?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
Татьяна Толстая .Без царя в голове - sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
Татьяна Толстая .Без царя в голове
Оригинал взят у marss2 в Татьяна Толстая .Без царя в голове
В середине 70-х годов на обеде по поводу открытия художественной выставки меня посадили рядом со старой дамой, шепнув, что ей девяносто, но она абсолютно все соображает.
Мы разговорились, речь зашла о Николае II, и старушка, которая, как выяснилось, в свое время была чем-то вроде фрейлины при дворе, вздохнула: "Вот все говорят: тиран, тиран!... А собственно почему? У них за столом всегда такие свежие сливки подавали!.."
Такого рода логика, слегка безумная, становится все более популярной в России 1992 года.
День ото дня крепнет миф о том, что до революции жизнь была изумительной (для всех), а уж с 1917 года свежих сливок будто бы не видел никто, кроме членов бывшего Политбюро, да и те, доползая до коллективного трона к мафусаиловым летам, уже не способны бывали переварить ничего, кроме минеральной воды.
Одна знакомая, например, клялась мне, что ее дед, простой рабочий-наборщик, в начале века пропивал свою еженедельную зарплату в трактирах, а на оставшуюся мелочь покупал золотые кольца с изумрудами для жены, чтобы та не очень сердилась.
Крестьяне купались в зерне.
Пролетарии завтракали икрой. Жандармы были вежливы, торговцы честны, священники набожны, а все почему?- потому что у нас был царь.
Сливки, изумруды, колокольный звон, пасхальные яйца Фаберже, честные и просвещенные купцы, порядочные женщины, прозрачные реки, полные севрюги,- туманные образы русского рая, золотого века мучают мечтателей, вызывая острые приступы ностальгии по тому, что вряд ли когда-либо существовало: в раю не бывает революций.

Реальность оскорбительна для мечтателя: зеленая лужайка, издали манящая шелковой травой, вблизи оказывается утыканной консервными банками и окурками. А посему лучше всего отрицать реальность и любить свою мечту, воплощая ее в сказке о добром, заботливом царе, о сытом и благодарном народе и их взаимной симпатии. Похоже, что к этому типу мечтателей принадлежал и сам Николай Второй, убедивший себя в том, что простой народ добр и обожает царя, а толпу мутят смутьяны, которых надо поймать и хорошенько наказать, чтоб не смели,- ведомый этим заблуждением, он успешно погубил себя, свою семью, страну, империю, народ и цвет нации нескольких будущих поколений впридачу.
В моем детстве был популярен анекдот о том, что Николай Второй посмертно представлен к ордену Октябрьской революции - "за создание революционной ситуации в стране". Был ли он профессионально бездарен? Или самодержавие было обречено? Или же обреченность самодержавия и должна была быть явлена миру в бездарности этого человека, не хотевшего и не умевшего править, а любившего только гулять, пилить дрова и фотографировать? Эти три подхода, три аргумента: человеческий, исторический и мистический соответственно имеют своих сторонников, и их споры никогда не были и не будут разрешены.
Но в любом случае странная обломовская пассивность этого тихого голубоглазого семьянина, покорность судьбе в сочетании с самоубийственным упрямством и эгоизмом, роковые семейные обстоятельства (властная, истерическая супруга и смертельно больной наследник), роковые исторические обстоятельства (война с Японией, война с Германией) и, конечно, страшный конец в подвале уральского особняка - все в его жизни не перестает волновать воображение писателей и читателей во всем мире.
И чем больше сказочных мотивов, мифологических клише можно высмотреть в истории жизни и смерти последнего русского царя, тем охотнее берутся за перо писатели и тем жаднее расхватывают книгу читатели. "Последний царь" Эдуарда Радзинского, книга о жизни и гибели Николая Второго, стала в США бестселлером.
Радзинский в свое время учился в Историко-архивном институте, а позже стал успешным драматургом. Драматург-мифотворец в Радзинском, очевидно, полностью победил и подмял под себя историка-профессионала. Вся книга в этом смысле представляет собой поле битвы этих двух ипостасей автора, и если драматург оставляет после себя триумфальные арки, то на долю историка остаются жалкие кротовые кучки. В книге не только нет ни одного примечания, но и библиографический список, похоже, представляет собой лишь орнаментальный завиток, модернистскую кариатиду, не утруждающую себя поднятием тяжестей, а просто радующую глаз прохожего. Издательство Doubleday подыграло автору; книга открывается картой, не более полезной, чем арабеска: на ней мирно сосуществуют Санкт-Петербург (уже в 1914 году ставший Петроградом, в 1924 Ленинградом) и Куйбышев (до 1935 года называвшийся Самарой), а на месте Северного Ледовитого океана расположился Атлантический. На этой карте река Амур течет по кругу, другая река, неизвестная географам, смело соединяет Черное море с Каспийским; Россия и Сибирь разделены границей, зато Швеция и Финляндия - не разделены, и так далее. (Россия, конечно, фантастическая страна, но не до такой же степени.) Сам Радзинский, надо отдать ему должное, с первых же страниц книги заявляет о своем недоверии к любым свидетелям: "все свидетели - люди пристрастные" и даже приводит поговорку: "Врет, как свидетель". Поэтому он отметает все - все!- свидетельские показания об обстоятельствах гибели самодержца, отметает всю работу, проделанную другими и хочет все сделать сам, разыскав добровольные, а не вынужденные показания участников расстрела. Это трудно: куда ни сунься, все лгут. И его трудностям я сочувствую. Но ложь, эта едва ли не главная человеческая слабость, именно и должна преодолеваться кропотливой работой историка, сходной с работой следователя; другое дело, что в России пробиться к правде труднее, чем где-либо. В какой еще стране хранители архивов дружно лгут тебе в лицо, уверяя, что нужных тебе документов не существует в природе? Но они же капризна человеческая натура - тайно, с черного хода, в нарушение всех правил и рискуя своим положением, вынесут тебе "несуществующий" документ и, удовлетворив твое любопытство, автоматически введут тебя самого в круг посвященных, лгущих, не имеющих права проговориться. Ты будешь отныне связан круговой порукой двойного стандарта. Ты будешь сам лгать новым, непосвященным искателям истины. И если ты проболтаешься, то ты подведешь людей, доверивших тебе тайну; напротив, ложь станет гарантией твоей порядочности. Такова Россия; неудивительно, что наши драматурги много лучше наших историков. Связанный обетами молчания, передвигаясь в мире шепотов и краденых документов, Радзинский долгое время не мог вести свое расследование открыто, а когда смог, то оказалось, что почти все уже сделано другими.
В результате расследования Радзинский выяснил то, что было известно и раньше, а именно: то, что ничего толком не известно. Вроде бы команда из 11-12 человек под руководством и при участии большевика Юровского расстреляла, а потом добила штыками в подвале дома одиннадцать человек: семью царя, трех слуг и доктора. Некоторые жертвы почему-то умирать не хотели: пули отскакивали от их тел и летали по комнате. Затем трупы были вывезены в лес, раздеты и ограблены. Выяснилось, что на женщинах были надеты корсеты, нафаршированные бриллиантами, вот почему отскакивали пули. Трупы были захоронены, на следующий день перезахоронены, причем двое почему-то сожжены. Когда через неделю после расстрела город захватили белые, было проведено расследование, но могила найдена не была. Некое захоронение обнаружено уже в наше время, могила вскрывалась дважды: в 1979 году и в 1991. По крайней мере двух тел не хватает. Что это означает? Были ли они сожжены? Или же не все погибли?
Драматургически книга выстроена замечательно. Все мы знаем, что царь кончил плохо, но те, кто хотел бы заново пережить всю эту историю с самого начала, теперь могут получить ее, поданную под шикарным соусом дурных примет и зловещих предчувствий. Действие разворачивается под шелест царских дневников, знаменитых своей пустотой и почти неприличной для самодержца ничтожностью. Гулял, пил чай... Гулял, пил чай... Эхом отдаются недоумевающие восклицания Николая в мгновения перед внезапной опасностью смерти. "Что, что?" - только и произнес он в Киото, в Японии, в 1891 году, когда во время его путешествия сумасшедший полицейский внезапно бросился на него и ударил саблей по голове. "Что, что?" - непонимающе переспросил он, выслушав смертный приговор, за секунду до того, как град пуль пронзил его в подвале дома Ипатьева в 1918 году. ("Вот что!" - раздраженно закричал на это убийца Юровский и выстрелил. Действительно, что еще можно ответить? С 1896 года, со дня вступления на трон, а если угодно, то с 1881 года, когда террористами был убит дед Николая Александр III, царь множество раз получал недвусмысленные сигналы: посмотри в лицо реальности, надо что-то менять, иначе будет плохо; он ничего не понял до последнего мгновения.) Таким же эхом, но не затихающим, а, наоборот, разрастающимся крещендо, отзываются в книге Радзинского и вещи. Когда, еще будучи женихом, молодой Николай получает долгожданное согласие своей красавицы невесты и дарит ей в знак любви брошь с бриллиантом, Радзинский опытной рукой приостановит сияние этого далекого апрельского дня и, прорвав завесу будущего, покажет нам обгорелые остатки этой броши, извлеченные из грязного пожарища, где сжигали сорванную с мертвой царицы одежду. И мрачными аккордами звучит мистический мотив роковой для царя цифры 17. 17 января 1895 года царь крайне неудачно произносит важную речь, сопровождающуюся дурными предзнаменованиями, 17 октября 1905 года вынужден подписать манифест, дающий России Конституцию: очень неприятный момент для царского самолюбия, причем произошло это день в день через 17 лет после крушения царского поезда в Борках, когда вся царская семья чуть не погибла. 17 декабря 1916 года убивают Распутина, обещавшего Николаю, что с его смертью погибнет и царь, и страна (что и произошло); 1917 год - революция, а вернее, две: февральская и октябрьская, и, наконец, 17 июля 1918 года - расстрел. Мистика чисел и мелкие, но приятные сердцу обывателя зловещие предзнаменования - когда, например, церемониальный выстрел из пушки, заряженной не холостым, а боевым снарядом, чудом не убил царя, но ранил его однофамильца, жандарма Романова,- вся эта готика сильно способствует созданию напряжения в книге. О всем известной истории с Распутиным и говорить нечего: ее не использовал бы лишь очень ленивый. Повествование украшено прелестными деталями: императрица, властительница одной шестой части суши, продает старьевщикам старую, немодную одежду, но при этом спарывает перламутровые пуговички, заменяя их костяными или стеклянными.
К финалу книги напряжение достигает апогея и невозможно оторваться от чтения. Автор искусно замедляет действие, растягивая развязку и мучая читателя мельчайшими подробностями последнего пути царской семьи: ночью, в лесу, по болоту, пробирается кровавый грузовик с трупами... Или с полуживыми людьми?.. (Да или нет? Да или нет?..) И снова Радзинский ловко и в нужном месте прерывает рассказ, чтобы перебросить читателя на несколько лет вперед и показать мерцающую картинку: вот пожилой узник ГУЛАГа, пациент психиатрической больницы, уверенно рассказывает, что он и есть спасшийся царевич Алексей. Он похож на портреты Николая II, он страдает гемофилией, у него cryptorchodism, как и у наследника, и он без запинки и правильно отвечает на все вопросы, связанные с жизнью царской семьи, ставя в тупик врачей. А потом, вылеченный, вновь растворяется в пучинах ГУЛАГа, унося с собой какую-то тайну. А вот комнатная девушка Демидова, та, что закрывалась подушкой и визжала, когда ее расстреливали, та, которую добивали штыком, чей труп сожгли на краю шахты,- Демидова, кажется, доживает (как?) до Второй мировой войны, никогда не выходит из квартиры, где ее прячет брат, кричит по ночам...
Да можно ли было спастись от расстрела? Неужели? Не знаю, не знаю, словно бы говорит Радзинский, а сам подбрасывает все новые и новые намеки на то, что все может быть, на то, что КГБ знает много больше, чем говорит, на то, что убийцы - Ермаков и Юровский, например,- могли быть соединены страшной тайной - у самого места захоронения они недосчитались двух трупов и боясь ответственности, могли инсценировать все что угодно: например, сожжение двоих (действие, действительно, представляющееся бессмысленным). И отсюда ложь и путаница в их рассказах: сожгли всех... нет, Алексея и царицу... нет, Алексея и Демидову... нет, нет, Алексея и еще одну женщину... Анастасию?
Главным хранителем, носителем и разоблачителем тайн в книге оказывается загадочный гость, старый чекист, по своей работе имеющий доступ к архивам и сведениям, которые недоступны другим, в свое время лично знавший одного из убийц и давно интересовавшийся историей гибели екатеринбургских узников. Как и полагается по правилам детективного жанра, он появляется в конце книги, безымянный и хихикающий, и предлагает свою версию произошедшего, вполне правдоподобную, красиво изложенную, но - ничуть не более правдоподобную, чем другие правдоподобные версии. Читателю предлагается поверить Радзинскому на слово в том, что такой старик действительно существует. Мы готовы поверить при всей литературности этого персонажа - и в старика, и в его теорию, сводящуюся к тому, что во время последнего пути кровавого грузовика кто-то из охраны обнаружил, что двое жертв живы, и спас, припрятал несчастных. Как на косвенное свидетельство такой возможности старик ссылается на глухие данные о том, что жена шофера грузовика, большевичка, бросила своего мужа, а через несколько лет, умирая, послала передать ему, что прощает его. Из этого туманного факта делается вывод, что шофер мог признаться своей революционно настроенной жене в том, что он спас или помог спасти двоих,- и это ее возмутило. Нас должно потрясти и то, что малолетнего сына шофера звали Алексеем, как и Наследника.
Все могло быть, и это тоже могло быть!
На Западе, начиная с 20-х годов, появлялось много мужчин и женщин, выдававших себя за царских детей. Самая знаменитая и несчастная фигура среди них - Анна Андерсон, чью идентичность с Анастасией признавали многие (а другие начисто отрицали). Расследование, с перерывами, тянулось десятилетиями. Два судебных процесса, прошедших в Германии, не дали официального ответа на загадку, ни положительного, ни отрицательного. Однако экспертиза почерка (независимо проведенная дважды), а также экспертиза формы ушей (процедура, в криминалистике считающаяся не менее надежной, чем отпечатки пальцев, но мало известная широкой публике) и другие научные методы привели специалистов к признанию полной идентичности Анны Андерсон и Анастасии. Тем, кого это интересует, можно порекомендовать книгу Peter Kurth "Anastasia: The Riddle of Anna Anderson", добросовестную, убедительно документированную и просто очень увлекательно и ясно написанную. Радзинский включил ее в свою библиографию, а пару страниц из нее и пересказал, кое-что переврав и напустив такого туману, что вызвал мое подозрение. Это пошло мне на пользу: я достала книгу Курта и прочла. Вывод: поговорку "Врет, как свидетель" необходимо отнести к самому Радзинскому. Либо он книгу Курта не читал (и тем самым вводит в заблуждение читателей, отметая серьезные документы, приводимые Куртом, наравне с горами чекистского и свидетельского вранья), либо читал и не знает, что с этими документами делать. Понятно недоверие исследователя к самой возможности спасения принцессы, к личности Анны Андерсон, но, казалось бы, экспертиза немецких профессоров - слишком серьезная вещь, чтобы, отмахнувшись от нее, по-детски щекотать воображение читателя историей со сбежавшей женой шофера (который так и умер, вообще никому ничего никогда не сказав). Создается впечатление, что Радзинский, как опытный драматург, знает, что "неразгаданные тайны", мистические числа и зловещие приметы - инвентарь мифотворца - больше волнуют сердце читателя, чем трезвый анализ и научные экспертизы, что "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман". И, лишенный советскими обстоятельствами возможности пробиться к "низким истинам", вынужденный в одиночку разгребать завалы советской лжи, фантазий и мифов, он предпочел сделать упор на более сильную сторону своего таланта, на умение не доказать, а преподнести. Ведь зловещий безымянный старик, коллега уральских палачей, в нужный момент появляющийся из-за занавеса, гораздо эффектнее немецких профессоров с их научными (а стало быть непонятными читателю) экспертизами.
Впрочем, любые придирки к Радзинскому меркнут на фоне того, что можно сказать о роскошно изданном альбоме фотографий, прокомментированном принцем Михаилом Греческим. Радзинскому сам жанр его труда позволяет увлекаться фантазиями и под каждую деталь подстегивать эмоциональную подкладку, но он по-своему честен и добросовестен, как импрессионист, изображающий собор в тумане: много мелких цветных точечек. Принц Михаил избирает тактику сумасшедшего дадаиста: рисует лошадь и подписывает: курица. Материал, загубленный принцем Михаилом, бесценен: это фотографии из домашних альбомов царя, в основном снятых самой царской семьей. Все они были фотографами-любителями, и на множестве снимков мы видим царевен с неизменными камерами в руках. Некоторые снимки отличные, другие - так себе, и от этого еще более трогательны. Семья ест, пьет, смеется, читает, прыгает с камня на камень, болеет, играет с собакой, садится на лошадь, обнимает грязных деревенских детишек, флиртует, учится, строит рожи, играет в теннис. Бродит по мелководью, засучив штаны и приподняв юбки. Валяется на пляже. Качается на качелях. И когда знаешь, что вот эту веселую и красивую девочку проткнут тупым штыком, вот эту, кокетливую, обольют кислотой и сбросят в ледяную шахту, вот над этой, застенчивой, будут издеваться в ее последние дни пьяные солдаты охраны - заставлять ее ходить в уборную с открытой дверью и комментировать ее действия с глумливыми смешками,- тогда особенно, своей кожей чувствуешь трагедию этой уникальной семьи, позволившей себе быть беззаботной, словно они простые люди.
Что может быть точнее фотографии? Что может быть проще, чем процитировать документ?.. Как что?.. Человеческая фантазия, страсть к мифологизации, любовь к сказкам и стереотипам! Странности начинаются раньше, чем сама книга: уже подпись к фотографии на фронтисписе гласит:
"Во время поездки на императорской яхте "Штандарт" Алексей,
в бескозырке, принадлежащей одну из моряков, играет в воде со
старым чайником".
На фотографии действительно Алексей, но на нем своя собственная, специально сшитая бескозырка, а в руках не чайник, а детская лейка. При всей своей личной "скромности" (на которой очень смешно настаивает автор) русский император мог себе позволить сшить больному сыну шапочку, а не одалживать фуражку у одного из своих подданных. (Разыгрывается миф: непритязательность царской семьи.) Далее, на первой же странице текста, принц Михаил уверяет нас, что он был одним из первых, кто увидел фотографии. Между тем Радзинский рассматривал эти же фотографии на 20 лет раньше (и отметил, что они, как и дневники царя и царицы, почему-то не были засекречены). (Миф: КГБ якобы всесилен и вездесущ.) Свое предисловие принц Михаил заканчивает красивым, но лживым сообщением: якобы последней записью в дневнике Николая, за несколько часов до расстрела, были слова:
"Боже, спаси Россию".
На самом деле царь прекратил вести записи за три дня до гибели, и последняя запись гласит:
"Погода теплая и хорошая. Никаких известий".
(Миф: царь тонко чувствовал, он предчувствовал свою гибель, но больше думал о стране, чем о себе.) Далее, увлекаясь, принц полностью отдается своим фантазиям: якобы царевич Алексей назван в честь основателя династии Романовых, между тем как таковым был Михаил, а не Алексей, якобы Крым часть Средиземноморья, а слово Ай-Петри якобы означает Святой Петр по-татарски (принцу Греческому приличествовало бы знать, что не по-татарски, а по-гречески), если принц видит на шляпе цветы, то он пишет "шляпа с перьями", если семья села на матрас, то принцу видятся трава и мох. Елку и лиственный кустарник он считает сосной, а ветки с крупными белыми цветами опознает как ветки цветущего тополя. Он превращает корь, опасную болезнь, в простую свинку, а Петра II, умершего в пятнадцатилетнем возрасте - в мужа Екатерины Великой. Он воображает, что Анну Вырубову, интимную подругу царицы, замечали не более, чем мебель, но поскольку история и сами фотографии свидетельствуют об обратном, то он пинает эту толстуху с другой стороны: с плебейским снобизмом противопоставляет "элегантный наряд" императрицы "безвкусным оборкам" подданной. И упорно, настойчиво, каждый раз, когда видит фотографию царской семьи, бродящей по колено в воде, называет эту воду "невыносимо холодной, ледяной, замерзающей (тем самым выстраивая миф о спартанской выносливости русского императора).
Эта вода, надо сказать, меня доконала. Упорный стереотип, утверждающий, что в России бывают только морозы и более никакой температуры, стереотип, с которым я встречаюсь постоянно, простителен жителям экватора, но никак не европейцам, и уж никак не авторам роскошных альбомов, претендующих на родственную близость к российской императорской фамилии. Я проследила, насколько могла, происхождение этой легенды. Она, похоже, берет начало от Амброджо Контарини, посетившего Москву в 1476-1477 году. Контарини пишет:
"Страна эта отличается невероятными морозами, так что люди по 9 месяцев в году сидят в домах".
Ему вторит Сигизмунд Герберштейн, побывавший в Московии в 1526 году.
"Холод бывает там временами настолько силен, что... от
страшного мороза земля расседается, в такое время даже вода,
пролитая на воздухе, и выплюнутая изо рта слюна замерзает прежде,
чем достигнет земли".
Я тоже очень люблю сказки, но, нахально пользуясь предоставленным мне случаем, хочу напомнить сказочникам, что сейчас - XX век, что глобальный климат изменился - вот и в Голландии зимой невозможно кататься на коньках по каналам, несмотря на многочисленные картины, изображающие это занятие, что Москва - это не Сибирь и что в течение 40 лет моей жизни - и я клянусь - в Москве можно было плевать сколько угодно и куда угодно, чем многие и занимались, причем слюна каждый раз спокойно приземлялась в намеченный объект, не замерзая, ибо в Москве давно уже - много веков - обычный, умеренный, средне-европейский климат. И что тем более тепло, и далее жарко, летом в Финском заливе, на котором расположен Петербург, моя родина поскольку залив представляет собой плоскую, мелкую лужу, в которой купаются даже двухлетние дети, так что русскому императору, при всех его недостатках, не было необходимости "тренироваться", чтобы побродить по этой теплой, как суп, воде.
Начавшись с мифа, альбом мифом и заканчивается: последняя фотография изображает царевича Алексея с собакой, которая, якобы, разделила ужасную судьбу мальчика. Прошу прощения, но она ее не разделила. Хотя это всего лишь собака и хотя большевики - бесспорные чудовища, но вот эту именно собаку они не убили. Они застрелили другую собаку, чей трупик и был найден - наравне с оторванным женским пальцем, жемчужной серьгой и прочим - следователем Соколовым в 1919 году.
Принца Михаила Греческого попросили сделать несложное дело: написать несколько слов под четкими и ясными фотографиями. Дело облегчалось еще и тем, что в ряде случаев дневниковые записи поясняли смысл фотографий. Вот царевич пишет:
"Папа заснул. Я подошел к его кровати с подушкой..."
На фотографии - царевич с этой самой подушкой на голове. Он шалит. И вот встревоженный комментарий принца:
"Почему он носит эту странную ткань на голове как тюрбан?"
Эти беспомощные подписи могут показаться истерически смешными. Мне не смешно. Мне бесконечно, тошнотворно грустно и оскорбительно, что ребенок по имени Болюс в индексе фотоальбома числится как домашнее животное (pet), что наплевательски небрежно перевраны топонимы, ландшафт, климат, история и география моей любимой и измученной страны - России, словно это далекие, геродотовские земли, населенные людьми с собачьими головами; что работники Российских архивов и западных издательств воображают, что дальний царский родственник по праву рождения больше годится в авторы комментариев, чем простой, но здравомыслящий историк, и потому можно не проверять его бессовестную, топорную работу. Все более популярный миф о мистике самодержавия неизбежно оборачивается обычным социальным расизмом, и - хотя это совсем другая история - русская православная церковь, причислившая царскую семью к лику святых, предпочла, как бы в насмешку над христианским учением, не заметить маленьких, истинно верных и добросовестных людей: доктора Боткина, повара Харитонова, слугу Труппа и служанку Демидову, расстрелянных за то, что не сбежали, не изменили, не предали, а до конца были верны своим хозяевам.
Сейчас в России модна суеверная мысль о том, что все наши несчастья последних 70 лет - возмездие за убийство царя, пившего такие свежие сливки. Раскаяние, конечно, бывает полезным. Но только если не забывать, что в одной яме, вперемешку, все эти годы наравне гнили кости того, кто их пил, и тех, кто их доставал, нагревал, подавал, а после убирал со стола монархические объедки и опивки. Тех, кто в отличие от своего "скромного и очаровательного" господина и "всегда элегантной" госпожи решили до конца выполнить свой профессиональный долг, как они его понимали.
Был ли царь виноват перед своим народом, либо, наоборот, народ перед царем, но они, наконец-то, воссоединились - после смерти, в братской могиле, в глинистой яме - и заслуживают того, чтобы сказать о них самое малое: правдивое слово. А если не можешь - то, по русскому обычаю, сними шапку и помолчи.
октябрь 1992 года


15 комментариев or Оставить комментарий
Comments
kamushkinpisya From: kamushkinpisya Date: Ноябрь, 5, 2016 15:16 (UTC) (Ссылка)
Не показывайте это Поклонской...
From: zol_dol Date: Ноябрь, 5, 2016 15:53 (UTC) (Ссылка)

Расстрела царской семьи не было

Одна без царя в голове фантазирует на антисоветский бред другого такого же, а почитать следственное "дело царя" следователей-белогвардейцев недосуг - тогда же не будет возможности голосить об убиенном царе, и пугать кровавыми большевиками.
Необходимо заметить, что прежде чем говорить о расстреле бывшего царя необходимо доказать сам факт расстрела б. царя.
Расстрела царской семьи не было. Никто не доказал обратного. Суда по установлению смерти царя не было. Кстати, как не искали фальсификаторы, а расстрелянных трупов царской семьи не нашли до сих пор, а то что якобы нашли останки - судмедэксперты и японские генетики не признали за таковые после проведенной экспертизы. А после "расстрела" его видели живым, в частности свидетели Томилова и Мутных. Эти свидетельства перевешивают любые липовые экспертизы и фальсификаторы их не видят поэтому в упор. Версию о расстреле царской семьи распространяли белогвардейцы Соколов, с Дитерихсом по приказу наркомана и предателя Колчака, состоящего на службе у Британии. Информацию надо брать не из бредовых книжек Соколова, Дихтерикса, Воробьевского, Мальтатули, Радзинского и др. а по реальному делу: Материалы следствия 8 томов (ГАРФ, фонд 1837, опись 2). "Подлинная судьба Николая II", Ю. Сенин,
Саммерс, Мангольд "Дело Романовых"

РПЦ также не признала зарытые гробокопателем Г. Рябовым останки из ближайших моргов, а потом им же вырытые уже как царские.
Как представляется, хотя революционный народ, эсеры, анархисты требовали расстрела царя без суда, но немцы требовали его оставить живым, а большевики требовали суда над. б. царем в Москве. Эсеры и др. контра требовала устранить большевиков из советов, а отряды большевиков охраняющих царя уничтожить вместе с царем. В этой ситуации большевикам пришлось спрятать царя, сообщив об этом только немцам, а расстрел сымитировали. Отсюда и пошли двойники истинные и мнимые.
Отрывок из протокола допроса Томиловой.
"...После объявления большевиками в газете о расстреле б. Государя, на следующий день я опять носила бывшей Царской семье на 13 человек, я также видела б. Государя и всех тех, коих видела ранее, меня это очень удивило, что большевики объявили о расстреле, а на самом деле я видела их всех живых."


http://zol-dol.livejournal.com/454608.html
http://zol-dol.livejournal.com/451099.html
Расстрела Царской семьи не было!
http://www.youtube.com/watch?v=0WTp5jYK5rQ
sozecatel_51 From: sozecatel_51 Date: Ноябрь, 5, 2016 20:09 (UTC) (Ссылка)
Царя убивали все - и "эти", и "эти" - на пару. А посему доброго слова об убиенном не дождешься. Доверять мемуарам лидеров эмиграции, напрямую замешанным в заговоре, я бы тоже поостерегся. И вообще мысль о свержении царя отчего-то связывают с негативными личностными и профессиональными качествами последнего императора, как будто "воля к власти" не является самоценным стимулом для революционного действия! Многим хотелось "порулить" ("Партия, дай порулить!") Ситуация с Павлом и Людовиком была аналогичная, и пришлось создавать мифы об их безволии и самодурстве. Пришлось даже Дневники подделывать (и Людовиковы и Николаевы). Но возникает один вопрос: страна развивалась при Николае или "гнила" (намеренно употребляя совершенно ненаучный, а кухонно-публицистический термин).
Давайте все же признаем, что свержение царя привело страну к катастрофе, иначе придется считать, что гражданская война была благом, равно как и десять последующих лет топтания на месте, а сталинизм не был отрицанием "ленинизма", а его "развитием".
А молочных рек и кисельных берегов для всех, не было никогда ни в какие времена, нет и не будет, увы.
rabykol From: rabykol Date: Ноябрь, 6, 2016 10:06 (UTC) (Ссылка)
>А молочных рек и кисельных берегов для всех, не было никогда ни в какие времена, нет и не будет, увы.

Вообще-то лет 25 назад рулил другой смысловой ряд. Гос. образующим словом/понятием было "справедливость", а не "молочные реки и кисельные берега" как сегодня.
sozecatel_51 From: sozecatel_51 Date: Ноябрь, 6, 2016 10:40 (UTC) (Ссылка)
Мы о Толстой говорим. Она же о молочных реках пишет. А "справедливость" категория весьма туманная. Подозреваю, что в мозгах марксистов она опять-таки сводится к материальному благополучию.
From: stajer49 Date: Ноябрь, 6, 2016 17:38 (UTC) (Ссылка)
"Подозреваю, что в мозгах марксистов она (справедливость) опять-таки сводится к материальному благополучию".
"Мозги марксистов" попали "под подозрение"? И поделом. Так их! Как там у классика? "В харю их! В харю!"
sozecatel_51 From: sozecatel_51 Date: Ноябрь, 7, 2016 07:34 (UTC) (Ссылка)
Бес-полезно. Если человек имеет убеждения Ивана Бездомного, доказывать ему что-либо непросто.
From: stajer49 Date: Ноябрь, 7, 2016 10:31 (UTC) (Ссылка)
Ну, что Вы. Какие там доказательства? Интеллигентному человеку достаточно одних подозрений! Пчела анчоусу не товарищ.
rabykol From: rabykol Date: Ноябрь, 6, 2016 09:58 (UTC) (Ссылка)
Почему бы Радзинскому напару с Толстой не похрустеть за Людовика16 с Марией-Антуанеттой или Карла1 с Марией Стюарт и многих других цветов наций от Лиссабона до Владивостока, не говоря о всяких Линкольнах с Кеннеди.
From: vovan_demokrat Date: Ноябрь, 7, 2016 06:59 (UTC) (Ссылка)
товарищ Степанов где-то писал недавно - что "сказка о добром царе" это не романтические предрассудки или ложное представление. это рациональная социальная модель. "только царь и мир думает обо всех".
sozecatel_51 From: sozecatel_51 Date: Ноябрь, 7, 2016 07:33 (UTC) (Ссылка)
А Ильич думает обо всех?
yv540 From: yv540 Date: Ноябрь, 9, 2016 11:10 (UTC) (Ссылка)

Эти цитаты из Энгельгардта привел С.Г.Кара-Мурза

Эти цитаты из Энгельгардта привел в Советской цивилизации Кара-Мурза:
http : // www.kara-murza. ru/books/sc_a/sc_a16. htm
Главная проблема в отношениях между крестьянством и помещиками сводилась к земле . От крепостной зависимости крестьян освободили почти без земли, за нее крестьяне должны были платить выкуп. Эти платежи были отменены в 1905 г. благодаря революции. Землю крестьяне всегда считали своей, общинной (во время крепостного права крестьяне говорили барам: “Мы ваши, а земля наша”). Захват земли помещиками крестьяне никогда не признавали законным и в этом вопросе на компромисс не шли. Есть сведения, что даже самые консервативные помещики в начале века согласились бы отдать крестьянам половину своих земель, чтобы спокойно владеть второй половиной. Однако требование крестьян было однозначным: национализация земли.
Это была мысль давно и глубоко осознанная. А.Н.Энгельгардт писал: «По понятиям мужика земля - царская, конечно, не в том смысле, что она составляет личную царскую собственность, а в том, что царь есть распорядитель всей земли, главный земляной хозяин. На то он и царь. Если мужик говорит, что царю невыгодно, когда земля пустует, что его царская польза требует, чтобы земля возделывалась, то тут дело вовсе не в личной пользе царя - царю ничего не нужно, у него все есть, а в пользе общественной. Общественная польза требует, чтобы земли не пустовали, хозяйственно обрабатывались, производили хлеб. Общественная польза и справедливость требуют равнять землю, производить переделы. Мужик широко смотрит на дело, а вовсе не так, как сообщают разные корреспонденты: отнимут землю у господ и отдадут крестьянам. Нет, это не так. Царь об общественной пользе думает».
Здесь важно подчеркнуть, что крестьяне вовсе не требовали и не желали экспроприации земли у помещиков, они понимали национализацию как средство справедливо разделить землю согласно трудовому принципу – чтобы и помещикам оставить, но столько, сколько он может возделать своим трудом. А.Н.Энгельгардт писал: «Газетные корреспонденты ошибочно передавали, что в народе ходят слухи, будто с предстоящей ревизией земли от помещиков отберут и передадут крестьянам. Толковали не о том, что у одних отберут и отдадут другим, а о том, что будут равнять землю. И заметьте, что во всех этих толках дело шло только о земле и никогда не говорилось о равнении капиталов иди другого какого имущества...
Именно толковали о том, что будут равнять землю и каждому отрежут столько, сколько кто может обработать. Никто не будет обойден. Царь никого не выкинет и каждому даст соответствующую долю в общей земле. По понятиям мужика, каждый человек думает за себя, о своей личной пользе, каждый человек эгоист, только мир да царь думают обо всех, только мир да царь не эгоисты. Царь хочет, чтобы всем было равно , потому что всех он одинаково любит, всех ему одинаково жалко. Функция царя - всех равнять ...
Крестьяне, купившие землю в собственность или, как они говорят, в вечность, точно так же толковали об этом, как и все другие крестьяне, и нисколько не сомневались, что эти «законным порядком за ними укрепленные земли» могут быть у «законных владельцев» взяты и отданы другим. Да и как же мужик может в этом сомневаться, когда, по его понятиям, вся земля принадлежит царю и царь властен, если ему известное распределение земли невыгодно, распределить иначе, поравнять . И как стать на точку закона права собственности, когда население не имеет понятия о праве собственности на землю?». с. 402-403.
sozecatel_51 From: sozecatel_51 Date: Ноябрь, 7, 2016 14:12 (UTC) (Ссылка)
И еще, совершенно прелестное, от мадамы из винного отдела: "когда террористами был убит дед Николая Александр III".
komitet_2012 From: komitet_2012 Date: Ноябрь, 9, 2016 15:35 (UTC) (Ссылка)

Букет урожая 1992 года

Да, винтажная вещь с ароматом тех лет. Навеяно Поклонской?
Денис Нос From: Денис Нос Date: Февраль, 28, 2017 10:05 (UTC) (Ссылка)
Ну что ожидать от статейки от последовательной русофобки. Смысл ностальгии по Российской Империи не в том что в ней было все прекрасно (конечно не было как не может быть все прекрасно в любом обществе, даже в утопическом коммунистическом), а в том что после нее стало много хуже и восстановление того что в ней и так было и требовало лишь дальнейшего спокойного развития стоило рек крови потока слез и пота и содранной до кости шкуры.
15 комментариев or Оставить комментарий