?

Log in

entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
sg_karamurza
В Иркутске погибли 62 человека, которые купили и выпили жидкости «Боярышник». Это общее горе, как от него не отмахивайся.
Но в этом эпизоде есть побочные симптомы болезней общества и государства. Я вижу такие признаки деградации.
Читать дальше...Свернуть )
97 комментариев or Оставить комментарий
В общем, приехал я в Москву, пошел отчитаться в Министерство высшего образования. Тот молчаливый человек, что отправил меня на Кубу без контракта и без билета, уже там не работал. Сидел другой человек, подавленный полным беспорядком в делах. Схватился за меня: «Вы с Кубы, вы всех там знаете? Разложите личные дела хотя бы по провинциям, я не знаю, кто где находится». Полез я в шкаф — какое по провинциям, там дела по разным папкам перемешались — половина дела Иванова лежит в папке Петрова. Помог я ему. Заодно смотрю — мое дело в папочке. Раскрыл — вот она, характеристика. Ну, думаю, тут ей не место. Вырвал и в карман сунул.Читать дальше...Свернуть )
Проходит года полтора, начинают меня снова звать на Кубу — уже в Национальный центр в Гаване. Контракт через «Внештехнику», все такое. Я соблазнился — лаборатория там прекрасная, друзья ждут, работы начаты очень интересные, денег дома нет, экономить еще не научились. Ладно, говорю, оформляйте.
Во «Внештехнике» оформлял меня мужик из бывших военных, все сделал четко и быстро. А дальше застопорило. Не могу, говорит, найти вашу характеристику за прошлую поездку, а без нее нельзя. Вы откуда на Кубу ездили? Я начал темнить, мол, сам я из Академии наук СССР. Искал он, искал, не нашел. Я думал, плюнут и так оформят — нет, никак. Он не знает, что делать, нигде нет. Но, видимо, в каждом учреждении специально держат умного человека, который всякие дела распутывает. Не знаю, есть ли такая должность или с должностями мухлюют, но человек такой всегда есть. Так и тут, вдруг повел меня мой патрон в какой-то кабинетик, сидит там невзрачная женщина, но и по глазам ее видно, что она — на реальной должности умного человека, И вид у нее усталый — трудно такому человеку жить. Она с двух слов поняла проблему и спрашивает меня: «В каком учреждении вы получали паспорт?» Тут деться некуда, все раскусила. Я говорю: «В Минвузе».— «Там характеристика».
Мой мужик обрадовался, сейчас, говорит, пошлю курьера. Да бросьте, говорю, я как раз туда по делу собирался — зайду и возьму. Позвонил я домой тому «парторгу ЦК» с Кубы, он уже в Москве на какой-то большой должности работал. Говорю:
— Опять приглашают на Кубу, в Национальный центр.
— Ну что ж, прекрасно. Поезжайте.
— Характеристика у меня плохая, могут не пустить.
— Что же делать. Разберутся...
— Да я ее украл. Теперь не знаю, возвращать или обойдутся.
— Неужели украли? Вот никак бы не подумал, что вы на такое пойдете. Да... Вы вот что, лучше верните, иначе дело не сдвинется. А если заартачатся, мы вам другую характеристику дадим. Здесь, в Москве, как раз Квасов находится [культурный атташе на Кубе], он подпишет и я.
Теперь у меня встала проблема — как вернуть. Известно, вернуть труднее, чем украсть. Пошел я в Министерство, говорю тому человеку: «Здравствуйте. Помните, я у вас свою характеристику брал? Теперь хочу вернуть». Он изумился: «Какую характеристику? Из личного дела? Как я мог вам ее отдать?» Я опять: «Помните, я вам тут помогал дела в порядок привести, а меня как раз хотели в делегацию включить, срочно характеристику требовали. Вы и дали по дружбе». Он напрягся, что-то вспоминал. Достал я характеристику, показал ему и говорю: «Теперь меня опять оформляют, так, может, я сам ее отнесу?» Он вздохнул с облегчением: «Забирайте».
Отнес я эту бумажку во «Внештехнику», отдал. Прочел ее чиновник, удивился: «Что это такое — неправильное личное поведение? Что ты там натворил?» Да, говорю, начальника группы и парторга на собрании подонками назвал. Он хмыкнул с каким-то удовольствием, подколол характеристику к делу — и я поехал на Кубу.
Такова уже была наша советская тоталитарная система.
Конечно, те начальники на Кубе, которые на время из обычных преподавателей вдруг превратились во власть, тогда помытарили меня, были безжалостны — до определенного предела. В этой их жестокости было что-то детское. Бывает такой возраст, когда ребенок уже может стукнуть тебя по голове молотком, у него уже есть сила, но нет понимания. Глядя на них и даже отвечая им жестокостью, я не только не испытывал ненависти или хотя бы неприязни к советской системе, это мне показалось бы верхом идиотизма, но у меня не было ненависти и к этим людям. В них было почвенное, очень близкое, «скифское» хамство. Оно должно выходить из человека по капле, и оно выходило. Я бы сказал, оно выходило в нашем народе очень быстро — по историческим меркам. Есть у меня такое чувство, которого я не берусь обосновать, что насильственное «изгнание» этого скифского хамства из западного человека (через возведение на пьедестал индивида с его правами) породило нечто худшее, куда более страшное. Хотя, может быть, и удобное.
К тому же я смутно чувствовал, хотя и не давал хода этой мысли, что по большому счету я в том конфликте был не прав. Именно по большому счету — ведь когда тебя пытаются стереть в порошок, тебе не до большого счета, надо решать срочную и жизненно важную проблему выживания. Но потом полезно рассудить и по большому счету.
Получается такая картина.
То, что начальство обозлилось на меня гораздо сильнее, чем на того химика, за кого я заступился, понятно. У того вина была частная и ограниченная, а я поставил под сомнение само их право судить да рядить, а также осмеял те процедуры, которые они считали справедливыми и уместными. То, что я в этом нашем принципиальном столкновении не только не пошел на попятную, но еще и проявил увертливость, сделало меня в их глазах опасным смутьяном, которого обязательно надо было усмирить.
Вот они хотели немного проучить человека, тяжелого в общежитии,— он мучил студентов «ленинским определением материи», донимал своих земляков занудливыми и мизантропическими комментариями. Они только хотели привести его в чувство, заставить уважать других в трудных условиях заграницы. Я против этого и не возражал — но прицепился к их методу. И тут по большому счету они были мудрее и гуманнее меня.
Нас загнала в тяжелый конфликт недоговоренность, отсутствие навыка уклончивого диалога. Парторг, если бы умел формулировать ускользающие вещи, которые он интуитивно понимал, мог бы сказать мне примерно следующее: «Наше наказание Вадиму было бы ритуальным и даже абсурдным, это всем было понятно, но для него оно стало бы предупреждением. Он бы смекнул, что все мы им чем-то недовольны, но наказание не было бы для него разрушительным. Ах, он предложил кубинцам неактуальные темы! Придя домой, он сказал бы жене: эти дураки ни бельмеса в химии не смыслят.
А теперь представь, что мы обвинили его именно в том, в чем он действительно виноват: ты, мол, страшный зануда и пессимист, с тобой рядом находиться людям невозможно. Каково было бы ему и его семье? А ведь это именно то, чего ты от нас требовал с твоей глупой выходкой на партсобрании».
Но парторг формулировать не умел, да и стеснялся. А я, перейдя грань, уже не мог остановиться.
42 комментария or Оставить комментарий
После собрания с характеристикой началось веселье.
Для начала я перестал ездить со своими соотечественниками на автобусе, который отвозил нас в университет и домой. Ходить было всего километра два, но в обед по жаре это было не принято. Кубинцы это сразу заметили, и шофер потешался — догонит меня, остановит, откроет дверцу. Я ему рукой помашу — мол, спасибо, пройдусь. А он тихонько едет рядом. Все в автобусе сидят злые, молчат.
Созвали на собрание в консульстве всех наших специалистов из провинции, приехало начальство из Гаваны. Требуют у меня объяснить — как это так, бойкот всему коллективу, виданное ли дело. Я прижал руки к груди, дрогнувшим голосом прошу: «Не спрашивайте меня об этом, тяжело говорить. Но, конечно, если собрание проголосует, чтобы я сказал, то подчинюсь. Но лучше не надо». Жизнь за границей у многих скучная, любое развлечение манит. Естественно, все дружно проголосовали. Говори, мол, мерзавец, со всеми подробностями. Я взволнованно:
— Бойкот коллективу — об этом я и помыслить не мог. Я коллектив люблю. Но есть два недостойных человека, — я уставил на них палец — начальник группы и парторг. С ними никак не могу в автобусе ездить, это презренные люди. Пусть они ходят пешком, а я с удовольствием буду ездить с моими товарищами советскими специалистами.
Народ был очень доволен спектаклем. Начальство из Гаваны фарисейски спрашивает:
— А вот еще говорят, что вы несамокритичны. Как же так, товарищ Кара-Мурза?
— Каюсь, было такое дело, но мне вовремя указали. Теперь я хочу при всех подвергнуть себя самокритике.
И я от души повеселился, приятно вспомнить. Собрание хохотало. Под конец и я едва не расхохотался. Но, поскольку тюрьма явно не маячила, можно было не стесняться — остального все равно было не поправить. Назавтра приходит ко мне в лабораторию наш молоденький переводчик — велят мне явиться опять на какой-то синклит, в узком кругу.
Прихожу, мне говорят: «Сейчас мы вам зачитаем письмо, которое направляем в Москву в ваш институт». Кто-то, видно, шибко умный придумал такую страшную кару. Все встали, будто смертный приговор зачитывают. Трагическим голос зачитали какую-то глупейшую бумагу. Я там просто монстр! Я в душе рассмеялся — представил, как эта дичь приходит в наш институт. Потом встречаю переводчика, говорю: «Пойди, скажи начальнику и парторгу, пусть придут ко мне завтра в 9.30 в мою лабораторию, я им зачитаю письма, которые направляю в их институты».
Бедняга совсем приуныл — что же такое происходит.
Много за оставшееся время они еще глупостей придумали. Например, получили мой отчет о работе, там список моих публикаций — в соавторстве с кубинцами. Что-то около 17 штук, много было мелких методических работ, приспособление методов биохимии к сахарным проблемам. Начальник и парторг требуют, в присутствии председателя профкома, представить справку, какова доля моего личного участия в каждой публикации. Мол, примазался я к бессловесным кубинским соавторам. Думали, наверное, что я впаду в истерику от их оскорбительных намеков. Я сделал официальную справку, несу им нарочно вторую копию. В такой-то работе моя доля 17,32%, в другой 13,04% и т.д. В истерику как раз впал начальник:
— Как вы могли с такой точностью подсчитать долю участия?
— Трудно было, но постарался. А в каком месте вы видите ошибку?
— Вы занимаетесь профанацией, и мы вам это еще добавим в характеристику.
Прямо как дети, а ведь профессора. Возможно, неплохие специалисты. Наконец, заключительное собрание у консула, утверждение характеристики. Там уж мне слова не давали, обиженные начальники оттянулись со вкусом. Консул, который в Сантьяго от скуки помирал, был очень доволен. Напоследок говорит:
— Вот видите, как вас оценивает коллектив. Да-а, товарищ Кара-Мурза... У нас есть сведения, что вы должны были ехать на работу в Париж, в ЮНЕСКО. Вынужден вас огорчить. С такой характеристикой за границу вам больше ездить не придется. Разве только во Вьетнам.
Тут уж я смог патетически ответить:
— Поехать во Вьетнам, на передовую — высокая честь для каждого советского человека. А вы, Павел Сергеевич, похоже, считаете это наказанием. Как это понимать?
Консул даже крякнул от удовольствия,— мол, как чешет, стервец. Так что с ним мы расстались друзьями.
А насчет Парижа был такой мелкий случай, который я тут же забыл. Как-то наш преподаватель-металлист пристыдил меня за то, что я не знаю, какими ресурсами цветных металлов располагает СССР,— я сказал, что хорошо бы нам делать такой ширпотреб, как американцы. Я зашел в университетскую библиотеку и взял большой том международной статистики — ликвидировать свою безграмотность. В автобусе меня кто-то спросил, что это я, химик, мировой статистикой увлекся. Что-то надо было ответить, и я говорю: «А разве вы не знаете? Я же отсюда еду в Париж, буду в ЮНЕСКО работать». Кажется, ясно, что хохма. Оказывается, приняли всерьез и запомнили. В общем, напоследок мы повеселились и на характеристику решили наплевать — черт с ней, с заграницей. Настроение было прекрасное.
Вся эта история ясно показала, что нечего человеку трястись от страха перед системой. Вовсе она уже была не всесильна, и если ты брыкаешься, ничего тебе сделать не могут. Надо только иметь крепкий тыл — не делать самому гадостей, которыми тебя можно шантажировать, и не ожидать каких-то добавочных благ. Люди слабы, когда хотят урвать что-то лишнее и клюют на соблазн мелкой коррупции, который подсовывает начальник из подленьких. Тогда, конечно, ты на крючке.
Для всей моей дальнейшей жизни этот опыт имел очень большое значение. Не надо бояться! Все эти разговоры о монолитности, иррациональности и жестокости системы, которая якобы может запросто перемолоть любого, – чушь. Это неврастенический страх. Тоталитаризм отошел в историю — независимо от воли начальников, они вовсе не всесильны. Тоталитаризм возникает лишь тогда, когда он в нас самих, когда мы нутром ощущаем его необходимость. А если мы чувствуем, что он не нужен, неразумен, то и не действуют угрожающие маски начальника и парторга. Они могут не дать тебе каких-то благ, но они не могут отнять у тебя твои главные права. Долой страх, только не клюй на приманку!
Кстати, дальнейшее лишь подтвердило этот вывод. Это уже не такая важная история, но забавная.
Уехав из Сантьяго, я надолго застрял в Гаване — мне в Москве по халатности не дали обратного билета, т.к. прибыл морем. Это была райская жизнь. Удовольствия от бассейна, прогулки. А днем уезжал в Национальный центр научных исследований, работал в роскошной лаборатории. Сказка! Здание изумительной красоты, построено молодым шведским архитектором, который явно был в ударе — соединил форму ладьи викингов с китайской пагодой. Центр этот только вставал на ноги, большую роль в его организации играл Хуан Бланко, «советский испанец». Он был видным летчиком-республиканцем, крупным командиром ВВС республики. После войны уехал в СССР, выучился на химика, стал видным ученым — и вот, приехал на Кубу создавать этот научный центр. Людей там не хватало, он меня давно знал и был рад, что я пришел поработать, оживил лабораторию. За месяц удалось много сделать — еще бы, с такой аппаратурой.
Как-то, гуляя по Гаване, я проходил мимо советского посольства и подумал: а не зайти ли мне поговорить о моей характеристике. Тут я никого лично не обидел, может, спокойно разберутся. Надежд на это я никаких не питал, но и греха гордыни на душу брать не хотелось. Зашел к секретарю парторганизации «всея Кубы». Это была важная фигура, что-то вроде «парторга ЦК», какие бывали в 30-е годы. Встретил меня спокойный и умный человек. Дело мое он знал — «с той стороны». Попросил изложить мою версию. Я изложил. Про мои технические предложения кубинцам он тоже какие-то сигналы имел, но сразу сказал, что это глупость, об этом и не говорили. Прочитал характеристику. Спросил, что имелось в виду под «неправильной политической ориентацией». Ничего не имелось, просто штамп. Он это тут же вычеркнул, как и «несамокритичность». Поймите, говорит, что трудно людям за границей жить, стресс, вот и создают проблемы на ровном месте. Но «неправильное личное поведение» это, говорит, правильно сказано. Вы молодой человек, а полезли в бутылку, стали оскорблять людей гораздо старше вас. Это вам упрек разумный. Что ж, я не мог не согласиться.
Кроме того, мы с ним поговорили о том, как следовало бы улучшить организацию научной помощи Кубе. Через год он был в Москве, нашел меня, и мы с ним снова на эту тему долго говорили. Задача нам была ясна, и средства для нее были, но многое упиралось в систему управления внутри СССР, а это менялось медленно. Но, конечно, менялось, и в лучшую сторону — да потом все покатилось не туда, а к перестройке.
15 комментариев or Оставить комментарий
Да, все было спокойно…
Приехал новый состав группы преподавателей, все очень симпатичные, много биологов и биохимиков. Я им помогал — и методами, и реактивами, свел с нужными людьми и т.д. К тому же вел семинары для них — вводил в курс кубинской жизни, и все были довольны. Однако начальство, где-то в темной келье, вынашивало планы. Месяца за три до отъезда совершался ритуал обсуждения характеристики. Потом она обсуждалась и утверждалась у консула, потом в посольстве в Гаване, потом отсылалась в личное дело в Москву. Всегда это проходило гладко и вообще незаметно. Стандартный текст, подписи, номер протокола. Читать дальше...Свернуть )
12 комментариев or Оставить комментарий
Думаю, все, кто работал на Кубе, получили ценный жизненный опыт (во многих планах). Но молодые – особенно. Нас как будто забросили в неведомый мир, и мы, с советским багажом, стереотипами и предрассудками должны были быстро разглядеть, понять и определиться в этой реальности. Был такой страшный фильм: на стене висит странная картина с необычным ландшафтом, и человек входит в эту картину. Читать дальше...Свернуть )
Но дело в том, что странность, иногда пугающая, исходила не от Кубы и ее людей, а от небольшой общности наших соотечественников. Попавшие в иной мир, все мы были на взводе, с измененным сознанием, у кого как. Стресс придает силы, но иногда толкает эти силы по странным направлениям. «Советский человек на Кубе» – жесткий эксперимент над выборкой советских людей, и особенно молодых.
В СССР в университете и лаборатории мы существовали, как в «башне слоновой кости»: книги, приборы, вещества и реакции, братские отношения – тогда так было. Это у молодежи. Но и во всей массе «обычных людей» отношения были спокойными, конфликты «наверху» нас не трогали. Это был период «застоя» и даже «бесконфликтности».
Как раз на Кубе у меня был первый в жизни серьезный конфликт (не считая детские стычки с приятелями). В воспоминаниях о Кубе я сомневался – рассказывать ли об этом инциденте. Решил, что стоит. Этот эпизод дал мне возможность на опыте прощупать репрессивную силу и намерения советской системы. Мы в нашей теплице много фантазировали на эту тему, сами чувствуя, что создаем мифы. А тут – реальность, но в мягком варианте, без потерь, например, для меня как экспериментатора. Для моей дальнейшей жизни опыт был полезен, хочу им поделиться, хотя это уже история.
Этот опыт длился долго и вовлек в действие многие механизмы нашей системы. Поэтому какое-то полезное знание дает и разрушает мифы. Мне это было полезно тем, что я вроде бы все делал правильно, но вскоре понимал, что делал глупости. Поэтому тот, кто начал это читать, должен прочесть до конца. Это дней на пять.
История такая: я, вопреки моим желаниям и моему характеру, вошел в сильный конфликт с начальством советской группы специалистов, с секретарями парторганизации — как группы университета, так и провинции, и даже с консулом (как говорили, он же был и от КГБ). Такая вещь за границей — ЧП, поэтому оказалось втянутым и начальство более высокого уровня.
Когда я приехал (1966 г.), у меня установились прекрасные отношения со всеми советскими коллегами. Большинство их было из Ленинграда. Начались между нами трения по пустячному поводу. Кроме меня, в университете был еще один советский преподаватель-химик, с химфака МГУ, на 2-3 года старше меня. Человек мрачный и, видимо, в быту не очень-то приятный. Вот на него коллеги и начальство заимели зуб — по чисто личным причинам. Чем-то он их допек, еще до моего приезда. Приходит он ко мне и говорит: «Помоги, как химик химику. Хотят меня сожрать, ставят на партсобрании вопрос о моей работе. Говорят, я предложил кубинцам плохие темы исследований». Я на партсобрании еще никогда не был – собрание и собрание. Посмотрел я его темы — все нормально, как химик он имел высокий уровень, хотя таких занудливых химиков немного найдется. Ладно, говорю, пойду на партсобрание, поддержу тебя.
Пришел. Публика интеллигентная, ведь Ленинград — наша Европа. Думаю, договоримся. Выступаю, как обычно в лаборатории, чуть шутливо. Говорю: бросьте, дорогие товарищи, к его темам привязываться, темы тут не при чем. Вы все тут, говорю, вообще не химики, как можете судить, какая тема хороша, а какая плоха. К моему удивлению, эти разумные слова у начальства вызвали очень болезненную реакцию: «Как это не можем судить! И можем, и обязаны судить, на то мы и парторганизация».
Я им опять по-хорошему говорю: «Тогда давайте проведем эксперимент. Я тут на бумажке написал пять нормальных, разумных исследовательских тем — и пять идиотских тем, заведомо абсурдных. Пусть каждый член КПСС отметит крестиком те темы, которые он считает разумными. А потом мы посмотрим, пришла ли парторганизация к единому мнению». Это уж совсем очевидно разумное предложение привело начальство в ярость. Даже удивительно было увидеть такой темперамент у ленинградской профессуры. «Вы нам тут цирк из партсобрания не устраивайте!» — кричат. Но вопрос о темах мрачного химика с повестки сняли.
И надо же так случиться, что он хоть и был занудой, но был не дурак. Каким-то образом он со всеми помирился и даже стал приятелем — получил прекрасную характеристику и уехал себе спокойно в Москву. И еще зарекомендовал себя как защитник советских ценностей на переднем фронте идеологической борьбы. Мы с ним читали химикам лекции, каждый свой курс. И приходят ко мне студенты, активисты из Союза молодежи — на него жаловаться. Он на экзамене всех заставляет наизусть пересказать ленинское определение материи. Кто не может — ставит двойку. Я говорю: пойдемте вместе к нему, разберемся.
Он говорит: «Тот, кто не знает ленинского определения материи, не может понять неорганическую химию». Я ему по-русски: «Ты что, Вадим, тра-та-та?» Я такого идиотизма в СССР ни разу не встречал. Кубинские студенты нашего русского разговора, тем более с древними словами, не поняли и снова заныли: «Мы ничего усвоить не можем. Может быть, вы нам плохо перевели? Что это такое — “данная нам в ощущении”? Кем данная?»
Тут уж не смог я его поддержать, при всем моем уважении и к Ленину, и к материи. Потом, слышу, он парторгу жалуется — на кубинцев. Ленинское определение материи не хотят учить! Вот, мол, тебе и социалистическая революция... Я так до сих пор и не знаю, всерьез он это или ваньку валял. Уж больно натурально.
В общем, уехал он, а всю свою нерастраченную злость начальство обратило на меня. Как раз весь старый состав преподавателей сменялся, а начальство оставалось. Только старый парторг университета уезжал. Добрый мужик был, из Запорожья, металлист. Он накануне отъезда мне сказал: «Будь поосторожнее, решили тебя сожрать». Вот термин, раньше не слыхал.
Я удивился: «Что они на меня могут навесить?» Он говорит: «Ты какие-то технические предложения кубинцам писал. Пока что только это. Ты бы лучше наладил с ними отношения». Ну, думаю, это ерунда. Я эти предложения подавал через советское представительство, там и должны были решать, передавать их или нет нашим кубинским друзьям. А устные предложения ищи-свищи.
И все было спокойно. Думаю, забыли, остыли или разумно рассудили.
42 комментария or Оставить комментарий
К началу 70-х годов экономическая политика на Кубе еще не устоялась, иногда происходили непонятные шараханья из стороны в сторону. Вернее, непонятны они были нам, далеким от конкретных деталей процесса. Еще в 1968 г. много было частных лавочек, где продавались овощи, фрукты, причем очень дешево. По улицам мулы тащили тележки, окрестные огородники привозили свой продукт. Кричали, созывали покупателей — спускайся и бери. Когда я приехал в 1970 г., многое изменилось, и это были, говорят, самые тяжелые годы (до краха СССР, разумеется). Не было ни зелени, ни овощей. А у меня дочка маленькая, да и сын был на подходе.
Поселили нас на вилле в предместье Гаваны, рядом с Национальным научным центром. Что делать? Я скрепя сердце распахал киркой и лопатой шикарную лужайку перед верандой, сделал грядки и засеял — помидоры, морковь, капуста. По ведру помидоров утром собирал. Потом и соседи-кубинцы так стали делать. Но летом ничто из знакомых нам культур не росло. Непонятно почему — то же солнце, та же температура. Вырастет чуть-чуть — и хиреет.Читать дальше...Свернуть )
34 комментария or Оставить комментарий
60-е годы: как на нас стало наступать невежество. Так назвал этот эпизод, как-то меня пронял.

Когда я работал на Кубе (1966-68), довелось мне побывать на кухне отеля «Гавана Либре» (бывший «Хилтон»). Надо было продержать какой-то реактив в холодильнике, точно не помню. На кухне все из нержавеющей стали и латуни, вечером все обдают из шлангов перегретым паром – чистота, некуда таракану спрятаться! Я вернулся в Сантьяго и говорю нашему преподавателю-металлисту: молодцы американцы, вот и нам бы так. Он удивился: «Ты что, спятил? У нас такая нержавеющая сталь идет только на самую ответственную технику, кто же отпустит ее тебе для кухонь! Мы и так специальную сталь прикупаем за золото. А еще химик!». Стыдно мне стало, полез я в справочники. Смотрю: один американец потребляет в восемь раз больше меди, чем житель СССР. В восемь раз! Вот откуда и латунь, и медные ручки на дверях. Медь и олово из Чили и Боливии. А мы медь ковыряем в вечной мерзлоте Норильска, дверные ручки из нее делать – значит жить не по средствам. Такая мелочь, а глаза мне прочистила.Читать дальше...Свернуть )
24 комментария or Оставить комментарий
Когда говорят о репрессиях на Кубе, о нарушении прав человека, это надо встраивать в совсем другой контекст, нежели, например, у нас. Слово то же, а смысл другой. Нас возил на машине Карлос, красивый парень, сын генерала при Батисте, которого расстреляли после победы революции. Карлос очень гордый был, и было бы немыслимо, чтобы кто-нибудь помянул ему старое.
Но режим был строгий, и трагедий возникало немало, особенно в связи с выездом, эмиграцией, разрывом родственников. У одной преподавательницы возник роман с бельгийцем, где-то на конференции познакомились. Он и в Сантьяго приезжал, симпатичный человек. Решили жениться, она подала заявление на выезд, уволилась из университета — но ее не выпускают, пока сыновья не отслужат в армии, как раз их возраст подходил. Бельгиец уехал, и эта связь как-то угасла. На нее было тяжело смотреть.
Но при всей строгости и тяжести норм не было такого, чтобы мытарить людей сверх этих норм. Я вращался в тех кругах, где было довольно много «антикастристов». Ведешь себя в рамках уговоренного минимума лояльности — тебя не трогают. А болтать — болтали свободно. Социальная база режима была достаточно прочной, что на болтовню можно было не обращать внимания.Читать дальше...Свернуть )
17 комментариев or Оставить комментарий
После революции на Кубе создали институт местного самоуправления – Комитеты защиты революции (CDR). Я о них писал и выкладывал кое-что с испанских сайтов в 2012 г.: http://sg-karamurza.livejournal.com/122301.html.
Тогда я ими не интересовался, их повстанцы учредили сразу, войдя в Гавану – не имея ни органов власти, ни партии. Это странно: на митингах людям понятно и убедительно объяснили, и люди разных слоев быстро организовались. И в 1966 г. никто о них не говорил, как будто они всегда были. У нас были Советы и фабзавкомы, продукты общины, большие коллективы и на базе производства. А CDR – комитеты населения квартала. Они быстро взяли на себя много функций, как будто всегда были хозяевами. Публика очень гетерогенная, а договаривались. Я часто вечерами шел и видел их собрания – двери открывали для прохлады. Ни разу не слышал, чтоб орали, хотя упорно разбирали доводы.
У меня есть соображения, но очень рискованные. Недавний опыт антиколониальной войны с Испанией на подъеме национального Просвещения (литературы, науки и музыки), после чего вторжение США и всплеск национального чувства и патриотизма; расселение крестьян не по деревням, а по «ранчо» (хуторки, но близко); и опыт африканских рабов. Они, как и в США, создали свою сложную систему труда и быта. См. книгу в жанре клиоистории: Р. Фогель «Время на кресте», Нобелевская премия 1993 г.; настоятельно рекомендую всем ее читать, она многих отшатнет от нашей «либеральной реформы». Хоть в интернете можно почитать об этой книге.
На Кубе в конце ХIХ в. рабы массами убегали с плантаций и строили в лесах свои деревни (palenque), жили в состоянии самоорганизации и уходили в войска Антонио Масео. Когда я прибыл на Кубу, еще были живы такие беглые рабы-повстанцы (cimarron), и его рассказы снимали как фильм и вышла книга. Это мои гипотезы, а факт, что в афро-кубинских общностях высока культура рассуждений и компромиссов.
Еще удивительно, что сеть CDR не была связана жесткими партийными нормами, установки давал Кастро на митингах, а в каждом комитете было возможно творчество. Уже в 1966 г. CDR работали вместе с государством, и качество было хорошее. Наверное, постепенно новые институты брали на себя профессиональные функции, но в первую декаду после революции CDR, думаю, сделали великое дело. Уже то замечательно, что некоторые ветви революции после сдвига новой власти к союзу СССР пытались начать партизанскую войну, но никакой возможности создать вооруженное подполье CDR не дали.
А вот маленький эпизод.
В деревнях на востоке Кубы делают особый напиток типа кваса — пру. Размалывают какой-то корень, заквашивают дрожжами с сахаром, и готово. Вкус и аромат неповторимые. Когда мы работали на тростнике, пру давало нам простое и грубое наслаждение. Деревенский прусеро поставил свое коммерческое предприятие на перекрестке дорог, по которым мы расходились на поля в темноте, в 5 утра, трясясь от холода, и возвращались на обед в полдень, содрогаясь от солнца. Вот в этот момент все тянулись к навесу из пальмовых ветвей, отдавали монету и получали литровый стакан пру со льдом. Второй стакан — когда снова шли на поле в три часа дня.
Узнав, что я из СССР, прусеро не раз заводил со мной разговор — возможно ли такое, что у нас реки покрыты льдом? Подходи с ведром и наколи, сколько хочешь? Прямо так — ни платить, ни спрашивать не надо? Слушал он недоверчиво. Сам он по утрам ходил с тележкой к железной дороге, и там поезд на момент притормаживал, и из вагона-рефрижератора ему кидали блок льда в 50 кг. За что он ежемесячно вносил сумму, которую мог бы сэкономить, если бы их речка была, как и в СССР, покрыта льдом.
Но как-то в полдень, когда мы молча глотали холодный пру, подъехал верхом на худой кляче, подстелив под себя мешок, беззубый негр-старик. Он был из тех гаитянцев, которые контрабандой приплывали рубить тростник за бесценок, а после революции остались на Кубе. Говорил он на своем гаитянско-афрокубинском наречии, очень скупо и красноречиво. Хоть и не было у него ни одного зуба, речь его была понятна. Уборка тростника затягивается, рук не хватает, и местный комитет защиты революции велит прусеро на время свернуть свою торговлю и влиться в ряды мачетеро. Мужик он здоровый и умелый, рубить будет за троих.
Прусеро чуть не зарыдал — бросить торговлю на пике благоприятной конъюнктуры, при монопольном положении на рынке! «Я же выполняю социальную функцию!» — закричал он, вперемешку с мягкими кубинскими ругательствами, и протянул руки к толпе университетских преподавателей за поддержкой. Но поддержки не получил, все пили свой последний стакан молча. Старик дернул за веревки, служившие ему поводьями, разбудил свою заснувшую кобылу, и уехал.
Больше мне пру попить в жизни не довелось. Уже назавтра прусеро рубил тростник невдалеке от меня, действительно за троих. Видимо, это было ему не трудно, потому что у него оставалось время, чтобы постоянно рассказывать анекдоты, которым он сам радовался и смеялся больше всех.

* * *
В 1967 г. на Кубе создавалась единая партия — по типу КПСС. В нее влились бывшие члены просоветской марксистской партии, которая строго следовала теории и активного участия в вооруженной борьбе не принимала, члены других бывших подпольных революционных движений. Я с ними подружился, хотя ни советская, ни кубинская реальность в их теории не влезали, но я не спорил.
Но главное, в партию собирались уже новые люди, сложившиеся после революции. До появления партии связующей структурой политической системы на Кубе были органы прямой демократии — комитеты защиты революции (CDR). Полезно было бы их опыт изучить и понять. Что-то подобное и у нас появится, если нынешний хаос станет нестерпимым, а цельной обобщающей идеологии еще не созреет.
CDR были везде и объединяли самых разных людей, согласных лишь в одном — защитить страну, избежать гражданской войны и обеспечить действие простых принципов справедливости. Идеология размытая, но в таком положении достаточная. Правда, для существования такой системы нужна большая терпимость в людях и способность к рассуждениям и диалогу. Кубинцы — прирожденные ораторы и любят выслушать мнение другого, если он его хорошо излагает. Мы же слишком устремлены к истине и странные суждения слушать не хотим.
Но, конечно, для выработки и выполнения больших программ развития на Кубе нужна была партия, это все понимали. Мы в СССР стали охаивать и разрушать единую партию потому, что страх войны прошел, и развитие казалось обеспеченным (а точнее, многим оно стало казаться ненужным, поверили в какую-то волшебную палочку и скатерть-самобранку, которую мессия вроде Горбачева принесет). В общем, на Кубе стали проходить собрания, на которых обсуждались кандидатуры тех, кто подал заявления в партию. Поскольку партии не было, в партию принимали (точнее, наоборот — отправляли) на общих собраниях трудового коллектива.
Как-то я в университете пошел в мастерские, а там как раз такое собрание. Подал заявление молодой инженер Гонсалес, я его помнил по рубке тростника. Я сел послушать. Вел собрание какой-то хмурый «кадровый работник», видимо, из старых подпольщиков. Кандидат изложил свои установки, ему задали вопросы, что он делал «до падения тирана» и пр. Потом стали обсуждать. Встает старик, токарь. Я, говорит, отвергаю его кандидатуру, не место ему в партии. Потребовали от него доводов. Он говорит:
— Гонсалес — хороший работник и честный человек. Но в партию его брать нельзя, потому что он способен человека обидеть, а это для партии опасно.
— Как он вас обидел?
— Я деталь испортил, а он подходит и говорит: «Ты халтурщик, ты ценную деталь запорол».
— Так он прав был или нет? Вы испортили деталь?
— Я не отрицаю, как инженер он был прав, я по халатности работу запорол. Но ведь он меня обидел. Я же вдвое старше его, а он мне такое говорит. Он обязан был найти другой способ наказания, необидный.
Поднялся спор, и мне он показался интересным. Все соглашались с тем, что старик работал спустя рукава, и его следовало наказать. Вот, попробуй найти способ наказать, но так, чтобы не обидеть. Инженера этого в партию рекомендовали, хотя не без оговорок.
Вообще проблема «не обидеть» была на Кубе поставлена как большая национальная проблема, нам это было непривычно.
35 комментариев or Оставить комментарий
В Сантьяго в 1966 г. я подружился с Педро Собератом, подводником из их аналога ДОСААФа. Он был тренером команды подводной охоты Кубы (она была чемпионом Латинской Америки), он брал меня на соревнования и обходили на катере восточное побережье в поисках разных морских моллюсков. Он мечтал создать группу подводной археологии. Около Сантьяго много испанских кораблей было потоплено, еще колониальных времен. Он с друзьями ныряли, даже пушки доставали с кораблей (при Батисте их чуть не арестовали — решили, что собираются чугунную пушку восстановить и к Фиделю отправить).
Для начала надо было наладить съемки. А я как раз привез из Москвы бокс для подводной съемки, перед отъездом друзья подарили. Я решил отдать ему бокс, все равно понял, что времени у меня не будет. Попробовали — прекрасно снимает, но сломался мой аппарат «Зенит» для этого бокса. Педро говорит: «Здесь есть один советский товарищ, Пабло, прекрасный мастер. Он у нас в Сьерра-Маэстра ведал радиостанцией. Поехали к нему, он починит». Надо же, думаю, мы и слыхом не слыхивали, что в Сьерра-Маэстра у Фиделя был наш радист. Вечером поехали, куда-то на окраину. Где же, думаю, здесь советские живут? Я же все их места обитания знаю.
Приехали. Обычный кубинский домик, выходит Пабло, столь же обычный кубинец. Заходим, Педро ему объясняет — и Пабло переходит на русский язык, правда, скованный. С трудом говорит, но прилично. Потом зовет: «Мама!» Выходит старушка, в русском платье, лицом совершенно русская. После 1917 г. девочкой уехала с родителями из Ярославля, осели на Кубе, Пабло ее сын. Обрадовалась случаю поговорить на русском языке, нисколько его не утратила. Видно, много читает.
Я потом в машине говорю Педро: «Вы знаете, что советский — это не то же самое, что русский». Он удивился: «Да? А в чем же разница?».
Значит, радистом у партизан Фиделя был русский Павел, которого кубинцы зовут «совьетико»...
Русских на Кубе было не так много, но все же заметное число. Приедешь в какой-нибудь городок, тебе говорят: «У нас есть один старый совьетико, сапожник». А как-то в гостинице, в Гаване, пришли ко мне приятели-кубинцы, только что вернувшиеся из Москвы, из МГУ. Я заказал обед в номер, старик-официант прикатил столик с обедом. Я смотрю и говорю по-русски: «Видно, кофе-то он забыл». А старик мне по-русски же отвечает: «Кофейник в печке, чтобы не остыл» — под столиком маленькая печка укреплена.Читать дальше...Свернуть )
12 комментариев or Оставить комментарий
После того, как меня поводили по сахарным заводам и заинтересовали химическими проблемами сахара, я стал много ездить по Кубе на совещания специалистов. Возникли трения — с советскими экспертами и частью молодых кубинцев. Наши сахарники из Киева, очень хорошие люди, категорически не желали знать новых методов молекулярной биологии, заведомо эффективных для решения проблем сахарной промышленности. Это меня по молодости лет удивляло, а дело было в том, что они этих методов не знали и боялись за свое положение экспертов. При этом ставили себя в глупое положение. Им подпевала и часть кубинцев. Читать дальше...Свернуть )
Как-то на совещании одна такая молодая дура из Гаваны начала поучать: «Мы должны решать проблемы производства, а не увлекаться всякими изощренными методами» (я предлагал быстро решить одну проблему с использованием радиоактивных изотопов). Я говорю: «Это демагогия». Я не знал, что «демагог» у них в то время было слишком ругательное политическое слово, и поднялся целый скандал.
Наш факультет в Сантьяго даже запросил стенограмму того совещания, изучил ее и признал, что я был прав, а та девица — действительно демагог. Это потом мне декан рассказала. Мы, говорит, не можем допустить, чтобы нашего представителя шельмовали — это меня. В целом же технические совещания были таковы, что на них можно было высказываться по существу.
Я за тот год много технических записок подготовил (больше десятка) – для отдыха час просматривал литературу, а вечером писал короткие предложения. Некоторые инновации, как показал последующий опыт, были весьма разумными. Например, тогда в США были опубликованы результаты больших исследований влияния газового состава на скорость созревания фруктов и овощей. Я сходил в порт, поговорил с нашими моряками. Они говорят, что им ничего не стоит герметизировать трюмы и контролировать состав атмосферы. Зимой прекрасные кубинские помидоры вполне можно было бы гнать в СССР.
Предлагал я создать передвижные лаборатории с современными приборами для анализа, чтобы объезжали сахарные заводы и надежно измеряли некоторые важные параметры производства, которые довольно сильно влияли на процесс, но до этого не измерялись из-за трудностей анализа. Когда кончился мой срок и я собрался уезжать, приехал молодой парень из министерства сахарной промышленности и стал уговаривать меня остаться — налаживать такие лаборатории. Мы, говорит, дадим тебе маленький самолет — облетать заводы. Я эти самолетики видел, и очень было соблазнительно, но надо было возвращаться в свою лабораторию в Москве, и уже на 5 месяцев перебрал.
За эти записки мне в характеристику впаяли обвинение в запретной передаче технической информации иностранному государству. Но это другая история, ценный опыт.

***

На Кубе тогда шло становление современной научной системы, наблюдать за этим было интересно. Дух научности, как бородавка, может сесть, на кого захочет. Есть страны, которые вкладывают уйму денег — и ничего не получается. И люди есть, и институты, но духа нет, все как-то вяло. В кубинцах такой дух был в ХIХ веке, а потом после революция. Он в конце 1990-х гг. еще был силен (сейчас не знаю). Уже в конце 60-х годов были видны «зародыши» блестящих работ. А главное, была цепкость. Как появляется толковый специалист, его прямо облепляют. Я приехал из очень сильной лаборатории, да к тому же знал язык. Множество людей приходило — посоветоваться, посмотреть, что-то освоить.
В период между сафрами — мертвый сезон на сахарных заводах. А там есть лаборатории контроля, два-три химика-техника. Я говорю: присылайте их к нам, в университет. И нам помогут, и небольшие исследовательские проекты будут проводить, по обновлению методов анализа. Так и стали делать. Нам в университете было большое подспорье, а у девушек-техников большой энтузиазм возник. Замечательно работали, и все сделали неплохие работы — приспосабливали современные методы большой науки для целей анализа в сахарном производстве. Дело было верное, только работай. Все выступили на научном конгрессе. Кое-кто из них потом эмигрировал и, как писали, очень хорошо устроились в США благодаря этому опыту.
Среди молодых кубинцев я тогда выделил бы такие категории. Во-первых, те, кто учился в элитарных западных университетах (Куба старалась посылать в разные места). Эти осваивались на Кубе с большим трудом. Им казалось, что работать продуктивно в таких бедных лабораториях нельзя. Даже в Национальном центре научных исследований, который по сравнению с нашей московской лабораторией в АН СССР был роскошным учреждением. Зайдешь к таким «западным» ученикам — сидят, ноги на стол и магнитофон свой кассетный крутят. Мол, реактивов и приборов нужных нет.
Другая категория – выпускники советских вузов. Они были в этом смысле покрепче, их бедность не пугала, умели наладить работу. Среди тех, кто учился на Кубе, тоже было заметное разделение. Дети интеллигентов, казалось бы, должны были стать главной силой. Но в них я замечал какой-то комплекс неполноценности, думаю, унаследованный от отцов. Они как-то не верили, что на Кубе может быть сильная наука, робели. И трудно было убедить.
Но зато ребята из трудовых семей, часто вечерники, стали просто чудесными кадрами. Их не волновал статус и престиж в глазах «мировой науки». Они видели проблему — и искали способ ее решить. С теми средствами, какие есть. И проявляли замечательную изобретательность и способность к обучению. Кстати, лучшим институтом Академии наук Кубы стал Институт генетики сахарного тростника, но среди его сотрудников не было тогда ни одного с высшим образованием. Только несколько советских генетиков-консультантов — и молодые кубинцы из техникума. Уже через 2 года были поля фантастического тростника. Наслаждение было рубить.
У кубинцев была исследовательская и изобретательская жилка. Например, они вместе с нашими специалистами (Люберецкий завод им. А.В. Ухтомского) сделали комбайн для рубки тростника. При этом решили проблему, которая никому не давалась. Куст тростника такой мощный, что вокруг корней образуется кочка. А ножи комбайна должны срезать тростник вровень с землей, но не зарываться — они должны следовать профилю почвы, и это было трудно. Во время Международного конгресса сахарников устроили показательную работу этого комбайна. Собралось человек пятьдесят с киноаппаратами — из Австралии, Японии, Южной Африки, США — из стран, где выращивают тростник или производят машины. Комбайн прошелся по полю — блеск! Те, кто знали, каково рубить тростник мачете, были глубоко взволнованы. А иностранцы кинулись к машине, стали совать под нее свои киноаппараты и стрекотать ими — крутить и вертеть ими с нажатым спуском. Отснимут пленку, перезарядят — и снова. Старались устройство режущей системы заснять.
Потом, уже в 1972 г., на Кубе наладили патентную службу, я был знаком с ее организатором, он мне много интересного рассказал (он учился в США у Василия Леонтьева, и тот своим ученикам высказывал важные суждения о советской экономике и плановой системе — то, что наши реформаторы никогда не напечатают).
Когда я в 1970—1972 гг., работал уже в Гаване, один из моих учеников сделал прекрасную работу (на степень магистра). Я горжусь, что в ней участвовал. Я предложил общий план, но у него родились такие сильные идеи, что исследование получилось выдающееся. Мы изучали процесс почернения сахара при хранении. Это была большая проблема: на складе огромные кучи сахара начинали разогреваться и чернеть. Цена резко снижалась, Куба платила штрафы, а иногда процесс приобретал характер взрыва — огромная куча в тысячи тонн превращалась в вулкан, из которого вырывалась раскаленная лава черного расплавленного сахара.
С самыми недорогими средствами (впро¬чем, не без изотопов), этот парень четко описал химическую динамику процесса и влияние на него исходного состава сахара-сырца. И обнаружил несколько цепных самоускоряющихся реакций. Продолжая работу, он пришел к парадоксальному выводу, что традиционное стремление производственников получить как можно более светлый сахар как раз и приводит к сохранению в нем бесцветных, но очень активных соединений, которые уже на складе разгоняют процесс разрушения. Напротив, добавляя в процессе варки некоторые копеечные вещества, можно загнать этот процесс в тупик, связав активные бесцветные предшественники в стабильные, но слегка окрашенные вещества. Он нашел способ элегантно управлять большой и сложной системой реакций, но вступил в конфликт с традиционными критериями. Зато оформили несколько патентов в США. Я уже в Москве описал эту работу в журнале «Химия и жизнь», она интересна в общем смысле. Если найду, выложу.
Парень этот был из семьи рабочего (автослесаря), кончил вечерний вуз и не слишком грамотно писал по-испански. В жюри, которое обсуждало его диссертацию, был итальянский профессор, специалист по полимерам. Он стал рьяно возражать против присуждения степени. Во-первых, говорит, методы очень просты (для большого количества проб применялись стандартные анализы, которые как раз и делали техники с сахарного завода,— для целей работы этого было достаточно). Во-вторых, много орфографических ошибок (я выправлял, но много пропустил). А этот профессор заладил: «Стандарты научности, стандарты научности, нельзя снижать уровень...».
Я рассвирепел, как редко со мной бывало в жизни. Ах ты, думаю, гад. А еще левый экстремист! Сцепились мы, да в присутствии всего ученого совета (обсуждение шло в отдельном зале, куда совет «удалился на совещание»). Почти час спорили, доходя до взаимных политических оскорблений. Всем видно, что работа выдающаяся — а он ни в какую (члены жюри имели право вето). При этом актовый зал был полный — это была первая серия защит. И все там притихли, недоумевают — что же там происходит, в совещательной комнате. Я его все-таки переспорил, да еще предупредил ученый совет — будете таким критериям следовать, загубите свою национальную науку.
Наблюдая эту работу, да и некоторых других и старых, и молодых кубинских исследователей, я подумал, что и у них распространен тот стиль научного мышления, который я про себя называл «русским» (а потом увидел в литературе). Этот стиль, правда, и у западных ученых встречается, но как что-то редкое, особенное. А у русских часто, иначе бы ничего не вышло, просто средств бы не хватило на тот объем работы, который русская (и особенно советская) наука сделала. Суть этого стиля я бы выразил так: склонность делать широкие обобщения при большой нехватке эмпирического материала. Не всегда, конечно, это плодотворно, много бывает неудачных «фантазий» и «бредовых идей», но ум тренируется — и удачные работы с лихвой окупают неудачи коллег.
Поработав на Кубе, я стал думать, что этот стиль возникает там, где ученый не слишком скован идеологическими догмами «научной метрополии». То есть, он знает эти догмы, уважает их, но находится на периферии мирового научного сообщества и может не бояться его тяжелой руки. Русские были в таком положении и, похоже, кубинцы тоже. А срочные проблемы решать было надо, и кураж для этого был.
Кроме того, для работы в таком ключе нужно иметь «свободу» выходить, на этапе рождения идей, за рамки того рационализма, который, конечно, необходим ученому, но может и слишком его дисциплинировать. Про русский ум давно было сказано:

Он трезво судит о земле,
В мистической купаясь мгле.

В большой степени то же самое можно было сказать и про кубинцев. Образы, которыми они мыслят, часто парадоксальны (может, сказывается влияние африканской культуры). Мне до Кубы казалось невозможным увидеть Кафку, воплощенного в массовой культуре, а там это бросается в глаза — и в литературе, и в обыденном разговоре. Эта общая способность вывернуть проблему наизнанку и увидеть ее с неожиданной стороны, незащищенной от исследователя, счастливым образом была не задушена в новой научной молодежи, а развита.
У кубинцев, с которыми я общался, было сильно выражено такое свойство. Они были способны на вдохновение: когда мысль работает в каком-то ином измерении, ты входишь в транс. В лаборатории это хорошо видно — но и на поле, и на празднике. И в то же время — вспышки на фоне постоянной глубокой грусти, постоянного размышления о чем-то не вполне земном. Как будто тоска по Испании (и по Африке) навсегда отложилась в характере под действием этого тропического солнца, которое останавливает время.
Как-то в журнале «Курьер ЮНЕСКО» была большая фотография, получившая какой-то главный приз. Называлась она «Размышление» (Meditación), и снято было на ней лицо кубинского крестьянина, присевшего на поле. Я удивился, как мог фотограф ухватить суть того явления, что я и словами-то никак не могу выразить. Вот на этом и поднялась кубинская наука, как только революция создала для этого социальные и экономические условия. Надеюсь, переживет она нынешние трудные времена, как и русская. Надеюсь, но не уверен.
Если бы наше сотрудничество с кубинскими учеными продолжилось подольше, у нас бы могли сложиться замечательные совместные бригады, просто блестящие. Но мы потянулись за Горбачевым — и стал этот русский стиль научного мышления топтать как сапогом окурок.
17 комментариев or Оставить комментарий
Я начал готовиться. Главные блоки будут такие: беседы с кубинцами (разных типов); с латиноамериканцами, европейцами и из США; с соотечественниками в загранице (на Кубе).
Сначала возьму эпизоды из моих заметок, безобидные. А потом придется вытаскивать из памяти и оформлять.
Очень вероятно, что будет неинтересно, тогда свернем. А пока:

– В январе 1972 г. я зашел с дочкой на пляж в Гаване. Никого почти нет — зима. Сидит группа подростков-негров, из «низов общества», крутят магнитофон и на чем свет стоит ругают Кастро — магнитофон у них ленточный, а у какого-то приятеля, уехавшего в США, кассетный. Подсел ко мне старик, убиравший пляж, тоже негр. Расстроен ужасно. «За них ведь боролись, — говорит. — Раньше они вообще на этот пляж войти не могли. А теперь сыты, учатся, работой будут обеспечены — так магнитофон плохой. Вот свиньи».
А я ему говорю: «Наоборот, по ним-то и видно, что вы не зря старались. Раньше им и в голову бы не пришло, что общество и правительство им обязаны дать хороший магнитофон. Общество было для них врагом, и они не ждали от него ничего хорошего. Думали, как бы что у него урвать или ему отомстить. А теперь это люди, которые не воруют и не просят, а требуют. Запросы их искривлены, но это дело времени».
Он удивился, стали разбирать проблему, и старик согласился, но ушел в сомнениях. Да и я подумал, что «дело времени» содержит неопределенность: упустили время, и – прыжок в другую колею.

– Приходит ко мне в лабораторию группа ребят 4-го класса и две учительницы. Говорят: хотим, чтобы вы вели у нас кружок. Ладно, отвечаю. Давайте сделаем кукольный театр и будем с ним ездить по городкам и деревням (я раньше увлекался изготовлением кукол для театра). Посовещались они, выходит карапуз в очках и говорит: нет, будущее Кубы — наука, мы хотим научный кружок. Ну ладно, давайте научный. Стал я им объяснять суть процессов производства сахара — от размола тростника до получения кристаллов. Каждый этап раскрывался через эксперимент с научными методами. Понимали с полуслова сложные вещи — то, что студентам 4-го курса трудно было втолковать. Получилась вся цепочка завода, только в колбочках, центрифуге, хроматограммах — наглядно и увлекательно. Заодно я им рассказывал разные вещи, девочки посередине лаборатории исполняли танцы, а мальчики за шкафом по очереди стригли друг друга моими ножницами (вот мистика вещей: как только США объявили блокаду, во всех домах пропали ножницы — как сквозь землю провалились).
Послали нас на слет школьных кружков. Из всех мест поехали к городку Байамо старые автобусы с детьми. Все наутюженные, причесанные. Кто везет поросят, кто растения, кто конструкции. Все это разместилось на огромном лугу. Когда я увидел, меня охватил ужас. Столпотворение! Прогомонили до вечера, стали развозить на ночлег — по лагерям, построенным для старших школьников, которые по месяцу работают в поле. Привезли нас, мальчиков — в один барак, девочек — в другой. Все учителя женщины, оказался я один взрослый на две сотни мальчишек. Все улеглись на койки в два этажа, начальник лагеря выключил свет и ушел. И тут началось! Как будто вдруг вырвался джинн из бутылки. Чинные минуту назад мальчики прыгали, кричали, ломали, что могли. Я раньше не слыхал ни о чем подобном. Попытался я что-то сказать — на мой голос полетел град ботинок, книг, каких-то досок.
Прибежал начальник лагеря с фонариком. Все моментально зажмурили глаза — не шелохнутся. Мне неудобно притворяться, я моргаю в свете фонарика. Он напустился на меня: «Как твоя фамилия? Из какой школы?» Я назвал школу, стараясь говорить без акцента. Начальник насторожился. Какой-то голосок из темноты объяснил: «Это профе, из университета». Начальник ушел, безумство возобновилось. Зашел старик-шофер, спавший в автобусе, стал увещевать сквернословов: «Как же вы будете завтра приветствовать учителей грязным ртом?» Ходит по бараку, рассуждает. Притихли, заснули. Он знал, что им сказать.
С ребятами из кружка я много разговаривал – все очень разные, рассуждения интересные. Учительницы тоже – старая и молодая.

– Работая на Кубе, я видел, что коммунистическая идеология в принципе вполне может быть значительно отдалена от государства — если общество не было вынуждено пройти через страстное состояние мессианского тоталитаризма, как было у нас. На Кубе тогда формировалась народная милиция — почти поголовное вооружение. Это был важный критерий отношения к идеологии. И вот, довольно многие люди отказывались вступить. После этого они, конечно, не могли претендовать, например, на то, чтобы стать членом партии. Но во всех остальных отношениях их положение нисколько не менялось. Декан факультета, моя близкая подруга, не записалась в милицию, но оставалась очень уважаемым человеком. А знакомый электрик из мастерских, считая меня, видимо, чем-то вроде представителя Коминтерна, с жаром мне доказывал: «Я — за Революцию! Готов работать и все такое. Но, простите меня, Маркс, простите меня, Ленин,— винтовку брать не желаю!»
Мы к такому состоянию не пришли, а заболели.

– В 1971 г., работая на Кубе, я видел по телевидению известный фильм, шедевр американского кино, «Держатель ломбарда». В бедном квартале Нью-Йорка старик-еврей, пострадавший от нацистов и уехавший в США, держит маленькую лавочку-ломбард, дает под заклад небольшие деньги (как старуха-процентщица у Достоевского). В фильме есть сложная психологическая драма, аналогия между нацизмом и человеческими отношениями в этом квартале, где заправляет мафия, но меня поразило не это, а именно тип бедности обитателей квартала. Они приносят последнее, что у них есть, и торгуются со стариком, умоляют его накинуть доллар-другой. Супруги приносят в заклад туфельки их умершего ребенка, молодой человек — золотую медаль из колледжа и т.д. Вынужденная жестокость доброго ростовщика, рыдания, семейные истории.
Обсуждая назавтра с кубинцами в лаборатории этот фильм, я сказал, что он сделан очень художественно, найдены сильные символические аллегории. Мне с жаром возразили товарищи, которые ездили на заработки в США и жили буквально в этих кварталах. Эта сторона фильма, сказали они, сделана не то чтобы реалистично, а прямо-таки натуралистично — все так и есть, тип быта и детали переданы абсолютно точно. Именно в таком положении живут люди!
И другие люди меня вразумили. Я, поскольку привез на Кубу приборы, подружился с механиками и электриками в мастерских — надо было переналаживать наши приборы. В мастерских была нехватка элементов — транзисторов, сопротивлений и т.д. Я пошел в порт, на советский корабль, зашел к радисту. Знал, что они свои станции не ремонтируют, а заменяют весь блок с дефектом. Спрашиваю: не дадите ли дефектные блоки? Бери! Я нагрузил целый мешок, взвалил на спину и принес в университет. Друзья были счастливы — на много лет запас. Работали они прекрасно, все сколько-то лет пробыли в США на заработках. И много мне интересного рассказывали о тамошних мелочах быта и человеческих отношений.
Многие вещи им казались такими дикими и ужасными, что они переходили на шепот, как будто я иначе мог испугаться.
Разговаривая об этом в Бразилии, я узнал важную вещь: вырваться из этого состояния ничтожества можно только совершив скачок «вниз» — в антиобщество трущобы, в иной порядок и иной закон. Понимаем ли мы это? Многие уже поняли.
9 комментариев or Оставить комментарий
чем я выложил. Вот ссылка:

https://www.business-gazeta.ru/article/330706
24 комментария or Оставить комментарий
Как раз при мне (1966 г.) впервые из кубинских университетов стали посылать сотрудников на рубку тростника — на полтора месяца зимой. Посылали немного, чтобы не прерывать занятия — а студенты ездили по воскресеньям. Я напросился и был доволен — много повидал и удовольствие от работы получил. Читать дальше...Свернуть )
84 комментария or Оставить комментарий
Вспоминая Фиделя Кастро, я как-то совмещал с моим факультетским впечатлениям. Тогда в МГУ много появилось ребят, которые уверенно судили о советской истории. Это, мол, была глупость, а это — ошибка. Конечно, в таком возрасте все мы легко судим других, но в глубине души обычно понимаешь, что это перехлест. Прикинешь — а как бы ты сам сделал? И чувствуешь, что говорить легко, а как дойдет до дела, столько вылезает всяких «но», что гонор сразу сникает. Так вот, в университете большую силу имели ребята, которые этот контроль как будто отключали. Не для красного словца ругали наших глупых отцов, а вполне серьезно. Слушаешь такого и поначалу думаешь, что человек шутит — нет, у него целая доктрина наготове. Спросишь: а ты что, умнее был бы на их месте? Не отвечает, как будто вопрос этот глупый, смысла не имеет. Но видно, что и впрямь уверен, что да, был бы умнее.Читать дальше...Свернуть )
34 комментария or Оставить комментарий
Меня позвали на «Свободу» высказать впечатления о роли Кастро, который задал вектор революции. Я предупредил, что в полемике участвовать не буду. Предполагал, что будут лить помои, но дадут 5 минут сказать главное из того, что я видел. И отказаться в момент похорон как-то не мог.
Вот что, примерно, хотел сказать:

Эта революция — удивительное и таящее в себе множество уроков явление второй половины века. Совершенная вопреки теориям и расчетам, она вызвала безудержный восторг евтушенок всего мира, а потом, по взмаху дирижерской палочки хозяина,— стала объектом их самой патологической злобы и клеветы.
То предательство, которое совершила мировая культурная элита в конце 80-х годов в отношении Кубы, — веха общей смуты. Важная часть этой измены вызревала среди нас, на наших глазах и даже в нас самих. За 90-е гг. телевидение Москвы не сказало о Кубе ни одного теплого слова — лишь злорадство и ненависть. Это — чистый случай ненависти, не оправданной никакими разумными обстоятельствами и интересами. Ведь никакой осязаемой вины Кубе приписать не могут. Вопли про тоталитаризм Кастро — полная чушь. С пресловутыми правами человека дела на Кубе было несравненно лучше, чем во всех латиноамериканских «демократиях» и даже чем в самих США.
Это — ненависть к народу, который сохраняет достоинство и держится в условиях, когда это кажется абсолютно невозможным. Ненависть к народу, который, находясь на грани настоящего голода, сохраняет младенческую смертность на уровне 7 на тысячу — когда в богатой Бразилии она составляет 37 на тысячу. Если бы мы поняли истоки этого переворота в душе нашей либеральной интеллигенции, мы бы прояснили многое и в нашей судьбе.
На Кубе я провел счастливые годы. Работал, глядел вокруг, спрашивал, думал. Вырос я в АН СССР, в среде «шестидесятников». Набрался от них спеси, с которой они подходили к проблемам общества — демократия, оптимизация, эффективность. Куба из меня вытряхнула этот мусор, выбила меня, как пыльный ковер. Как много слоев «простой» проблемы приходилось преодолеть, пока начинал понимать ее суть.
За эту науку я благодарен огромному множеству кубинцев — на моих глазах разыгрывались драмы любви и раскола, побед и ошибок, искуплений и прощений, как в любой революции. Но не было в ней ненависти. За это кубинцы благодарны СССР. Поддержав Кубу в самый трудный момент, мы позволили их революции не ожесточиться. Мы в 30-е годы такой руки помощи не имели, и радостно было видеть суть революции нашего типа, когда людям не приходится озлобляться.
Любовь и идеализация человека — часто источник поражения, но в тот момент соединение жертвенности с любовью просто создало новую Кубу — новое общество. Что бы там мне ни говорили о производственных отношениях. Ответная любовь народа компенсировали неопытность и ошибки, неизбежные лишения и нехватку. Куба в 60-е годы просто дышала счастьем. Чтобы верно взвесить это, надо знать, из чего вырвалась Куба. Это было патологическое общество.
Я приехал на Кубу в 1966 г. Бросился в глаза шрам старого — это не отразишь в статистике. На Кубе много очень красивых девушек. Идет такая, с лицом богини,— а ноги, как трости, искривлены туберкулезом, рахитом и другими следами детского недоедания. В Орьенте, бедной провинции, это было почти всеобщее явление. Как увидишь, страшно. Второй раз я приехал туда же в 1972 г. Подросло поколение девочек, уже после революции. Это было как чудо — у всех спортивные, гармоничные фигуры. Следы болезней начисто исчезли. Стоило только дать, на голом волюнтаризме, каждому ребенку и старику по литру молока в день – утром ставили к двери. Хоть к лачуге, хоть к обшарпанному коттеджу бывшего миллионера.
Выправлять то изломанное общество «заднего дворика» США — это был подвиг труда и терпения. Все было творчеством, все — против «теории» и роя иностранных экспертов.

В общем, я там столько насмотрелся и переговорил – с революционерами, контрреволюционерами, диссидентами и просто людей Кубы – что в Москве ушел из любимой химии и погрузился в это обществоведение.
57 комментариев or Оставить комментарий
Сегодня была по ТВ "Радио Свободы" передача под названием "Грани Времени. Кубинский Сталин умер. Живо ли его дело?"
Анонс: "О Фиделе Кастро, его жизни и судьбе - политолог Татьяна Ворожейкина, историк Сергей Кара-Мурза, журналист, правозащитник Александр Подрабинек".

Можно послушать в mp3 "Радио Свободы" http://www.svoboda.org/a/28113987.html
Теперь выложили и видео: http://www.svoboda.org/a/28144674.html
28 комментариев or Оставить комментарий
Как известно, высшие силы решили устроить юбилей 100-летия «Великой российской революции». Цели этой акции невнятны. Минкульт утверждает, что цели – «подчеркнуть наше российское величие и значение для мира, а с другой стороны, усилить единение российского общества и обеспечить национальное примирение». Принять это за цели всерьез нельзя. Вероятнее, все будет наоборот. Обе революции 1917 года невозможно упаковать в мифотворчество нынешнего режима.
Начинается с того, что историки не объясняют смысл названия юбилей: «100 лет Великой российской революции». Ведь известно, что в России параллельно назревали две революции, враждебные друг другу. Они и состоялись в России. Первой была Февральская, в представлении западников и ортодоксальных марксистов (кадетов, меньшевиков и эсеров) прогрессивная. Вторая – Октябрьская. В представлении западников и ортодоксальных марксистов – реакционная контрреволюция. Они с помощью Запада развязали Гражданскую войну. Собрать их на юбилейный праздник одной «Великой российской революции» – абсурд.
Между тем, кампания уже началась, идут в вузах и НИИ семинары, круглые столы и даже конференции. Если этот маховик раскрутят, почти наверняка снова начнутся «битвы призраков», которые раскололи и парализовали общество в 1990-е годы. Понятно, тогда требовалось отвлечение для приватизации. Но зачем нам еще всеобщая бессмысленная свара?
Сейчас можно грубо разделить население примерно пополам на «советских» и «антисоветских» – поработали ТВ и школа. «Буржуазия», просто паразиты, госаппарат опираются на «антисоветских». Эта «элита» держит деньги, идеологическую машину и административный ресурс. Лезть «советским» в дебаты и споры с этим сословием глупо. Какие тут могут быть юбилеи и «научные дискуссии»! Это будет издевательский спектакль. Только углубится раскол с массой «антисоветских», которых на время соблазнили, как на Украине, только другими соблазнами.
Этот цирк нанесет ущерб и тем, кто захочет сказать что-то серьезное и обменяться мыслями с оппонентами, не как с врагами, и с товарищами с какими-то новыми мыслями.
Но поскольку решение об этом юбилее необратимо принято, то надо бы постараться создать и укрепить хоть несколько зон перемирия.
Отсюда вопрос к читателям этого ЖЖ, которые стоят на антисоветских или скептических позициях, или симпатизируют монархистам, либералам, эсерам с меньшевиками и националистами: можно ли договориться с интеллектуалами этих движений, чтобы они изложили в небольшом тексте (150-200 стр.), каков был в 1905-1920 гг. (революции) проект этих движений? По согласованной структуре, чтобы можно было понять и сравнить. Не воевать с соперниками, а в лучшем виде представить свое кредо, представление о той России и образе желанного будущего. Я думаю, это для всех было бы полезно. А то все мы обрывками видим свои утопии и проекты, включая и «советских». Молодежь и на Западе считают, что это было бы очень полезно.
Есть шанс для такого предприятия? Прошу ответить, хотя бы чисто субъективные мнения.
52 комментария or Оставить комментарий
https://www.project-syndicate.org/print/trumpism-future-of-liberalism-by-robert-skidelsky-2016-11/russian

Robert Skidelsky, Professor Emeritus of Political Economy at Warwick University and a fellow of the British Academy in history and economics, is a member of the British House of Lords. The author of a three-volume biography of John Maynard Keynes, he began his political career in the Labour party, became the Conservative Party’s spokesman for Treasury affairs in the House of Lords, and was eventually forced out of the Conservative Party for his opposition to NATO’s intervention in Kosovo in 1999.

NOV 12, 2016
ЛОНДОН – Республиканский истеблишмент лезет из кожи вон, пытаясь изобразить новоизбранного президента Дональда Трампа гарантом преемственности. Конечно, ничего подобного он собой не представляет. Он выступал против политического истеблишмента, и, по его же словам на предвыборном митинге, победа для него означает «Брексит плюс, плюс, плюс». Сейчас, когда за несколько месяцев произошло два политических землетрясения, а за ними непременно последуют другие, мы вполне можем согласиться с суждением посла Франции в США: мир в том виде, каким мы его знаем, «рассыпается на глазах».
Последний раз людям так казалось в эпоху двух мировых войн, с 1914 по 1945 год. Ощущение «рассыпающегося» мира передано в стихотворении 1919 поэмы Уильяма Батлера Йейтса «Второе пришествие»: «Все рушится, основа расшаталась, / Мир захлестнули волны беззаконья». Когда традиционные институты власти основательно дискредитированы войной, вакуум легитимности заполняется влиятельными демагогами и популистскими диктатурами: «У добрых сила правоты иссякла, / А злые будто бы остервенились». Освальд Шпенглер высказывал ту же идею в своей работе «Закат Европы», опубликованной в 1918 году.Читать дальше...Свернуть )
9 комментариев or Оставить комментарий
Из книги «Русский коммунизм: достижения и неудачи». М.: Русский биографический Институт – Институт экономических стратегий. 2015.

Глава 14. Итоги

В этой книжке мало говорилось о тех больших системах, которые были построены по проектам, основанным на доктринах русского коммунизма, и которые пребудут еще долго, пусть и с модификациями и сменой идеологических ярлыков. Они уже крепко вросли в российскую землю, как, например, сибирские ГЭС и единая система высоковольтных ЛЭП, как система централизованного теплоснабжения или нефтегазовый комплекс.
Не говорили мы и о больших тотальных программах, в которых явление русского коммунизма выразилось полностью и с жгучей остротой – как Великая Отечественная война или репрессии 1937-1938 гг. Такие тотальные явления слишком сложны и противоречивы, что мы пока не готовы их спокойно обсуждать. Поэтому мы в основном говорили о русском коммунизме как культурном явлении, которое возникло в столкновении множества разнородных и, казалось бы, несовместимых факторов.
……………
Надо сказать и о другом. Какие критически важные задачи не решили советское общество и государство, которые следовали проекту русского коммунизма? Критическими будем считать задачи, неудача в решении которых привела к развитию кризиса советской системы вплоть до порога, за которым начался распад государства и общества. То есть, речь идет о кризисе, который завершился ликвидацией СССР и сменой политического и общественного строя.
Эти нерешенные задачи наглядно вскрылись лишь в ходе кризиса и осмысления катастрофы 90-х годов. Все они остаются актуальными и для постсоветской России и должны стать предметом исследований и обсуждения в «новом обществоведении». Здесь мы их только перечислим с короткими комментариями.
Упорядочим этот перечень соответственно общности (системности) воздействия того фактора, который следовало тщательно контролировать, но это не удалось. Назовем эти нерешенные задачи.Читать дальше...Свернуть )
28 комментариев or Оставить комментарий
Верховная власть решила сделать 2017 год юбилеем 100-летия «Великой русской революции». В мае 2015 г. историки и министры с энтузиазмом собирали совещания и круглые столы – примерно так же, как когда им поручили написать единый школьный учебник истории. Нынешняя инициатива чревата более крупными неприятностями. Ее цели гораздо туманнее, чем в случае с учебником, а взрывные устройства, которые придется ворошить, гораздо мощнее.
Поражает, что и ученые, и чиновники считают свою инициативу добрым делом и даже предполагают какой-то позитивный результат. Академик А.О. Чубарьян заявил: «Информационные войны ведут не профессионалы, не историки». Остолбенеешь! Он не знает профессора МГУ, МГИМО и РГГУ академика Ю.С. Пивоварова или профессора МГИМО А.Б. Зубова? Таких историков и пр. у нас легион.
В Администрации президента заявили, что смысловое наполнение годовщины революции в России — исключительно «прерогатива научного сообщества».
Как это? Как это? Как это? Начинают политическую программу всенародного (и даже международного) масштаба – но называют ее делом историков и даже говорят, что отвечает за это дело какое-то мифическое «научное сообщество». Никакого сообщества уже 30 лет как нет, есть только фикция, текучие клики и малые группы («школы»).
У кого реально «прерогатива смыслового наполнения годовщины революции», всем прекрасно известно. Об этом предупредил премьер-министр Д. Медведев в сентябре 2016 г., говоря о 100-летии Октябрьской революции: «Эта революция – очевидный пример того, как с утратой стабильности были по сути разрушены основы экономики и на долгие годы утрачены перспективы экономического роста».
И какой историк или экономист после этого начнет главе правительства рассказывать про «перспективы экономического роста» СССР и указывать на факты успехов экономической политики нынешнего правительства? Историки и экономисты не идиоты.
Кстати, новенький депутат Госдумы Н. Поклонская поддакнула премьеру, освежила смысловое наполнение юбилея: «Изверги двадцатого столетия (Ленин, Троцкий, Гитлер, Мао Цзэдун), пролившие море человеческой крови, не вызывали такого отторжения, как убиенный со своей семьей добрый и милостивый государь, кардинально улучшивший благосостояние своего народа и причисленный к концу двадцатого столетия к лику святых».
Я думаю, что большинство профессоров и чиновников просто не соображают, какую бучу они заваривают. Например, А.О. Чубарьян надеется: «У нас есть академические институты, есть факультеты и кафедры истории в университетах, которые способны справиться с любыми попытками искажения истории». И добавляет, что «история революции 1917 года сегодня — это тема для дискуссии как между профессионалами в истории, так и в обществе». Как приятно слышать искреннего человека и оптимиста!
Но среди искренних людей и около них суетятся слишком умные, которые наверняка направят этот бурный поток в коридор провокаций. Не хватало нам еще одной свары!
Кампания уже началась, и почти каждую неделю происходят в вузах и НИИ семинары, круглые столы и даже конференции. Вот, 3 ноября я делал доклад на семинаре в Институте экономики РАН (о проекте экономии после революции). Давно попросили меня, очень радушно приняли, я сделал корректный и академический доклад. Сразу встали три деятеля, сделали вид, что доклада не слышали. Может им, как Одиссею, залепили уши воском? Стали по очереди нести пургу о сталинских репрессиях, вспомнили о Троцком, о моем неуважении к истмату. Я такого потока сознания с перестройки не слыхал. Повлиять логикой не удалось, аудитория ни гу-гу – ни слова, ни жеста, даже никто не подмигнул. Окаменели.
Это – в институте РАН. А если заманят доверчивых людей на шоу в радио и телевидение? Будет профанация мерзкого образа. Все медиапространство у них, а наши бунтари из «системной оппозиции» будут пересказывать отработанные штампы советской пропаганды. Эта инсценировка нанесет ущерб всем – и тем, кто захочет сказать что-то серьезное и обменяться мыслями с оппонентами, и власти – усилив отчуждение и углубив раскол. «Они хотели как лучше»!
Отсюда вопрос: можно ли как-то повлиять или на сценарий спектакля или хоть на часть публики? Может быть, договориться с разумными группами, чтобы на время размежеваться и не ввязываться в шоу дискуссий? Или, например, в разгаре юбилея наложить мораторий на петушиные бои, отложить их на 2018 год? Или хотя бы предоставить на это время двум лагерям равные квоты эфира и площади прессы – пусть каждые выскажут наболевшее и разойдутся?
Все это, скорее всего, не удастся. Тогда останется – отойти от этих юбилейных мероприятий, жить своей жизнью, как практически и сейчас живем, и думать о будущем.
31 комментарий or Оставить комментарий
в Институте экономики РАН


Тема огромна, ее образ даю мазками. Постараемся взять главное, на массу эпизодов не будем отвлекаться. В революциях 1917 г. много личных судеб было сломано, но давайте подумаем о сдвигах больших плит.
Новое знание нам дала катастрофа – разрушение СССР. Можно было предотвратить такие явления? Судя по всему – уже в начале ХХ века остановить катастрофу революции было невозможно, уже надо было выбирать пути и прорываться по ним.
Вот что я выделяю: Читать дальше...Свернуть )
6 комментариев or Оставить комментарий
Желаю всем дожить до столетнего юбилея
11 комментариев or Оставить комментарий
Оригинал взят у marss2 в Татьяна Толстая .Без царя в голове
В середине 70-х годов на обеде по поводу открытия художественной выставки меня посадили рядом со старой дамой, шепнув, что ей девяносто, но она абсолютно все соображает.
Мы разговорились, речь зашла о Николае II, и старушка, которая, как выяснилось, в свое время была чем-то вроде фрейлины при дворе, вздохнула: "Вот все говорят: тиран, тиран!... А собственно почему? У них за столом всегда такие свежие сливки подавали!.."
Такого рода логика, слегка безумная, становится все более популярной в России 1992 года.Читать дальше...Свернуть )
14 комментариев or Оставить комментарий
http://www.lgz.ru/article/-43-6573-2-11-2016/put-k-edinstvu/

Сергей Кара-Мурза, политолог, публицист:

Основанием для введения праздника 4 ноября была ликвидация 7 ноября. Это – гиря из наследия Ельцина, акт из программы профанации праздников СССР, топор раскола народа. Все это знают, ну что же... Куда круче: 12 июня – День России или День принятия Декларации о суверенитете России, еще его называют «Днём независимости России». Вот и удержи Украину или собери Евразийский союз!
Распад общества по социальным линиям скрывает травму погрома пантеона символов. Элита это не чует – признак краха культуры. Не по Сеньке шапка. Анестезия страхом и шопингом, массовая амнезия позволили нашим рыхлым общностям терпеть друг друга – только б не было войны. Но на такой почве не быть единству. Что же… В 1612 г. вырвались из Смуты, т.к. разогнали Семибоярщину. А у нас-то она пока правит – ну и праздник! Курьез. Спасибо, хоть Смуту слегка подморозили. Вот и голосуют за ЕР и дорожат 4 ноября – не спасение, но запас живучести. Это дорогого стоит.
Поэтому надо ценить этот праздник. Хотя пресса сообщила: «Демократы не признают 4 ноября праздником».
12 комментариев or Оставить комментарий
Это всегда так. Я выложил 3 связанных текста: «Состояние обществоведения», «Наследие харизмы» и «Проблемы молодежной политики» (названия условны). Можно было бы их отшлифовать получше, но ресурс времени недостаточен.
Эти тексты получили критические мнения с разных сторон. Главный смысл, выраженный прямо (даже возмущенно) или косвенно, стоит обсудить. Критика и возмущение этого типа сопровождала все мои тексты с 1988 г., когда я этим стал заниматься. После каждой серии (поколении) текстов я обдумывал эти реплики, но не вдавался в объяснения – читателей было достаточно, и они оправдывали усилия. Сейчас, с обновлением поколений читателей, аудитория сократилась.
Молодые не читают, потому что не знают предысторию нынешних текстов – эту предысторию надо переписывать на новом языке и с новыми доводами. Старые читатели (не все, но многие) не находят мотивов, которые грели душу в текстах 1990-2005 гг. Есть потребность читать о времени нашей молодости (советской) и о предательствах (или ошибках) реформаторов, а также о доверчивости жителей потерянного рая. У меня в последних текстах этих мотивов нет или они приглушены.
Почему это? Я объясню. Все тем прошлых текстов заслуживают продолжения – с новыми фактами, сюжетами, версиями. И запас эмоций не иссякает. Но чувствуется, что назрели новые задачи. Наверняка появится хороший писатель, который напишет сагу о катастрофе СССР, и материалов для него уже достаточно. Но новые поколения молодежи нынешней России находятся в состоянии совсем ином, чем молодые читатели СССР. Те читали Шолохова или А. Толстого в стране, где устоялся строй и порядок. Нынешние – в «обществе риска» и на грани хаоса. Им нужны тексты, которые предлагали бы подходы к пониманию актуальной реальности, с представлениями, основанными на опыте и доступном знании.
Это знание еще не закристаллизовалось, надо добавлять фактологии и понятий и т.д. Но опять же, приходится начинать с «недоношенными» текстами. Читатели недовольны. Но я считаю, что есть контингент тех, кому подобные тексты будут полезны. Многие считают, что эти тексты не дают никаких решений злободневных проблем. Это так, но большинству еще нужно освоить навыки структурировать и анализировать эти проблемы. И пособием для этого служат такие тексты, которые многим кажутся описаниями, которые всем уже известны.
Я как автор скажу, что это ошибочное мнение. Я, составляя эти тексты, как раз многие процессы увидел в новом свете, хотя речь идет об известных фактах. Перед нами картина, гораздо более сложная и многослойная, чем казалось 10 лет назад.
26 комментариев or Оставить комментарий
Записка о проблемах молодежной политики, похоже, была воспринята как подборка всем известных фактов. Во основном так и есть, хотя периодически это надо повторять. Но есть и новые состояния, которые пока остаются в тени, хотя давно уже надо было бы их обсудить. Здесь я считаю полезным снова прочитать выдержки из двух пунктов.Читать дальше...Свернуть )
41 комментарий or Оставить комментарий
Мы это уже много обсуждали, но прикладываю и этот раздел:

9. Кризис как генератор «необычных» общностей

Общество и народ – большие системы. Они устойчивы, если поддерживается баланс между изменениями и стабильностью. Молодежь – часть системы, что ведет поиск и служит «бульдозером» изменений. Институты государства и общества «охлаждают» порывы молодежи на грани порога риска, но не подавляют порыва в штатном режиме. В 90-е гг. старые институты были ликвидированы или деформированы, а создание новых буксует. Новая идеология, культура и условия кризиса привели к радикализации молодежи, при этом подавляя созидательные порывы. К 40 годам происходит резкое «охлаждение» (с обострением конфликта поколений). После 2000 г. этот «реактор» держали в штатном режиме, открыв шлюзы потребительству. С 2008 г. начался процесс радикализации двух постсоветских поколений. Украина – кривое зеркало для России. Там социализацию подростков с 1992 г. отдали на откуп экстремистам – внутренним и внешним. Читать дальше...Свернуть )
7 комментариев or Оставить комментарий
8. Крайние формы аномии молодежи

В 1990-е годы подростковое и молодежное насилие воспринималось как чрезвычайное и временное явление. Но эта проблема обладает инерцией и сама по себе не исчезает. В 2016 г. социологи предупреждают о развитии этой формы аномии: «Новым ракурсом анализа становится школьное насилие. Его нельзя рассматривать как явление изолированное, спровоцированное исключительно спецификой школьной среды и воспроизводимое только в ее пределах. Насилие понимается как социальное явление…
Неполные семьи, бедность эмоциональных контактов, трудные жизненные обстоятельства, неумелый или жесткий стиль воспитания неблагоприятно сказываются на поведении ученика, способствуют проявлению девиантных форм поведения (прогулов, употребления наркотических и/или психоактивных веществ и т.д.), которые в свою очередь способны повысить опасность развития насилия…
Самыми распространенными являются вербальные действия – более 60% школьников оскорбляли товарищей. Одновременно в школах выявлено и психическое насилие (23% его испытали), особенно в форме приставаний. … Особую тревогу вызывают физические действия, направленные против личности. Каждый третий (33%) дерется в школе, примерно четверть участвует в групповых драках, еще каждый восьмой (12%) дерется особо ожесточенно. 22% учеников при помощи физической агрессии могли нанести урон здоровью, в 6% случаев “избили так одноклассника, что ему необходимо было обратиться к врачу”» [58].Читать дальше...Свернуть )
1 комментарий or Оставить комментарий
7. Бедность молодых

В 1990-е гг. в РФ возникла структурная бедность – постоянное состояние значительной части населения. Была создана большая социальная группа бедных как стабильный структурный элемент нового общества. Эта бедность – социальная проблема, не связанная с личными качествами. ВЦИОМ фиксирует (1995): «В обществе определились устойчивые группы бедных семей, у которых шансов вырваться из бедности практически нет. Это состояние можно обозначить как застойная бедность, углубление бедности» [40]. Читать дальше...Свернуть )
1 комментарий or Оставить комментарий
6. Воздействие реформы на молодежь

Период 1988-1999 гг. был временем радикальной трансформации всего жизнеустройства России. Этим определялись изменения в сознании, поведении и других состояний молодежи.
Вот краткий образ этой трансформации образа жизни, данный социологами (2010 г.):
«Общий вектор происшедших изменений – активное расширение зоны действия норм негативных и сужение позитивных. Так, в 8,4 раза уменьшилась доля микросред, в которых почти все люди уверены в завтрашнем дне, и в 2 раза стало меньше тех, в ближайшем социальном окружении которых также почти все стремятся работать как можно лучше. На 40% сократилась доля микросред, состоящих в основном из людей отзывчивых, всегда готовых прийти на помощь. Напротив, в 4,4 раза стало больше людей, в ближайшем социальном окружении которых почти все озабочены исключительно собой, личным благополучием. В 3 раза возросла доля микросред, состоящих из пьющих людей, в 1,4 раза доля, где спиртными напитками злоупотребляет большинство. В ближайшем социальном окружении, зараженном националистическими предрассудками, сегодня живет более чем в 3 раза больше людей, нежели в 1981-1982 гг.
Все это признаки явной деструкции социальных отношений, масштабы которой достаточно хорошо видны из сравнительного анализа характера социального окружения людей в советское и нынешнее время. Отчетливо видна тенденция замены благоприятной для нормального человека социальной среды на неблагоприятную, паразитически-эгоистическую, агрессивно-враждебную…
Лидирующие в советское время базовые традиционные ценности, на которые ориентировалась основная масса населения, заняли сегодня позиции аутсайдеров, поскольку доля людей их разделяющих, уменьшилась в 3 раза, а доля тех, кто разделяет либеральные ценности, напротив, возросла в 8 раз. В 1,5 раза возросла и группа, объединяющая людей, разделяющих и традиционные и либеральные ценности одновременно…
Социальное настроение и самочувствие. Исследования свидетельствуют об отрицательной динамике этих показателей образа жизни по сравнению с 1982 годом. Если в советское время были неудовлетворены своей жизнью только 2% респондентов, то в настоящее – 29,8%, а уверены в завтрашнем дне 90 и 30% соответственно» [65].Читать дальше...Свернуть )
6 комментариев or Оставить комментарий
5. Молодежь и труд

Труд – источник жизнеобеспечения и культурная потребность человека. Возможность трудиться – фундаментальная ценность. Право на труд уже более века мы считали ключевым социальным правом, а в СССР оно определяло важный смысл понятия равенства: «От каждого по способности…». Значит, общество и государство гарантировали человеку доступ к рабочему месту. Поскольку в СССР был принят принцип опережения инвестиций производства, всегда был некоторый избыток рабочих мест.
В ходе «рыночной» реформы были ликвидированы все институты плановой системы (произошла «институциональная революция»), была проведена приватизация земли и промышленности, все привычные нормы и обычаи исчезли. Право на труд было отменено, рынок труда начал куплю-продажу рабочих мест. Резко сократились инвестиции, снизился объем производства, основные фонды «переплавили» в потребление, спрос на труд упал.Читать дальше...Свернуть )
6 комментариев or Оставить комментарий
4. Культурный кризис

Социолог культуры Л.Г. Ионин пишет (1995): «Гибель советской моностилистической культуры привела к распаду формировавшегося десятилетиями образа мира, что не могло не повлечь за собой массовую дезориентацию, утрату идентификаций на индивидуальном и групповом уровне, а также на уровне общества в целом…
Болезненнее всего гибель советской культуры должна была сказаться на наиболее активной части общества, ориентированной на успех в рамках сложившихся институтов, то есть на успех, сопровождающийся общественным признанием. Такого рода успешные биографии в любом обществе являют собой культурные образцы и служат средством культурной и социальной интеграции. И наоборот, разрушение таких биографий ведет к прогрессирующей дезинтеграции общества и массовой деидентификации.
Наименее страдают в этой ситуации либо индивиды с низким уровнем притязаний, либо авантюристы, не обладающие устойчивой долговременной мотивацией... Авантюрист как социальный тип — фигура, характерная и для России настоящего времени» [1].
Гибель советской культуры привела к глубокому культурному кризису, который во многом определил состояние общества России и процесс его воспроизводства. Молодежь, уже с детства, оказалась накрытым этим кризисом, как и все населения. Это огромная тема, из нее здесь выберем особо главные для молодежи аспекты. Читать дальше...Свернуть )
4 комментария or Оставить комментарий
3. Фон демографии

Мировоззренческий кризис советского общества после перестройки перешел в глубокий системный кризис. Его важной частью был кризис демографии. Любая общность с волнением смотрит за воспроизводством своего «личного состава». Его сокращение вызывает массовый стресс, хотя об этом не говорят.
Состояние таково. Суммарный коэффициент рождаемости в России не обеспечивает воспроизводства населения: его минимальная величина это 2,10-2,15, но за 1990-е годы он упал, в 2000 г. он был равен 1,195, а в 2014 г. вырос (с учетом Крыма) – до 1,750.Читать дальше...Свернуть )
7 комментариев or Оставить комментарий
2. Молодежь в кризисном обществе

Социологи говорят: молодежь – это «группа риска в кризисном обществе». Такой предмет не описан в учебниках, у нас нет опыта в обращении с ним, не помогут нам и западные эксперты. Нужна научная программа с системной методологией. Ни советское, ни нынешнее обществоведение за такие задачи не брались и не берутся. Предмет как целостность делится на кусочки, ход массивных процессов не виден.
Здесь важно понятие кризисное общество, в котором обитает молодежь. Кризис – это особый тип бытия. Это – болезнь общества (хозяйства, государства). Как и при болезни человека, в этот период необходимо создать особый тип жизнеустройства, качественно отличный от образа жизни стабильного времени. Это значит, надо создавать новые социальные формы и нейтрализовать те социальные формы, которые провоцируют или усиливают болезнь. Читать дальше...Свернуть )
1 комментарий or Оставить комментарий
2. Молодежь в кризисном обществе

Социологи говорят: молодежь – это «группа риска в кризисном обществе». Такой предмет не описан в учебниках, у нас нет опыта в обращении с ним, не помогут нам и западные эксперты. Нужна научная программа с системной методологией. Ни советское, ни нынешнее обществоведение за такие задачи не брались и не берутся. Предмет как целостность делится на кусочки, ход массивных процессов не виден.
Здесь важно понятие кризисное общество, в котором обитает молодежь. Кризис – это особый тип бытия. Это – болезнь общества (хозяйства, государства). Как и при болезни человека, в этот период необходимо создать особый тип жизнеустройства, качественно отличный от образа жизни стабильного времени. Это значит, надо создавать новые социальные формы и нейтрализовать те социальные формы, которые провоцируют или усиливают болезнь.Читать дальше...Свернуть )
5 комментариев or Оставить комментарий
Литература

1. Ионин Л.Г. Идентификация и инсценировка (к теории социокультурных изменений) // Социологические исследования (СОЦИС). 1995, № 4.
2. Штомпка П. Социальное изменение как травма // СОЦИС. 2001, № 1.
3. Антонов А.И., Лебедь О.Л. Несовершеннолетние преступники: кто они? // СОЦИС, 2003, № 4.
4. Глотов М.Б. Поколение как категория социологии // СОЦИС, 2004, № 10.Читать дальше...Свернуть )
1 комментарий or Оставить комментарий
к конференции на тему молодежной политики. Раньше поручили сделать короткую (вроде куда-то в Администрацию), а теперь на 66 стр. В следующем сообщении - библиография.

Сложные проблемы молодежной политики

1. Вступление: современная молодежь России – малоизученный предмет

Много ведомств готовят и реализуют молодежную политику. На виду усилия двух крайних типов: 1) оптимистические программы (патриотизм, «наши», инновации, традиции); 2) контроль за группами с девиантным или преступным поведением, нейтрализация протестных движений.
Судя по литературе и практике, подспудные и обыденные массивные процессы в молодежи оставлены в тени. Они учтены в молодежной политике как постоянная инертная часть, которой занимаются другие службы. Из-за этого образ (модель) объекта политики, – молодежь в конкретной актуальной реальности России – не высвечивает тех структур, в которых вызревают самые проблемные риски и угрозы. Читать дальше...Свернуть )
5 комментариев or Оставить комментарий
Кара-Мурза С.Г.
Российское обществоведение: становление, методология, кризис – М.: ООО «ТД Алгоритм», 2016 – 480 с.

ТД «Алгоритм» +7 (495) 617-0825, 617-0952
Сайт: http://algoritm-izdat.ru
Электронная почта: algoritm-kniga@mail.ru
Можно купить или скачать

Ссылка для скачивания: http://files.mail.ru/8E7DC5C4C2EE41F4AB77FCD2E9D72DCB
Файлы будут храниться до 28.10.2016

На здоровье!
15 комментариев or Оставить комментарий
Жаль, название и обложка неадекватны. Предмет этой книжки - методология Ленина, которую приняла и партия большевиков. Выходит такая книга к юбилею революции, меня попросили дать замечания. По-моему, авторы не разобрались, и я сделал параллельную книгу. Ее оцифровал Михаил Тужилин, большое ему спасибо.

http://publ.lib.ru/ARCHIVES/K/KARA-MURZA_Sergey_Georgievich/_Kara-Murza_S.G..html#074

Кара-Мурза С.Г. Дорога в СССР. Как «западная» революция стала русской. [Fb2-ZIP] [Rtf-ZIP] Автор: Сергей Георгиевич Кара-Мурза.
(Москва: Издательство «Алгоритм», 2016. - Революция и мы)
Предоставил формат Fb2, Rtf: Михаил Тужилин, 2016.
3 комментария or Оставить комментарий
Во всем нужна мера, даже в свободе без берегов. В наше время процвела индустрия скандалов – посмотрите дебаты на ТВ. Многим нравится – шоу отгоняет плохие мысли. Но этот ЖЖ для другой публики. Я выкладываю свои сырые рассуждения, есть общность, которая их читает и обсуждает. Для меня это ценно и, видимо, для этих людей тоже.
Но когда разговор переходит в бурю эмоций и изощренных оскорблений, отпадает желание и писать, и читать. Кто-то разрушает атмосферу в экстазе, кто-то по заданию - неважно.
Поэтому, пока большинство друзей и их друзей читает мои умеренные рассуждения, выкрики самовыражающих бунтарей придется ограничивать. Если друзья разбегутся смотреть драки ряженых на арене, тогда и закроем ЖЖ.
76 комментариев or Оставить комментарий
И я вынужден впервые удалить несколько комментариев. Я думаю, что эти эмоции искренние, но по форме они уже тянут на провокации. Это разрушает этот ЖЖ.
Надо ли жертвовать им ради такой свободы от элементарных норм?
30 комментариев or Оставить комментарий
Нам навязали доктрину реформ, которая уже почти 30 лет держит страну в ловушке системного кризиса. Казалось бы, совесть интеллигентов обязывает авторов такой доктрины обдумать последствия, признать свои ошибки или представить доводы в защиту своих идей. Но от реформаторского сообщества не последовало никакой реакции. Ничего. Вместо осмысления и исправления ошибок был запущен процесс «загрузки невежества», его стали накачивать во все слои населения. Из мышления изъяты важные блоки знания, и пустоты заполнены невежеством. Легче всего было разрушить знание об истории.
Эти агенты сумели увести расколотое общество в «битву фантомов». Интеллигенция вдруг возлюбила Столыпина и поставила его на первое место - выше Александра Невского, Петра Великого или Георгия Жукова. В метро развесили вместо рекламы портреты Столыпина с его изречением: «Вам нужны великие потрясения, а нам - великая Россия». Это притом, что даже консерваторы предупреждали его, что вместо разрушения крестьянской общины выйдет революция. Столыпин отдал все силы делу раскола крестьянства на классы сельской буржуазии и пролетариата и потерпел крах. Его реформа была полезна тем, что послужила для всех наглядным экспериментом.
Тогда причины краха объяснил экономист Александр Чаянов: в России, начиная с реформы 1861 года и до 1917 года, сосуществовали крупное капиталистическое хозяйство и крестьянское семейное хозяйство, и капиталистическое хозяйство провалилось. Малоземельные крестьяне платили за землю больше, чем давала рента капиталистического сельского хозяйства, и цены за аренду земли намного превышали чистую прибыль, которую с этих земель получали ее владельцы.
Все это известно, но Столыпин стал кумиром интеллигенции. Более того, наша элита много говорила о нравственности и ненавидела КГБ, но не хотела слушать, какую оценку дал их кумиру С. Витте: «В своем беспутном управлении Столыпин не придерживался никаких принципов, он развратил Россию, окончательно развратил русскую администрацию, совершенно уничтожил самостоятельность суда... Столыпин развратил прессу, развратил многие слои русского общества, наконец, он развратил и уничтожил всякое достоинство Государственной думы, обратив ее в свой департамент». Актуально?
Такой выверт в мышлении российской интеллигенции стал возможен лишь потому, что ее значительная часть погрузилась в невежество. Возвеличивание Столыпина - это профанация национальной истории. Разве с этими символами Россия «встанет с колен»?
И вдруг – еще блин! Министерство культуры поднимает на пьедестал Врангеля. Зачем им лезть в эту лужу? Ведь все изложено в исторической литературе, уже без всякой КПСС. Пелена невежества настолько деформирует сознание? Это действительно угроза национального масштаба.
Этот эпизод заинтересовал публику. Немножко добавим фактуры. Во-первых, хунта Врангеля никак не была монархической. Это какое невежественное представление о монархизме надо иметь, чтобы размахивать кадилом перед памятником Врангеля как патриота и монархиста!
Видный деятель Белой армии, ближайший сподвижник Врангеля, войсковой атаман Войска Донского и бывший председатель «Правительства Юга России» А.П. Богаевский был одним из наиболее консервативных вождей белого движения. Каковы же его установки? В Севастополе 1 марта 1920 г. он пишет: «Сформировано Южнорусское правительство… вместе дружно работают – социалист П.М. Агеев (министр земледелия) и кадет В.Ф. Зеелер (министр внутренних дел)… Дело стало за Парламентом, как полагается во всех благовоспитанных демократических государствах».
Это – рассуждения типичного либерала-западника. В этом правительстве Врангель назначил министром иностранных дел правительства Юга России легального марксиста кадета П.Б. Струве. Ни о каком возрождении России-матушки при таких вождях не могло быть и речи.
Врангель собрал в своем правительстве и в эмиграции круг деятелей, которыми владело стремление не дать подняться России под властью Советов. Если уж выгнали «детей Февраля» – так получайте! В январе 1922 г. Врангель пытался мобилизовать торгово-промышленные и банковские круги эмиграции на срыв экономических переговоров западных держав с Советской Россией в Генуе. В этом нет ни капли патриотизма, который проявила половина царских генералов (см. обращение Брусилова).
Тут речь не о Врангеле, а о глубокой деградации части нашей гуманитарной интеллигенции.
29 комментариев or Оставить комментарий
В Керчи открыт памятник барону Врангелю. Долгожданный подарок населению Крыма.
На открытии было сказано (устами зам. министра Министерства культуры РФ):
«Помимо личной доблести, один из лучших командующих русской армии Петр Врангель был великим устроителем дел гражданских. Именно здесь, в Крыму, был показан образец того, что Россия может быть державной и правильно устроенной, чему и сегодня не грех поучиться, вспомнив многое из того, что было сделано тогда».

О чем речь, что за «великий устроитель дел гражданских»? Вот выжимка из уже постсоветской исторической литературы:
Читать дальше...Свернуть )
55 комментариев or Оставить комментарий
Учитывая реплики, я добавил в предисловие небольшое отступление – об этапах, которые привели к этой теме. Хотя, думаю, недовольство усилится.

……………
Этот очерк посвящен узкой теме, во многом методологической. Эмпирическое представление о реальности у большинства сходно, об интерпретации и оценке этой реальности говорить не будем (мою трактовку краха СССР и его следствий см. [Крах СССР. История и версия объяснения. М.: Алгоритм, 2013]). Тем более в этом очерке нет претензий на теоретические спекуляции – в предмете, который мы обсуждаем, переплетены рациональное мышление и системы психики. А в политических процессах, которые мы хотим понять, очень часто психика политиков и массы подавляет разум.
Поскольку речь идет о явлениях психики, и эту иррациональную силу нет возможности отстранить разумом и повернуть логикой, наши задачи наталкиваются на методологические препятствия. Казалось бы, симптомы и побуждения всплесков подсознания людей в переломные периоды должны были быть подробно изложены в учебниках, но этого не было.
Немногие современные авторы оставили разрозненные тексты, и не в «инженерном» сухом и ясном стиле, а в форме эмоциональных и даже мистических эссе. Каноны Просвещения не позволяли этим темам вторгаться в науку, хотя сфера иррационального у всех перед глазами и нередко его облако покрывает сразу миллионы людей и превращает в пепелища целые державы. На наших глазах рухнул с огромными жертвами СССР, и взрослые могут осторожно рассказать об этом детям и внукам. Это необходимое предупреждение, независимо от отношения к этой катастрофе. В памяти должен быть сигнал о катастрофе, о нем будут думать.
1.
Приступая к нашей теме полезно дать краткую периодизацию изменения картины этой катастрофы в той группе товарищей, к которой принадлежит автор. Группа эта состояла из гуманитариев, «естественников», инженеров. Сейчас эта группа очень поредела, но их идеи и тексты как будто живут и развиваются, наполняются новыми смыслами. Все товарищи нащупывали трещины в стене незнания, чтобы пробиться или хотя бы увидеть кусочек пространства за этой стеной. Читать дальше...Свернуть )
69 комментариев or Оставить комментарий
Оказалось, что многие считают неважным переход от механической к органической солидарности, даже и не думали об этом. Более того, считают, что в послевоенное время не происходила фрагментация общества на группы - этого не замечали. Я этого не учел (и не ожидал). Поэтому я в 10 разделе добавил пояснения:

… Это наглядно видно на примере научной системы. В 1950 г. в СССР было 162 тыс. научных работников, а в 1975 г. 1223 тыс. – было необходимо иметь хоть небольшую группу специалистов на всех ключевых точках фронта мировой науки. Каждая эта группа становилась специфическим сообществом – со своим профессиональным языком, теориями и методами. Это сообщество формировалось как сгусток субкультуры. Например, в 1953 г. МГУ открылся новый университетский городок. В одном ряду стояли здания трех больших факультетов – физики, химии и биологии. Эти три сообщества так сильно различались, что их действительно можно было считать субкультурами. Разные картины мира, разные «образы жизни» в своих науках, уклады их сообществ. В 1958 г. химики и физики три месяца рядом жили и работали на целине, и удивительно было увидеть явно разные социальные установки. Это было неожиданное открытие.
А ведь внутри каждой науки оформились небольшие сообщества (т.н. научные школы). Они представляли сети малых групп, работавших во многих городах, в вузах и НИИ, имели свои внутренние информационные системы, организацию и даже традиции. Их конкуренция превращалась, хотя и редко, в войну с участием политических инстанций и драматическими последствиями. Пример: раскол и конфликт в сообществе генетиков («дело Лысенко»).

После 1950-х гг. стало отходить в прошлое единомыслие, и возникло много малых групп с разными инакомыслиями (большинство политикой пока не увлекалось). Однако, после восстановительного послевоенного периода консолидировались активные группы общностей, существенная часть которых имела основания для антисоветских настроений. Вспомним о них. Это часть политизированного слоя, пострадавшего от репрессий 30-х гг., особенно детей погибших (независимо от их вины или невиновности). Значительная общность зажиточных крестьян, пострадавших в ходе коллективизации, а также успевших «самораскулачиваться» и даже хорошо устроиться в городах – опять же, нередко самую острую обиду затаили дети и даже внуки.
Но самые главные общности диссидентов организовались в тех этнических группах, которые были объектами антисоветской индоктринации со стороны и «шестидесятников» в СССР и идеологическими службами холодной войны Запада. Это население западных территорий Украины и Белоруссии, Бессарабии и Северной Буковины, Литвы, Латвии и Эстонии, которые были присоединены к СССР в 1939-1940 гг. На Украине и в Прибалтике существенные группы националистов воевали во время ВОВ на стороне Германии и вернулись домой из лагерей и ссылки после 1956 г. Некоторые народы, части которых активно сотрудничали во время с германской армией или подозревались в такой возможности, были депортированы. Они также в большинстве вернулись на свои территории после 1956 г. (большинство литовцев, латышей и эстонцев, служивших в немецкой армии рядовыми и младшими командирами, были отпущены по домам до конца 1945 г.).
Здесь мы не даем оценок этих действий государства СССР, для нашей темы важен факт появления большого числа социокультурных общностей диссидентов, которые быстро развивались, которые быстро развивались по мере увеличения контингентов национальной интеллигенции во всех народах. Структура общества кардинально изменилась, но адекватного обновления символической сферы не было.
76 комментариев or Оставить комментарий
Начитались про "идиотизм деревенской жизни". И вместо Шолохова писал белый офицер, да и вместо Есенина какой-нибудь прощелыга. Здесь эту проблему крестьян уже раза четыре начинали - бесполезно.
23 комментария or Оставить комментарий
На мой взгляд, за последние тридцать лет протестная практика обнаруживает важный изъян, который надо устранить в методологии оппозиции: протестный дискурс игнорирует принцип, которые разрабатывали многие философы и социологи. Вебер сформулировал так: «Изменения в обществе мотивируются не экономическими интересами, а ценностями». Это значит, что, привлекая в актуальную политическую сферу какой-то символ из советского наследия, социальные, экономические и другие требования должны содержать экзистенциальный смысл. Ведь политическая борьба – не торг из-за выгод или убытков, речь идет судьбе страны и поколений. Конкретные прагматические интересы служат лишь иллюстрациями и эмпирическими аргументами. И в приведенном примере с реформой школы, и в отношении реформ здравоохранения или ЖКХ протесты населения должны раскрыть несправедливость высшего порядка, трансцендентного.
Есть у нас ростки эффективной оппозиции? Так надо их выращивать на благодатной почве наследия русской революции. Ее документы – готовые прекрасные учебники. Революция 1905-1907 гг. оставила огромный архив текстов высшего качества. Например, для «работников дискурса» оппозиции было бы полезно, по-моему, прочитать коллекцию наказов и приговоров сельских сходов 1905-1906 гг. Вот несколько выдержек из них [Сенчакова Л.Т. Приговоры и наказы российского крестьянства. 1905-1907. Т. 1, 2. М.: Институт российской истории РАН. 1994].
Приговор Прямухинского волостного схода Новоторжского уезда Тверской губ., 31 июля 1905 г.: «Крестьяне давно бы высказали свои нужды. Но правительство полицейскими средствами, как железными клещами, сдавило свободу слова русских людей. Мы лишены права открыто говорить о своих нуждах, мы не можем читать правдивое слово о нуждах народа. Не желая дольше быть безгласными рабами, мы требуем: свободы слова, печати, собраний».
Приговор схода крестьян дер. Пертово Владимирской губ., направленного во Всероссийский крестьянский союз (5 декабря 1905 г.): «Мы хотим и прав равных с богатыми и знатными. Мы все дети одного Бога и сословных различий никаких не должно быть. Место каждого из нас в ряду всех и голос беднейшего из нас должен иметь такое же значение, как голос самого богатого и знатного».
Приговор волостного схода Муравьевской волости Ярославской губ. в I Госдуму (июнь 1906 г.) гласил: «Мы признаем землю Божьей, которой должен пользоваться тот, кто ее работает; оградите переход земли в одни руки, ибо будет то же, что и теперь – ловкие люди будут скупать для притеснения трудового крестьянства: по нашему убеждению частной собственности на землю допустить невозможно».
Наказ крестьян с. Никольского Орловского уезда и губ. в I Госдуму (июнь 1906 г.): «Если депутаты не истребуют от правительства исполнения народной воли, то народ сам найдет средства и силы завоевать свое счастье, но тогда вина, что родина временно впадет в пучину бедствий, ляжет не на народ, а на само слепое правительство и на бессильную думу, взявшую на свою совесть и страх действовать от имени народа».
Наказ схода крестьян дер. Куниловой Тверской губ. (4 июня 1906 г.): «Если Государственная дума не облегчит нас от злых врагов-помещиков, то придется нам, крестьянам, все земледельческие орудия перековать на военные штыки и на другие военные орудия и напомнить 1812 год, в котором наши предки защищали свою родину от врагов французов, а нам от злых кровопийных помещиков».
Приговор схода дер. Стопино Владимирской губ. в II Госдуму в июне 1907 г.: «Горький опыт жизни убеждал нас, что правительство, века угнетавшее народ, правительство, видевшее и желавшее видеть в нас послушную платежную скотину, ничего для нас сделать не может… Правительство, состоящее из дворян чиновников, не знавшее нужд народа, не может вывести измученную родину на путь права и законности».
Эти тексты показывают, что политическая культура пореформенного общинного крестьянства в начале ХХ в. достигла высокого уровня. Ведь в этих наказах и приговоров присутствуют такие символические и языковые структуры, которые сравнительно недавно стали объектом научного изучения. Одна из таких структур – зло. Социолог Дж. Александер показал, что зло – сложная конструкция. Он писал: «Для того, чтобы травматическое событие обрело статус зла, необходимо его становление злом… События – это одно дело, представление этих событий – совсем другое. Коллективные акторы “решают”, представлять ли им социальную боль как фундаментальную угрозу их чувству того, кто они есть, откуда они пришли, куда они идут… Я бы хотел предложить само существование категории “зла” не рассматривать как нечто существующее, а как атрибутивное конструирование, как продукт культуральной и социологической работы».
К революции 1905 г. крестьяне уже произвели становление зла, и во время политического столкновения на практически всей территории отобранные образы зла были обозначены. Поэтому Вебер сказал, что мировоззренческой основой русской революции является общинный крестьянский коммунизм, а сама революция будет антибуржуазной и антилиберальной.
Если учиться у истории, оппозиция тоже должна была бы представить обществу не только образ будущего, но и образы зол, которые наступают на Россию и ее народ и блокируют движение к благой жизни. Этих образов немного, но они – ядро причин нашего национального бедствия. И борьба со злом – благородная миссия каждого гражданина и государства. Становление зла – важный тип харизматических инноваций. Если так представить череду наших тяжелых кризисов, думаю, подавляющее большинство населения согласятся с составом этого ядра – это и будет серьезное обращение оппозиции к государству и обществу.
10 комментариев or Оставить комментарий
11.
Теперь, после вводных изложений, выскажу несколько суждений непосредственно об оппозиции.
Выше сказано, что после краха СССР не сложилась лево-патриотическая оппозиция как общественный и политический институт, хотя кадры учрежденных оппозиционных организаций, воспитанные в СССР, по инерции выполняют свою роль в ритуалах политического спектакля. Все это искренне и заслуживает уважения. Можно только упрекнуть власть, которая воспользовалась укорененным в советских людях стереотипом «государственника» и погрузила политическую систему в глубокий застой. Реликты соборности сделали публичную политику неадекватной социальной и культурной реальности. Сейчас, уже без СССР, необходимо создавать «современное» государство, а оно без оппозиции – инвалид. Известно, что вырастить оппозицию, это колючее растение, везде трудно, но надо. Недаром англичане хвастаются «оппозицией Ее Величества королевы».
Строго говоря, нашу власть упрекнуть нельзя, ее личный состав вышел из тех же академий и ведомств СССР. Но советов и рекомендаций власть не просит, а за нашу оппозицию мы отвечаем. Об оппозиции «справа» мы не говорим. Я считаю, что это – уродливое дитя «интеллигентных кухонь», прикромленное и КГБ, и службами США. Ничего хорошего от нее нет ни обществу, ни государству.Читать дальше...Свернуть )
54 комментария or Оставить комментарий
Странная реакция. Энтропию уважают, а назови реальное явление «харизмой», патриоты кидаются в бой. Поэтому я сделал такую вставку:

В ХХ в. стали интенсивно изучать, помимо форм рационального сознания, нечто туманное, что называют символическими формами. Э. Кассирер представлял их как «проявление некоего “духовного” через чувственные “знаки” и “образы”» [См. Кассирер Э. Понятие символической формы в структуре наук о духе // Кассирер Э. Избранное: Индивид и космос. - М.: Университетская книга, 2000.]. О.Ю. Малинова пишет о суждениях Кассирера: «Подходя к проблеме онтологи¬чески, он видел в символическом результат “чуда”, разрешающего противоречие между текучим процессом чувственного восприятия бытия, на котором покоится сознание, и способностью последнего “из чистого становления” вырывать “некое всеобщее содержание, некий духовный смысл»”. “Чудо” это связано с работой сознания, оформляющей “чистое содержание ощущения и восприятия в символическое содержание”, в котором представление становится “тем, что создается изнутри, чем-то таким, в чем господствует основной принцип свободного образования”» [См. Символическая политика: Сб. науч. тр. / РАН. ИНИОН. Малинова О.Ю., гл. ред. М., 2014. - Вып. 2: Споры о прошлом как проектирование будущего. 382 с.].Читать дальше...Свернуть )
34 комментария or Оставить комментарий