизнесменов.

Подчеркну направленность дискурсивно-символической трансформации основных социально-профессиональных групп в годы перестройки и постсоветской трансформации. Как следует из представленного анализа, в тот период развенчивались не только партия и идеология. В ходе "реформирования" отечественного социума советского человека убедили в том, что он живет в обществе тотальной лжи. Родная армия, "на самом деле" - сборище пьяниц, садистов и ворья, наши врачи, по меньшей мере, непрофессионалы, а по большей - просто вредители и убийцы, учителя - ретрограды и садисты, рабочие - пьяницы и лентяи, крестьяне - лентяи и пьяницы. Советское общество и советские люди описывались в терминах социальной тератологии - парадигмы социального уродства, которая, якобы, адекватно отображает реалии. Это, разумеется, не могло не пройти бесследно для самоощущения представителей этих общностей и для их социального настроения, избираемых ими адаптационных стратегий - от эскапизма до группового пафоса.

Происходила массированная дискредитация профессиональных сообществ, обессмысливание деятельности профессионалов.

Дискредитация профессиональных сообществ продолжается: в якобы юмористических и якобы правдивых телесериалах "Солдаты" армия предстает сборищем дебилов, в "Универе" преподаватели высшей школы сплошь развратники и коррупционеры, в "Школе" учителя отличаются, кроме указанных грехов, идиотизмом и жестокостью. Методология социальной тератологии востребована, а мы, видимо, не преодолели инерцию очернительства и обессмысливания.

Бессмыслие - это отсутствие смысла. Социальное бессмыслие - это отсутствие социального смысла, то есть смысла существования социальной системы на всех ее уровнях - от личности до профессиональной группы, класса, организации и государства… Самовосприятие всегда обусловлено содержанием общественного дискурса, в котором и расставляются оценки и, присваиваются те или иные смыслы. Отсутствие чего-либо не менее значимо социально, нежели присутствие. На примере смыслов деятельности социально-профессиональных групп данное положение подтверждается особенно отчетливо.

Руководство страны ставит задачи модернизации российского общества. Однако модернизация не будет успешной без возвращения социально-профессиональным группам их экзистенциального значения, смысла деятельности, их важности для общества. Необходимо вывести эти группы на социальный свет, отвести им место в общественном дискурсе, воспользоваться механизмом поощрения в рамках дискурсивно-символической стратификации. Чтобы вернуть людям смысл существования, не требуется "национальной идеи", в бесплодных поисках которой прошли два десятилетия. Жизнь, полная внимания и смысла, благодарна к восприятию социетальных идей, включая модернизацию, к которой сейчас равнодушна подавляющая часть российского общества.
Возвращение социального смысла создаст условия для социальной солидарности.

3 комментария or Оставить комментарий
Comments
verybigfish From: verybigfish Date: Ноябрь, 20, 2011 08:54 (UTC) (Ссылка)
Как Вы думаете: процесс этот управляется властью? Механизм ей этот понятен?
sg_karamurza From: sg_karamurza Date: Ноябрь, 20, 2011 09:28 (UTC) (Ссылка)

Власть и демонтаж общностей

Думаю, что процесс этот управляется властью. Политтехнологи предлагают операции, власть принимает решения и оценивает результаты. Совещания с главредами провластных СМИ проводятся регулярно. Думаю, что о фундаментальных последствиях не говорят (неприлично), и всегда можно сказать "мы не знали". Но не скажут "мы не хотели знать".
verybigfish From: verybigfish Date: Ноябрь, 20, 2011 12:43 (UTC) (Ссылка)

Re: Власть и демонтаж общностей

Значит, дела ещё сложней, запутанней и хуже, чем предполагал.
3 комментария or Оставить комментарий