?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
Как я строил дом. Начало и конец воспоминаний - sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
Как я строил дом. Начало и конец воспоминаний
Хорошо строить дом. Каждое усилие как будто приобретает смысл. Разум не то чтобы отключается, а переходит в другое измерение. Да и люди вокруг становятся иными — или просто ты их видишь иначе.
Дом я начал строить давно, еще при советских ценах. Благодаря реформе я пребуду в состоянии строительства, видимо, весь отпущенный мне на земле срок. Разочарования оседлой жизни в готовом доме мне, похоже, переживать не придется — не успею достроить.
Каждый год непохож на предыдущий. Время приобрело какой-то неизвестный философам вид. Оно и не следует солнечным циклам, как у крестьян, и не устремлено вперед, в никуда, как у горожан. Экономический базис, говорят, предопределяет надстройку. Видно, еще больше он влияет на постройку — время меряешь ценами. «В те времена, когда обрезная доска была по 50 тысяч за кубометр...» Впрочем, и сами деньги, образ которых стал таким зыбким, мозг давно уже автоматически стал пересчитывать в доски. Наш деревянный рубль — как мне понятны эти слова! Получая где-то гонорар, я не пытаюсь представить себе его ценность в численной мере, но в мыслях хорошо вижу, сколько на него можно купить досок. Прямо ощущаю их вес, запах, занозы в руках.
Строиться втянул меня мой начальник, человек большого оптимизма. Дело было на излете перестройки, уже начали распродавать тайком земли деревень, но еще не пустили на распыл поля и луга. Бензин еще был дешев, так что купили мы участки в далекой деревеньке, около речки. Приехали мы в пустую долинку, а теперь там добрая сотня домов.
Возник странный мир — никто достроиться не может, даже очень богатенькие. Всех захватило это чувство неустойчивости, и людей вроде бы даже пугает сама мысль, что придется остановиться. Что придется вступить в определенную жизнь и уже нести ответственность — за дом и за жизнь. А пока что мы все как будто в походе, идем каким-то обозом. Людей вокруг мелькает много, но они еще вокруг тебя не застыли, как в дачных поселках. И любопытные же видишь вещи.
Когда закачалась наша жизнь, все вокруг стало выглядеть по-новому. И солнце ярче, и трава зеленее, и звуки чище. Сегодня прямо кожей ощущаешь свою смертность, и каждый день — как подарок. Вглядываешься в людей и удивляешься, как же раньше мало видел. Все-таки большой смысл есть в тех встрясках, которые судьба насылает на страну. Хотя, скорее, встряски вроде нынешней — следствие, а наша прежняя тупость — причина. Вернее, не наша, а моя и мне подобных.
Я не владею словом писателя, лучше мне не пытаться лепить образы, через которые просвечивала бы какая-то художественная правда. Долгая служба в науке научила даже свои собственные чувства использовать как инструмент, глядеть на себя со стороны и «отбирать» впечатления, которые могут быть полезны для познания.
Здесь я и привожу кое-какие свои впечатления о людях, которых вижу вокруг. Впечатления несильные, потому что слишком яркие использовать как материал для познания опасно. Прибор надежен, когда стрелка посередине шкалы.
Так вот, наша тихая в прошлом деревня. Понаехали многие на иномарках, заложили дома огромные, с фантазиями. Звучали слова «коттедж», «под ключ», но смысл их был туманный. Сейчас, залезая на чердак, я гляжу на все эти «коттеджи» и каждый раз поражаюсь. Все сильнее проступает их настоящая сущность. Это же просто огромные избы! И весь этот поселок «коттеджей», сбоку которого должна была бы потеряться усохшая деревня, стал просто ее продолжением. Он послушно следует за деревней, повторяя все ее черты.

* * *
По деревне ходят лошади. Когда приезжает автолавка, они подходят сзади и суют головы через плечи покупателей, норовят откусить от буханки. Женщины пугаются, кричат. Лошади отскакивают, у них виноватые морды. А недавно они выглядели очень элегантно, на них выезжали верхом хозяева, в пиджаках, картузах. Рядом бежали роскошные борзые.
Заправлял конюшней и псарней молодой человек. Кончил он Тимирязевскую академию, потом стажировался на фермера, где-то в Голландии — Ельцин послал его, почти как Петр I. Должен был просвещенный фермер накормить Россию. Но оказалось, некогда. Похоже, что в нашей колхозно-буржуазной деревне он стал единственным дворянином. Более того, ему московское дворянство даже присвоило титул баронета. Как раз за лошадей.
Приехав из Голландии, он не стал, как питомцы Петра, применять полученные там навыки, а завел лошадей и собак и организовал для нового высшего общества псовую охоту. Видимо, клиентами были не только дворяне, но и купцы и кое-кто еще — с золотыми цепями на шее. Возродил парень русскую культуру: собаки лают, кто-то трубит в рог. Клиент влезает на лошадь, холуй подносит ему рюмку водки. Красота. И вот поскакали по давно не паханному полю (какие-то «арендаторы» его держат, ждут приватизации). Охота идет на лис. И надо же, из кустов и впрямь выскакивает лиса и мчится через поле, собаки за ней. Охота удалась, клиенты счастливы. Матерого зверя затравили. Баронета за это получить — не слишком расщедрился предводитель дворянства.
Может быть, дослужился бы наш просвещенный фермер и до барона, но дело его пошло на убыль. На звероферме под Рузой, где он брал рыжих лис, дела пошли совсем плохо и лисы кончились. Да как-то внезапно. С последним клиентом чуть не сорвалась охота, а ведь клиент крутой. Да и не может дворянин слово нарушить. Так что взял баронет песца, и, как тот ни визжал и ни просил пощадить его седины, но выкрасили его в рыжий цвет. На этом и пресеклась у нас дворянская струя. Устроился баронет в Москве директором ночного клуба. Что ж, надо и эту сферу облагораживать.
Борзые сначала переловили всех кошек на деревне. А недавно забрела ко мне одна на участок. Смотрю, роется в золе от костра. Оказывается, туда кости выбросили, и она обгорелые кости грызет. Пошел я в дом, намочил хлеба в молоке, поставил в миске. Борзая не идет, ей стыдно. Очень гордая собака. Потом все же подошла, поела. Трудно борзым собакам живется в этот переходный период.

* * *

Пишу сейчас этот очерк, и проходят в памяти по кругу все эти люди. Всех их я назвал своими именами, так они срослись с ними в моей памяти — никак не удавалось придумать другое.
За окном холодная уже ночь, подморозило. Все разъехались, вокруг в лунном свете нагромождение огромных темных силуэтов — недостроенные дома. За ними не видно огоньков деревни. Почти никто не смог вдохнуть в эти дома жизнь, нет детей, иссякли силы. Люди устали и сникли. Перестал приезжать покалеченный Саша — нет больше заказов. Приутих овдовевший Серега, совсем пропал его зять. Даже банкир редко и вяло топит свою баню. Всех взяла за горло рыночная реформа. Эти люди остались русскими, а хотели встроиться в чужую жизнь. Они даже не поняли, куда их зовут, и не могли знать, что всех их, как племя, ждет на этом пути глубокая яма.

1999

Эпилог из 2005 г.

После дефолта 1998 г. стали жечь дома. Конфликты на финансовой почве. В непосредственной близости ко мне сгорели четыре больших дома и один поодаль. Последним сгорел прекрасный дом, сразу за моим участком, выходил на параллельную улицу. Хозяин был видный нефтяник, присоединился к тройке из нашего института; в его доме, по-моему, он ни разу не бывал (т.е., я его не видел).
Это была ночь 7 ноября, уже лежал снег, от пожара у меня стекла были теплыми. Внук семи лет смотрел на огонь и плакал – ему жалко было очень красивого дома.
3 комментария or Оставить комментарий
Comments
From: forester2k Date: Январь, 6, 2017 09:19 (UTC) (Ссылка)
Спасибо.
maddarkman From: maddarkman Date: Январь, 6, 2017 19:08 (UTC) (Ссылка)

Стрелка эффективноной разумности на нуле

Хорошо (весело) было, без царя в собственной голове, начинать строительство. Поучительна история стройки. Неутешительны (хоть и были предсказуемы) результаты - гонорары, конвертированные в головешки от досок, обессмыслили "службу в науке", ими оплаченную.

PS Внуку теперь 19. Поздно, да и нечему его Вам учить. Они, их поколение - вам уже не поверят. В лучшем случае - зло и презрительно промолчат.
PPS Ленинское предупреждение о материи вы профукали.Смолоду.

Edited at 2017-01-06 20:02 (UTC)
valery_5 From: valery_5 Date: Январь, 9, 2017 21:27 (UTC) (Ссылка)

Свое подворье

Сергей Георгиевич изложил схему реализации полу-насильственно пробужденного чувства собственника (участок с домом, на берегу - желательно) при ползучем крушении СССР. Романтики, пользуясь остатками советских льгот и благ, брали землю далеко от города, в красивых местах, обычно при начавшей уже вымирать деревушке. Судьба большинства таких "проектов" печальна, и СГ её набросал. Нет тут ничего предосудительного, непредусмотрительного и прочего, взывающего к осуждению. Было ощущение огромного надвинувшегося катаклизма и слабая попытка как-то схорониться. Кому-то повезло сохраниться. А сколько трагических развязок...
С дачниками в снт было не совсем так, поскольку это были подобия знакомых общин. Там сохранившихся было куда больше, и проекты были в среднем не столь амбициозны.
Романтиков сменили родственники и их знакомые, а также пришлые со стороны, - застроившие полу- и совсем покинутые деревни, лишенные работы, и уже поближе к городам. Сейчас эти деревни выглядят куда наряднее, чем лет 30-40 назад - спрятались под сайдинг и металлочерепицу. Но зимой представляют унылое зрелище и навевают тоску пустотой. Каждое движение экономики к привычному "кризису" дачники-горожане встречают мыслями: "Залезут или пронесет?" и "Как бы не сожгли". Но на местах лазить и жечь часто уже некому практически, и это повышает шанс весной открыть дверь, и своим ключом. Но это при сегодняшней "стабильности"...


Edited at 2017-01-09 21:31 (UTC)
3 комментария or Оставить комментарий