Раз уж заговорили о нации…

Недавно мы писали о том, как публике был представлен «Русский проект» партии «Единая Россия». Тогда же на эту тему откликнулась Н.А.Нарочницкая в интервью под заглавием «Мы должны стать нацией» («Наше время», № 33). Она сделала ряд утверждений, которые надо обсудить.
Наталья Алексеевна – человек известный и авторитетный, замечательный историк и литератор. На мой взгляд, это самая блестящая фигура в русском патриотическом движении – и в интеллектуальном плане, и вообще. Ее суждения никак нельзя оставить без внимания, тем более, если с какими-то из них не соглашаешься.

Важен сам заголовок интервью. В нем заявлено, что «мы» – не нация. Мы только должны «стать нацией». Согласитесь, что для депутата от партии «Родина» это – исключительно сильное заявление. Оно должно быть развернуто и сразу порождает множество вопросов. Например: что Н.А.Нарочницкая считает нацией и чего «нам» не хватает, чтобы стать ею? Каким образом мы можем превратиться в нацию, что для этого должен сделать каждый человек и государство? Было ли население России нацией когда-то раньше и если было, то почему перестало ею быть? Интервью полезно тем, что побуждает нас задуматься над всем этим. Выскажу мое мнение о части тезисов Н.А.Нарочницкой.

Когда политик призывает нас «стать нацией», важно выяснить, что он понимает под этим словом. Разные представления о нации означают разные образы ее будущего строения, разные средства и методы «сборки», разные типы государственной идеологии и национальной политики. Без явного изложения этих программных установок призыв «стать нацией» смущает. Ведь строительство нации не может быть бесконфликтным - «иных» надо преобразовывать в «своих». Когда германский канцлер Бисмарк начал строить немецкую нацию, он заявил что единство нации достигается только «железом и кровью». Тютчев на это написал известные строки:

«Единство, — возвестил оракул наших дней, —

Быть может спаяно железом лишь и кровью...»

Но мы попробуем спаять его любовью, —

А там увидим, что прочней...

Тут – одно из важнейших отличий России. И цари в Российской империи, и ВКП(б) в СССР собирали нацию на иных основаниях и иными методами, чем Запад. Вопрос: мы теперь продолжим русскую традицию – или откажемся от нее? Это – проблема выбора, и его надо делать осознанно, излагать планы открыто и ясно.

Н.А.Нарочницкая говорит так: «Мы должны из народонаселения стать нацией – единым преемственно живущим организмом, в котором, в момент исторического вызова, возобладает ощущение общности над всеми частными разногласиями». Здесь кратко и обтекаемо, но все же дано определенное представление о нации – то, которое было выработано в романтической немецкой философии (его иногда называют «этнокультурным»). Ключевые слова здесь – «единый организм».

Деятели немецкого Просвещения понимали «народ» как «органическое единство духа», опирающееся на общность языка и культуры. При таком взгляде нация — это организм, порожденный надчеловеческими силами. Источником этих сил у одних философов был «миф крови и почвы», у других воля Провидения, предначертавшего каждой части человечества свою миссию и «естественную» форму сообщества. Наш Вл.Соловьев писал: «Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности».

Множество мыслителей и поэтов ищет ту сущность (эссенцию), которая и обеспечивает единство членов нации (народа, племени), «преемственно» воспроизводит его в каждом новом поколении. Это представление об этничности называется эссенциализм. Крайние его приверженцы ищут эту эссенцию в крови (и, как выразился один этнолог, «забредают в зоопарк социобиологии»), другие, как наш замечательный Л.Н.Гумилев, говорят о влиянии ландшафта и космического «этнического поля».

Если так, то возникает вопрос: как могло случиться, что данная изначально сущность нашей нации исчезла. Когда и кто ее разрушил или изъял? Она должна быть «разбужена» или привнесена откуда-то извне? Но ответить на эти вопросы в рамках концепции эссенциализма очень трудно. Поэтому она уступила место другой модели нации, более простой и согласующейся с фактами. Основы ее были заложены философами французского Просвещения (как пишут, и Бисмарк, прибегая к риторике «крови и почвы», в практике опирался на французскую концепцию).

Согласно этой модели, жители определенной территории становятся нацией, когда члены их общности признают определенные общие права и обязанности по отношению друг к другу. Именно взаимное признание такого товарищества и превращает их в нацию, а не другие общие качества, которые отделяют эту общность от всех иных, стоящих вне ее. Понятно, что такое товарищество может быть или укреплено, или разрушено экономическими, политическими и культурными средствами, без всякого «зова крови» или Провидения. Немецкая и французская концепции развивались разными путями. У немецких философов-романтиков нация - вечный дар. У французов - результат выбора людей, выражающих волю жить вместе, продукт творческой деятельности всех групп общества.

Н.А.Нарочницкая определяет нацию как организм, в котором «в момент исторического вызова возобладает ощущение общности над всеми частными разногласиями». Это также предполагает наличие какой-то надчеловеческой сущности, голоса свыше, который предупредит нас, какого числа произойдет момент исторического вызова. Обычные люди голосов свыше не слышат, на них больше действует телевидение. Никто не заметил исторического вызова ни в день беловежского сговора, ни в момент приватизации. А ведь ломалось жизнеустройство. Каким же образом, по мнению Н.А.Нарочницкой, мы будем замечать такие моменты в будущем? И какие разногласия надо считать частными? Кто укажет критерий – «Единая Россия»?

Согласно современной концепции, подобные озарения для жизни нации не требуются, потому что нация создается и обновляется непрерывно – через множество отношений между людьми, как «молекулярный» процесс. Теоретик нации Э.Ренан сказал в 1880 г.: «Нация – это каждодневный плебисцит». Иными словами, для ее существования необходимы социальные механизмы, позволяющие постоянно обмениваться мнениями по всем вопросам, касающимся нации. Задуши эти механизмы – и нации нет. Так оно и произошло в 90-е годы и так продолжается сегодня. Призывы «стать нацией» тут бесполезны – надо эти механизмы восстанавливать, хотя бы снизу, «в катакомбах».

Была ли у нас нация? Конечно. Россия уже к середине ХVI в. воспринималась на Западе как большое национальное государство, представляющее угрозу государствам Европы. Это значит, в России уже складывалась нация. Тогда возникла целая программа западного национализма в отношении России, которую и следует назвать термином русофобия. С тех пор она развивалась и дополнялась, но главная идея осталась той же самой: «русские – это варвар на пороге». Эта идеологическая конструкция могла сложиться лишь в рамках зрелого национального сознания в отношении зрелого противника.

В России нация не раз собиралась – и демонтировалась, иногда доходя в своем распаде до катастрофы (как в Смуте ХVII века, в начале ХХ века или сегодня). Эти переходы и надо хладнокровно описать. Н.А.Нарочницкая, вставив в свое интервью антисоветский пассаж (без этого никак), создала противоречия, из которых с пользой для дела не выбраться. Она походя обругала советский тип национального устройства: «Дробление по национальному признаку, в угоду большевистской доктрине права на самоопределение, показало себя миной замедленного действия. Помимо того, это не является лучшим способом сохранить национально-культурное своеобразие. Есть другие инструменты… Вот в Германии живут лужичане – славянский народ. У них нет автономии, но есть свои школы, свои университеты, деятели культуры, писатели».

Замечу, что депутат отвергает право наций на самоопределение, которое относится к общепризнанным нормам международного права и закреплено Конституцией РФ (статья 5). Но это ладно, конституций наши депутаты не читают. Печальнее то, что эта доктрина, рожденная в Европе в середине ХIХ века, отвергается на основании того, что она «большевистская». Ну до чего мы дойдем с такой аргументацией?

Большевиков давно нет, газеты к ним туда не доходят, а если они на нас оттуда и смотрят, то с жалостью. Это надо же – забрести в такую трясину, как мы сегодня. Если мы хотим из трясины вылезти, то надо не проклинать большевиков, меньшевиков, царя и пр., а учиться на их успехах и ошибках. Каждая власть и каждый народ отвечают на тот исторический вызов, который выпал на их долю в их конкретный момент. Большевикам выпала рухнувшая монархическая государственность и разогнанная либералами империя (нация). Большевики сумели восстановить государство, обуздать этнический национализм окраин и снова собрать империю и нацию. Причем собрать с такими отношениями товарищества, что обновленная российская нация в форме советского народа целый исторический период была самой крепкой из известных в истории полиэтнических наций. Это – факт, который в этнологии считается высшим достижением национальной политики. Сейчас мы даже мечтать об этом не можем – а сколько апломба.

Нация скрепляется всеми системами жизнеустройства. «Большевистская» доктрина и была рассчитана на соответствующие системы. Советская нация была крепка, пока действовали системы советского строя – а значит, «большевистская доктрина» была адекватна и эффективна. Магических формул на все случаи не существует. Альянс антисоветских западников и антисоветских патриотов ликвидировал советский строй. Почему же они при этом не произвели адекватных изменений в связях нации, если хотели ее сохранить? Ведь они «рассыпали» ее - по глупости или по злому умыслу. Вот о чем хотелось бы услышать объяснение Н.А.Нарочницкой – не знали «белые» патриоты России, что они делают? А теперь-то хоть знают? Незаметно.

Факты таковы, что в ходе общего кризиса советского общества с конца 80-х годов ХХ в. едва ли не самый тяжелый удар был нанесен по сфере этнических отношений – как внутри русского народа, так и в межэтнических отношениях между народами. Политическая задача разрушения советской системы потребовала подрыва всех типов связей, скреплявших «империю зла». С этой целью с конца 80-х годов велась интенсивная пропаганда, возбуждающая этнонационализм всех народов, включая русский. В результате был подавлен тот державный, объединяющий национализм, который был характерен для советского мировоззрения. Вместо него было создано множество агрессивных этнонационализмов, которые стали разделять как народы между собой, так и родственные этнические группы отдельных народов (иногда с откатом их к родо-племенной структуре).

Был прерван процесс становления большой полиэтнической советской нации, произведен ее глубокий демонтаж. На территории постсоветских государств была разожжена политизированная этничность с высоким потенциалом межнациональных конфликтов. Экономический кризис породил интенсивные миграционные потоки, что привело к напряженности и конфликтам в зонах межэтнических контактов кризисного типа – при ослаблении сил взаимной адаптации мигрантов и принимающего общества.

Пассивное сопротивление этому развалу оказывали все народы. Самым устойчивым был русский народ, в котором сохранялось самосознание государствообразующего народа. Здесь видны сдвиги от советского имперского национализма к национализму гражданскому, который послужил бы основой для сборки полиэтнической нации в новых условиях, как политической российской нации. Эта тенденция, однако, наталкивается на сопротивление тех сил, которые участвовали в демонтаже советской национально-государственной системы.

В пассаже Н.А.Нарочницкой есть и вторая мысль, которой трудно было ожидать даже от самого антисоветского патриота. Советской и российской модели нациестроительства была поставлена в пример практика Германии! Учитесь, мол, как надо сохранять народы. Это поразительно! Германия к Западу от Эльбы была вся заселена славянскими племенами и народами. Все они стерты с лица земли – уничтожены или ассимилированы. Уцелел один крупный народ – сорбы (сербы-лужичане). Их сейчас около 100 тысяч, все они двуязычны, число носителей их языка как родного трудно определить. Перспективы сохранить свой язык у сорбов невелики, поскольку практически во всех сферах их коммуникации господствует немецкий язык. И это предъявляют России с ее двумя сотнями сохраненных малых народов как пример «лучшего способа сохранить национально-культурное своеобразие»!

Какой же нацией нас зовет стать Н.А.Нарочницкая? Как немцы? А где Бисмарк? Как технически она предлагает ликвидировать в РФ «дробление по национальному признаку»? Ведь если это «дробление», то есть сохранение народами России своих этнических признаков, названо «миной», то скажите, как вы предлагаете с этой «миной» поступить? Похоже, что ее собираются взорвать.

Советский Союз, собранный на иных основаниях, нежели западные нации, действительно был очень прочен в течение целого исторического периода, но начиная с 60-х годов ХХ в. его механизм соединения множества этносов в нацию начал давать сбои и требовал модернизации, которая не была проведена. Это произошло во многом потому, что в советском обществоведении возобладала точка зрению на нацию как на «организм», который растет «естественным» образом. На деле это сложная система, требующая непрерывной творческой заботы, ремонта и обновления. Продолжать следовать «эссенциалистскому» подходу для нас сейчас просто гибельно. Мы должны обновленную нацию именно строить – тяжелым трудом и с большими затратами. И тут надо очень осторожно и вдумчиво относиться к проблеме соотношения нации и этничности.

Мы будем строить нацию полиэтническую, собранную вокруг русского ядра. Эта работа ведется уже более пяти веков, и в этом у России есть опыт, какого не имеет никто в мире. Успех России был основан на особом типе отношений ядра с этническими общностями – «семье народов». В этом была и сила, и хрупкость конструкции. Я уверен, что мы и дальше будем идти по российскому пути, а не по французскому, немецкому или американскому. Проблемы и трудности возникают на каждом из путей, у всех свои, в разные моменты разные. Завидовать нам некому.

Но в строительстве нации нужна осторожность и вдумчивость. Иллюзия, будто ты обладаешь магическим знанием, на пользу не идет. Н.А.Нарочницкая, на мой взгляд, иной раз высказывает резкие суждения, не видя подводных камней. Например, она слишком жестко разделяет нацию и этничность (национальность). Она пишет: «Россияне – это и русский, и башкир, и калмык, и татарин, мы все россияне: это гражданское состояние… Но [гражданская нация] не рождает ни сказок, ни песен, ни традиций, ни Гете,.. ни Пушкина – их… рождает только национальная – русская, немецкая, татарская и иная культура. Нация как субъект культуры и самоопределения – это русские, а гражданская нация – это россияне».

Тут поставлен большой вопрос, о нем надо говорить особо. Но утверждения здесь неверные. Почему же «нация как субъект культуры и самоопределения – это русские»? Разве татарин и башкир не являются субъектами культуры всей нации, в том числе и русской культуры? Как такое может быть? Почитайте Пушкина, «Капитанскую дочку». Более того, поэта в известном смысле создают читатели – в том числе «друг степей калмык». Пушкин – важный «механизм созидания нации», но он и ее создание. Гёте писал, когда немецкой нации еще не было, но он ее строитель и одновременно порождение. Шекспир писал за два века до того, как шотландцев втянули (с большой кровью) в английскую нацию, но разве он не принадлежит шотландцам?

Мы для простоты говорим «русская культура», имея в виду то ядро, на котором выросла российская культура, культура не этническая, а нации. Люди всех народов – субъекты этой культуры. Вообще, культура – далеко не только сказки. Сталин – творец важных элементов российской (советской, русской) политической культуры, хотя этническим русским не был. Академик Харитон – один из творцов российской (советской, русской) научной культуры. Он, кажется, был евреем, но это не меняет дела. Сводить культуру нации к сумме этнических культур – это как раз и есть рассыпание нации, ибо общая культура является главным связующим механизмом.

Есть силы, которые хотели бы загнать русских в тупик романтического, неконструктивного национализма. Это надолго затянуло бы кризис России и разлад в самом русском народе. Романтика многих манит, но все же лучше нам удержаться от этого соблазна.