sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Выступление на круглом столе по поводу разработки доктрины 2020 (май 2011).

Как я понимаю поручение премьер-министра? Он обращается к экспертам: «Дайте такую модель развития страны до 2020 года, чтобы она была реализуема в рамках нынешней политической системы - не меняя ничего в парадигме последнего десятилетия».
В этом сложность задачи. Премьер призвал «уйти от популизма». Действительно, предложения Г.А. Зюганова - это популизм. Они невыполнимы, потому что никто главную модель менять не собирается. Никто – включая левых. Значит, вопрос стоит так: можно ли что-то существенно улучшить в рамках этой системы?
Я считаю, что можно, хотя и очень трудно. По крайней мере, можно попытаться сконструировать такую стратегию, которая позволит в допустимых рамках, учитывая внешние ограничения, накладываемые на решения нашей власти, и учитывая реальное состояние общества, что-то сделать.
Во-первых, возможна аналитическая работа по выявлению, описанию и выработке программы ликвидации (или хотя бы нейтрализации) тех механизмов деградации, которые были запущены в 90-е годы. Без этого экономика остается черной дырой, и никакие национальные проекты ничего не могут изменить, потому что эти механизмы продолжают работать и перемалывают вложенные средства. Аналитическая и проектная работа не устраняет этих механизмов, но меняет состояние общества. Когда слепой ведет слепого, оба упадут в яму. А если хоть один из них приоткроет глаз, появляется шанс.

По сравнению с чем должно быть дающее шанс изменение «в рамках нынешней системы»? По сравнению с программой стабилизации Путина. Вот на что надо решиться! Дает ли нынешняя система свободу для такого маневра? Гарантировать нельзя, но шанс есть.
В течение последнего десятилетия ситуация в стране была, как говорится, подморожена, переведена в режим «замедленной деградации». Это дало людям возможность немного успокоиться, подкормиться. Такая программа была необходима в любом случае, как был НЭП необходим после Гражданской войны. И, может быть, с 1990 года в истории реформы это была лучшая модель. Но она шаг за шагом превратилась в модель стагнации, а значит, выигрыш во времени, данный замедлением деградации, был промотан.
Каков механизм «стабилизации Путина», который уже исчерпал свой ресурс? Вот график, на нем динамика трех показателей. Это инвестиции, это ВВП, это розничный товарооборот. В советское время при помощи плановой системы поддерживалось такое их соотношение: инвестиции обгоняют производство (ВВП), а рост производства обгоняет потребление (розничный товарооборот). Поэтому все время был резерв мощности для стабильного развития.
В 1991 году произошла инверсия – резко сократились инвестиции, менее резко, но тоже существенно, сократилось производство. За счет этого, прибегая к импорту, стабилизировали розничный товарооборот, более-менее сохранили суммарный уровень потребления. Другое дело, что распределение потребляемых благ стало совсем иным, но это особая проблема. Здесь важно, что ради социальной стабильности проедали инвестиции.
Что произошло после 2000 года, когда пришел Путин? Разными механизмами резко взвинтили потребление. Частично благодаря конъюнктуре нефтяных цен, но главное – за счет проедания основных фондов и инвестиций. Основные фонды, которыми пожертвовали – это, прежде всего, жилищный фонд (он не ремонтировался), материальная база сельского хозяйства (почва, скот, машины) и промышленности (деиндустриализация). Этим стабилизировали социальную обстановку - людям кинули, как кость, их будущее. Вот, грызите его и будьте пока довольны.
Сейчас основные фонды уже почти доели, и надо менять модель - не меняя в принципе самой системы. Точнее, она сама, со скрипом, но без кувалды, будет меняться по мере восстановления систем жизнеустройства.
Мой следующий тезис таков: положение наше несравненно тяжелее, чем мы тут говорим и себе представляем. Валерий Леонидович Макаров сказал: «Так диагноз все знают, нечего о диагнозе говорить». Я считаю, что подавляющее большинство граждан, включая экспертов, не представляют, в каком состоянии находится общество.
Грубо говоря, мы лишились общества. Мы говорим – общество, а оно рассыпано. Оно разрушено аномией, то есть, отказом от нравственных и социальных норм, обязательств, совести – это тотальное явление. «И, пьяные, с улицы смотрим, как рушатся наши дома» (А. Блок).
Позвольте, я вам покажу, «для диагноза», пару простых графиков, говорящих о состоянии больших систем. Вот производство подшипников качения, главный индикатор машиностроения. Это - советское время с 1950 года. Фактически индустриализация началась в 50-е годы. Вот как росло производство подшипников, вот как во время реформы оно снизилось. Это говорит о состоянии почти половины обрабатывающей промышленности. А вот большие отрасли – это типичная кривая.
Мы должны брать не только Российскую Федерацию, мы должны брать все постсоветское пространство вместе. Почему? Потому что оно - буфер, который смягчает наш общий кризис. А этот буфер в еще худшем положении, чем Российская Федерация. На этом рисунке - производство тракторов. Его наладили после войны, вышли вот на какой уровень. При нем у нас число тракторов на тысячу гектаров пашни было в пятнадцать раз меньше, чем в норме у фермерского сельского хозяйства. В это надо вдуматься не на 15%, а в 15 раз меньше! И вот что произошло с этой отраслью уже в СНГ в целом. Этот хвостик за счет белорусов поднялся немножечко, а так, ликвидирована отрасль. Таких отраслей много, точно такая же форма кривой их динамики.
При этом проедаются даже и месторождения нефти и газа. Мы сейчас пока что добираем те месторождения, которые были разведаны и обустроены в советское время. А реформа означала почти полное прекращение разведочного бурения. И в период Путина мы видим дальнейший спад. То есть, перспективы вылезти за счет нефти и газа сокращаются, и спад может произойти быстро.
В сельском хозяйстве мы практически потеряли организованное, уже промышленного типа, сельскохозяйственное производство. Вот как упало число работников в организациях – «село отступило на подворья». Мы видим, что после прихода Путина нисколько не изменилась эта динамика. То есть, сельское хозяйство продолжает ликвидироваться, и в рамках той модели, которая сложилась после 2000 года, не видно признаков остановки этого процесса.
Индикатор сельскохозяйственного производства высокого передела – животноводство. Вот, к концу советского периода было создано современное животноводство, вот оно как деградирует. Эти два года (2005-2006) – небольшая заминка в убывании стада, это «приоритетный национальный проект развития животноводства». Удалось только чуть-чуть, на два года задержать спад.
А вот индикатор состояния общества, его расслоения по доходам - фондовый коэффициент дифференциации. В советское время он колебался на уровне 3-3,5, вот как он подскочил в 90-е годы, и после прихода Путина мы видим только рост. Но это – признак разрушения общества, одна из причин той аномии, которая его поразила.
И вот выдержка из журнала «Социологические исследования» (2010), автор - замдиректора института социологии и профессор Высшей школы экономики Н.Е. Тихонова. Вывод: что с 2003 по 2009 год углубляется бедность. Более того, разрыв между нижними пятью стратами из десяти, которые объединяют 60% населения, и «средним классом» увеличился за последние годы. То есть даже в самое благоприятное время при нынешней экономической модели никакого шанса кардинально изменить ситуацию, нет.
Найти какие-то лазейки в этой модели – труднейшая задача. Но пробовать эти лазейки найти и «расковырять» - надо.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments