?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
Кусочек 10 - sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
Кусочек 10
6. Поход против равенства

Идеология социального расизма, к которой примкнула группа виднейших гуманитариев и обществоведов позднего СССР, сразу сказалась на политической практике. Уже в 1990 г. эксперты Горбачева строили прогноз успеха реформы на том, что основная масса ее противников – люди более пожилые и с более низким уровнем образования. Идеологическая машина сосредоточила усилия на расколе поколений и разжигании конфликта между «образованным классом» и «простонародьем». Иногда прямо говорилось, что молодые образованные когорты возьмут верх над массой и в символической, и в организационной сферах. Фактически, они разжигали холодную гражданскую войну – так же, как разожгли этническое насилие на Кавказе.
Перед выборами 1993 г. выступил по телевидению Ю. Левада, ди¬рек¬тор ВЦИОМ. Это напоминало отчет развед¬чи¬ка штабу, ве¬ду¬щему войну против собственного народа. Хотелось ущи¬п¬нуть себя за ру¬ку – ведь это интеллигент, социолог, как бы врач, ставящий ди¬аг¬ноз обществу. Разве позволено ему уча¬ст¬¬во¬вать в боевых действиях? Он успокаивает ведущего: непри¬ми¬ри¬мых противников режима все¬го 20 процентов населения (30 миллионов), но вы не беспокойтесь – это люди в ос¬новном пожилые, без высшего образования, им трудно ор¬гବни¬з¬ваться. Дескать, подавить их сто¬ронникам режима, людям мо¬ло¬дым, энергичным и уже захватившим большие деньги, труда не со¬ставит. Какой разрыв элитарной интеллигенции с извеч¬ной моралью! Он трагичен и для народа, и для самой элиты – она самораз¬руша¬лась на глазах.

Вот что пишут ведущие социологи уже в 2005 г.: «Среди сторонников перестройки выделяются такие социально-профессиональные группы, как гуманитарная и творческая интеллигенция, студенты, мелкие и средние предприниматели, в меньшей степени инженерно-техническая интеллигенция и военнослужащие. Среди противников – в основном представители малоактивных слоев населения, малоквалифицированные, малообразованные, живущие преимущественно в сельской местности и просто пожилые люди, для которых перестройка означала разрушение их привычного мира (пенсионеры, жители сел, рабочие)» [32].
Но социологи совершают методологическую ошибку: ведь вес ответов от разных возрастных групп различен. Они пишут: «Сторонников несоциалистического пути развития больше среди молодежи, приверженцев социализма – в старших возрастных группах. Так, опрос выявил 50% сторонников несоциалистического пути в группе 18–25–летних россиян и 28% – среди опрошенных старше 60 лет. В то же время сторонников социалистического варианта в молодой возрастной группе насчитывается 19%, а в старшей группе – 77%» [32].
Надо же учесть, что «18–25–летние россияне» уже не видели советского жизнеустройства, а вся идеологическая машина с рождения создает в их сознании негативный образ советского строя. С другой стороны, те, кому было во время перестройки 40 лет, могут сравнивать оба типа общественного бытия. Их мнение основано на эмпирическом знании. Но большинству из них (77%) не дают трибуны для диалога с «детьми», а сообщество обществоведов не берет на себя функцию передачи объективного знания молодому поколению.
Рассмотрим важную сторону перестройки и реформы: разрушение трудовой мотивации и внедрение в массовое сознание неудовлетворенных потребностей. Успешная реализация этих проектов была важной предпосылкой для проведения и экономической реформы (прежде всего, приватизации), и ликвидации СССР, и демонтажа советской социальной системы. В дальнейшем, однако, оказалось, что массовое сознание при такой обработке было настолько деформировано, что декларированные реформаторами планы построения на пепелище советской системы нового общества («цивилизованного рынка») стали нереализуемы. Разумеется, не только по этой причине, но и она очень существенна.
Вот что обнаружили, в первом случае, исследователи Института социологии АН СССР и вот какие идеологические выводы они сделали из своих эмпирических результатов.
Социологические исследования отношения советских людей к их доходам и уровню потребления выявили два свойства – непритязательность и солидарность (уравнительность). Наряду с трудовой мотивацией оба эти качества массовой культуры могли бы послужить огромным социальным ресурсом в большой программе модернизации экономики. Но они были целенаправленно разрушены.
Конкретно социологи обнаружили в 1987 г., что советские люди в целом удовлетворены своим достатком и оплатой труда. Формально распределение мнений было таким: «Среднестатистический работник, попавший в выборку, на момент опроса получал 165 руб. на руки... Отличными назвали свои заработки всего 4% опрошенных работников, которые получают в среднем в месяц 217,5 руб. ... 30% работников оценили размеры вознаграждения за свой труд как “хорошие”. Среднеарифметическая сумма заработков в этой группе составил 191 руб. ... Удовлетворительную оценку размерам получаемых за свой труд сумм выставила самая многочисленная группа – 46% опрошенных, чей средний заработок составил 159,5 руб... Плохими назвали размеры своих заработков 15% опрошенных, которые получают в среднем 129,8 руб. в месяц» [73, с. 56].
Конечно, большинство людей считает, что следовало бы им зарплату прибавить. Но что замечательно – чем выше уровень зарплаты в категории работников, тем меньшую надбавку для себя они считали справедливой! Социологи приводят такую зависимость: «Работники, получающие менее 120 руб. в месяц, полагают, что им следовало бы платить за их труд на 50-60% больше. Те, кто получает на руки от 120 до 200 руб., оценивают свой труд чуть более чем на треть дороже. При заработках порядка 200-300 руб. устроило бы повышение зарплаты на четверть или чуть больше. Те, кто получает свыше 300 руб. в месяц, ценят свой труд всего на 15% дороже. Легко видеть, что внедрение в жизнь результатов такой “самоаттестации” привело бы к сокращению разрыва в уровне оплаты труда» [73, с. 57].
Это отсутствие невротической озабоченности уровнем дохода – ценное социальное достижение, оно говорило о спокойствии людей, о связности и устойчивости общества. Это именно то, что следовало бы считать человеческим потенциалом, который сам падал в руки реформаторам. И как же они его оценили? Вот толкование полученных результатов социологами:
«Идеология “социальной консолидации” на основе мнимой общности интересов дала свои плоды... Атмосфера благодушия, удовлетворенности достигнутым по сути дела означала торжество так называемой “психологии середняка”... В повседневной жизни, в неформальном общении употребляется расхожее выражение: “Все в норме”. “Нормальное состояние”, “нормальные отношения”, – так принято говорить о коллективе, семье, группах общения. В подобного рода нормативных представлениях содержатся оценочные показатели относительного равновесия, сбалансированности отношений, бесконфликтности. И наоборот, возникновение конфликтов, противоречий оценивается как нарушение равновесия, благополучия, т.е. как ненормальное состояние» [73, с. 55, 57].
Авторы книги без всяких разумных доводов объявляют спокойные, равновесные отношения членов благополучного общества «мнимой общностью интересов». Так жить нельзя! Надо нарушить «атмосферу благодушия» мирных жителей! И группа обществоведов (в их числе академик С.С. Шаталин) рассчитала в 1987 г. «значение оптимума материальной обеспеченности; его денежное выражение соответствует душевому доходу 220-235 руб. в месяц». Рассчитала – это, надо понимать, высосала из пальца, исходя из представлений узкого круга академиков и профессоров.
И заработала идеологическая машина реформаторов. Социологи пишут: «Таким образом, для большинства людей норматив разумности лежит значительно ниже теоретически выведенного оптимума» [73, с. 59].
«Исследователи» уверовали в чисто идеологический постулат, а потом под него подгоняют наблюдаемую реальность. Ни исторических условий, в которых вырабатывался «норматив разумности» массового сознания, ни реальных ограничений, в рамках которых здраво рассуждали в то время советские люди, социологи из АН СССР знать не знали и ведать не хотели. Они уверены в своей концепции, которой придали статус самостоятельной сущности: «Возможность значительной дифференциации в оплате в зависимости от трудового вклада приносится в жертву беспринципной, зато бесконфликтной уравниловке. Об этом свидетельствует также медленное, а местами драматическое внедрение индивидуальной и кооперативной трудовой деятельности, арендного подряда. Старые социальные нормы противятся утверждению новых норм. Идеологические меры к преодолению этих неблагоприятных тенденций видятся... в повышении престижа благ и услуг, способствующих всестороннему развитию личности» [73, с. 60].
Какая самонадеянность! Свои сомнительные доктрины они называют «теорией», а прошедшие длительный отбор в ходе реальной народной жизни культурные нормы – неглубокими и стихийными. С этими «теориями» СССР и потерпел катастрофу.
В ходе опросов было подтверждено наличие в массовом сознании сильной трудовой мотивации. Социологи пишут: «По данным повторного Всесоюзного исследования образа жизни (1987 г.), для всех без исключения категорий населения ценность труда несомненна. Так, выбирая три важнейших для себя стороны жизни, 44% опрошенных упомянули интересную работу (чаще отмечались лишь супружеское счастье и воспитание детей). 3/4 опрошенных в качестве важнейшего средства достижения успеха, благополучия в жизни отметили трудолюбие, добросовестное отношение к делу» [73, с. 54].
Как же оценивают близкие к власти социологи эту укорененную в массовом сознании культурную норму? Как порок общественного сознания! Они трактуют ее как «догматическое понимание места труда в системе социалистического образа жизни» – опираясь следующую на цитату А.Н. Яковлева из журнала «Коммунист»: «В общественное сознание и практику оказался внедренным постулат: дескать, отсутствие частной собственности и даже просто государственный план предопределяют, что всякий труд (полезный – вредный; безупречный – халтурный) является непосредственно общественным, необходимым» [74].
Представьте: социологи из АН СССР, образованные люди, приняли эту примитивную тираду за непререкаемую истину. Но ведь он сказал просто глупость, здесь для нас даже не важно, что она к тому же и злобная. Подумали бы сами – при чем здесь частная собственность, государственный план? Разве крестьянин в ХVIII веке не считал труд «непосредственно общественным, необходимым»? Разве песню «Дубинушка» братья Покрасс написали? Труд в России, как и во всех незападных обществах (да и в большой части Запада), имеет литургический смысл. Arare est orare! Пахать значит молиться! Вот на что замахнулись социологи, пошедшие за А.Н. Яковлевым, а за ними потянулась и прочая восторженная интеллигенция.
И вот как развивают эти социологи свою оценку укорененного в сознании отношения к труду: «Этот порочный вывод – следствие непонимания того факта, что отмена капиталистической частной собственности не приводит автоматически к торжеству общенародной социалистической собственности и связанных с ней социалистических общественных отношений. Он призван затушевать отчуждение труда, разрыв между интересами бюрократии и трудящихся масс, скрыть существование двух противостоящих друг другу социальных норм. И эта догма будет долго выступать одним из главных препятствий на пути перестройки, поскольку она глубоко внедрилась во все компоненты общественного сознания» [73, с. 54].
Как это все поверхностно и занудливо – собственность, отчуждение, бюрократия... Насколько глубже и шире смотрели тогда на этот вопрос сами «опрошенные». Но результат известен: разделение народа стало привычным фактом – разведенные реформой части общества уже осознали наличие между ними пропасти. Фундаментальный «системный» раскол прошел по экономическим, социальным и мировоззренческим основаниям – раскол на бедных и богатых.
Идеологическая кампания по дискредитации промышленных рабочих привела к их деморализации и полной недееспособности в момент приватизации. Сразу резко изменился социальный статус рабочих и образ жизни. Большая часть их прошла через тяжелый период безработицы: «Прошли через статус незанятого с 1992 г. по 1998 г. примерно по 10 млн. каждый год и всего более 60 млн. человек; из них рабочие составляли около 67%, т. е. более 40 млн. человек» [77].
Академик М.К. Горшков пишет: «Ситуация с человеческим капиталом работников, занятых в российской экономике, характеризуемая тем, что большая их часть находится в положении либо частичной деквалификации, либо общей деградации, может рассматриваться как крайне опасная с точки зрения перспектив модернизации России. Тревожными тенденциями выступают также постепенная люмпенизация рабочих низкой квалификации, массовый уход молодежи в торговлю при игнорировании индустриального сектора, равно как и практическое отсутствие у большинства молодых людей шансов (куда бы они ни шли работать) на изменение их жизни и профессиональных траекторий» [75].
Эта тенденция набрала инерцию, и переломить ее будет трудно. Дискредитирована сама профессия промышленного рабочего – вот удар по основному производству России. Травма привела к резкому снижению ценности труда в сознании рабочих.
И вот еще важное наблюдение: «Произошло практически полное отчуждение рабочих от участия в управлении на уровне предприятий, выключение из общественно-политической жизни в масштабах общества… Российские работодатели демонстрировали буквально иррациональную нетерпимость к участию рабочих в управлении. В ответ, вместо сопротивления ограничениям, рабочие стали практиковать «избавление от акций»… По данным нашего опроса, почти половина рабочих прошла через моральные унижения в различных формах.
Таким образом, реформенные преобразования оказали глубокое и разностороннее, как правило, отрицательное воздействие на положение рабочих. П. Штомпка изменения в их положении, социальном статусе охарактеризовал как социальную травму. Происходит “разрушение статуса социальной группы”» [76].
Надо подчеркнуть, что во время перестройки и реформы в России наблюдалось явление, немыслимое в современном и тем более демократическом общества – пропаганда безработицы ведущими гуманитариями страны. Право на рабочее место («от каждого – по способности») было одним из главных устоев советской социальной системы.
Одним из первых кампанию за безработицу начал Н.П. Шмелев. Он писал в 1987 г.: «Не будем закрывать глаза и на экономический вред от нашей паразитической уверенности в гарантированной работе. То, что разболтанностью, пьянством, бракодельством мы во многом обязаны чрезмерно полной (!) занятости, сегодня, кажется, ясно всем. Надо бесстрашно и по-деловому обсудить, что нам может дать сравнительно небольшая резервная армия труда, не оставляемая, конечно, государством полностью на произвол судьбы... Реальная опасность потерять работу, перейти на временное пособие или быть обязанным трудиться там, куда пошлют, — очень неплохое лекарство от лени, пьянства, безответственности» [78].
До этого вопрос о необходимости безработицы туманно ставил академик С. Шаталин («Коммунист», 1986, № 14), на которого и ссылается Н. Шмелев. Он говорил о переходе от «просто полной занятости к социально и экономически эффективной, рациональной полной занятости».
Т.И. Заславская писала в важной статье (1989 г.) – более гуманно, но с цифрами в руках: «По оценкам специалистов, доля избыточных (т.е. фактически не нужных) работников составляет около 15%, освобождение же от них позволяет поднять производительность труда на 20-25%. Из сопоставления этих цифр видно, что лишняя рабочая сила не только не приносит хозяйству пользы, но и наносит ему прямой вред. ... По оценкам экспертов, общая численность работников, которым предстоит увольнение с занимаемых ныне мест, составит 15-16 млн. человек, т.е. громадную армию... Негативные последствия существования резервной армии труда могут быть компенсированы соответствующими социальными гарантиями, как это делается в развитых капиталистических странах...
Система, при которой люди, увольняемые со своих предприятий, испытывали бы некоторые трудности с нахождением новой работы, должны были... менять профессии, переходить на более низкие должности или худшие рабочие места, была бы в этом плане более эффективной. Она ставила бы работников в более жесткие экономические и социальные условия, требовала от них более качественного труда. Лично мне ближе последняя точка зрения, но общественное сознание не подготовлено к ее восприятию. По данным опроса, 58% людей считают, что безработица в СССР недопустима, ... мнение о том, что безработица необходима для более эффективного хозяйствования, поддерживает всего 13%» [60 с. 230-232].
Как мы не раз могли убедиться, мнение большинства для российских демократов несущественно, они безработицу сразу сделали реальностью. Но какова была аргументация! «Освобождение» от 15% ненужных работников, по расчетам «специалистов», поднимает (предположительно!) производительность труда на 20%. Нетрудно видеть, что объем производства при этом возрастает на 2%. И из-за этого невиданного прогресса социолог (!) предлагает превратить 15-16 миллионов человек в безработных! И из-за этого ничтожного прироста социолог предлагает превратить 15-16 миллионов человек в безработных! Выгода от рекомендации академика несоизмеримо меньше неизбежных потерь.
Чуть позже Н.П. Шмелев, закусив удила, придает предложению Т.И. Заславской тотальный характер. Он пишет в 1995 году: «Сегодня в нашей промышленности 1/3 рабочей силы является излишней по нашим же техническим нормам, а в ряде отраслей, городов и районов все занятые – излишни абсолютно» [79].
Вдумаемся в эти слова: «в ряде отраслей, городов и районов все занятые – излишни абсолютно». Как это понимать? Что значит «в этой отрасли все занятые – излишни абсолютно»? Что значит «быть излишним абсолютно»? Что это за отрасль? А ведь Шмелев утверждает, что таких отраслей в России не одна, а целый ряд. А что значит «в городе N* все занятые – излишни абсолютно»? Что это за города и районы?
Все это печатается в социологическом журнале Российской Академии наук! И ведь эта мысль о лишних работниках России очень устойчива. В 2003 г. Шмелев написал: «Если бы сейчас экономика развивалась по-коммерчески жестко, без оглядки на социальные потрясения, нам бы пришлось высвободить треть страны. И это при том, что у нас и сейчас уже 12-13% безработных. Тут мы впереди Европы. Добавьте к этому, что заводы-гиганты ближайшие несколько десятилетий обречены выплескивать рабочих, поскольку не могут справиться с этим огромным количеством лишних» [97].
Какие «заводы-гиганты» увидел Шмелев в 2003 году, какое там «огромное количество лишних», которых якобы заводы «обречены выплескивать ближайшие несколько десятилетий»! Академик-экономист может говорить такие безответственные вещи, и продолжает входить в число высших авторитетов российской экономической науки. Как тут не быть кризису!



31 комментарий or Оставить комментарий
Comments
ray_idaho From: ray_idaho Date: Февраль, 12, 2013 08:49 (UTC) (Ссылка)
как может быть лишним человек, если он производит или распределяет товар для других, а это можно делать в любом месте, тем более в столь энергетически богатой стране как Россия
seligenstadt From: seligenstadt Date: Февраль, 12, 2013 09:16 (UTC) (Ссылка)
Сергей Георгиевич, как Вы относитесь к идее безусловного основного дохода? В рамках хищнической экономической системы, обрекающей миллионы граждан на жалкое существование в качестве "лишнего человека", идея безусловного гарантированного прожиточного минимума должна быть и всем понятной, и выполнимой для такой богатой страны как Россия.
sg_karamurza From: sg_karamurza Date: Февраль, 12, 2013 09:42 (UTC) (Ссылка)

Это - базовое требование в либеральной

даже в неолиберальной социальной философии.

Фридман предлагал ввести "отрицательный налог" для бедных, возрастающий по мере удаления от прожиточного минимума. Но тут нам Запад не указ! У нас суверенная демократия.
Анна Рудюк From: Анна Рудюк Date: Февраль, 12, 2013 17:55 (UTC) (Ссылка)
Наверное, не в тему, но у меня часто бывают такие реакции на многоуровневые тексты. Возник странный вопрос. Я не специалист в экономике, по этому он может показаться банальным. Есть ли в современной России, кроме ВПК, какие-нибудь отрасли, в которых государство является безусловным заказчиком?
livej78 From: livej78 Date: Февраль, 12, 2013 18:28 (UTC) (Ссылка)
мои комменты настолько неинтересны, что вы на них не отвечаете?
Анна Рудюк From: Анна Рудюк Date: Февраль, 12, 2013 19:33 (UTC) (Ссылка)

коментарий к 10 февраля

Выложу здесь свои соображения к Вашим, Сегей Георгиевич, пояснениям от 10 февраля. Понятие "социальная несправедливость" характеризует некий уклад, при котором происходит следующее распределение материальных, социальных, культурных и информационных благ: добродетель, как правило, производящая эти блага получает их по минимуму, а порок, не имеющий к производству благ никакого отношения, а только пожирающий (даже потребляющий сказать слишком мягко)эти блага, получает их по максимуму. Это понятно. Но в этом укладе важен не только количественный, но и качественный момент. Я уже не буду голословной, ибо опыт СССР - исторический факт. Поставляя блага в руки порока, пожирающего их, мы обрекаем эти блага на бездарное уничтожение, ибо порок не способен разумно их использовать, он способен их только разбазаривать. (Кстати: рынок - базар - разбазаривать..., следовательно, рыночная экономика - экономика разбазаривания благ...) И, напротив, лишая добродетель, созданных ею благ, мы не позволяем ей освоить эти блага и реализовать те проекты, ради реализации которых добродетель и создавала эти блага. Этот момент в понятии "социальная справедливость" почти не рефлексируется ни наукой ни обществом.
Теперь о формировании зла.
Я не спроста ввела понятия "добродетель" и "порок". Здесь и кроется то зло, которое я попытаюсь сформулировать. Это тоже несправедливость. Только в другом контексте. Мы в математике говорим: "это выражение справедливо при условии...". Именно в таком контексте я применю понятие "справедливость".
Эти процессы происходят уже давно, но сегодня, мы можем их заметить. Базовым понятиям присваиваются противоположные смыслы. Понятию "добродетель" присваиваются характеристики порока. Добродетель начинает высмеиваться, очерняться, критиковаться, и, наконец репрессироваться и искореняться. "Пороку" же присваиваются характеристики добродетели. Порок сперва защищается, потом рекламируется, воспевается, входит в бытие как норма, закрепляется, и, наконец, объявляется обязательным. Все естество человека сопротивляется такому положению дел. Несправедливость и абсурдность принудительного переименования понятий, эта, своего рода, информационная или понятийная несправедливость травмирует и угнетает людей, может даже более, чем материальные лишения.

Только этой несправедливости нужно имя правильное присвоить. Это ко всем обращение. Я не справлюсь с задачей присвоения научного имени этому понятию. Помогайте.

Edited at 2013-02-12 19:34 (UTC)
sagami_hm From: sagami_hm Date: Февраль, 13, 2013 10:09 (UTC) (Ссылка)

Подмена смыслов -

это так, вроде, раньше называлось.

А вот Владимир Высоцкий,
текст песни "Правда и ложь"

Нежная правда в красивых одеждах ходила,
Принарядившись для сирых блаженных калек,
Грубая ложь эту правду к себе заманила,
Мол,оставайся-ка,ты,у меня на ночлег.
И легковерная правда спокойно уснула,
Слюни пустила и разулыбалась во сне,
Хитрая ложь на себя одеяло стянула,
В правду впилась и осталась довольна вполне.

И поднялась,и скроила ей рожу бульдожью,
Баба,как баба,и что ее ради радеть.
Разницы нет никакой между правдой и ложью,
Если ,конечно,и ту,и другую раздеть.
Выплела ловко из кос золотистые ленты
И прихватила одежды примерив на глаз.
Деньги взяла и часы,и еще документы,
Сплюнула,грязно ругнулась и вон подалась.

Только к утру обнаружила правда пропажу
И подивилась себя оглядев делово.
Кто-то уже раздобыв где-то черную сажу,
Вымазал чистую правду,а так ничего.
Правда смеялась,когда в нее камни бросали.
"Ложь,это все и на лжи одеянье мое."
Двое блаженных калек протокол составляли
И обзывали дурными словами ее.

Тот протокол заключался обидной тирадой,
Кстати,навесили правде чужие дела.
Дескать,какая то мразь называется правдой,
Ну,а сама пропилась,проспалась догола.
Голая правда божилась,клялась и рыдала,
Долго скиталась,болела,нуждалась в деньгах.
Грязная ложь чистокровную лошадь украла
И ускакала на длинных и тонких ногах.

Некий чудак и поныне за правду воюет,
Правда в речах его правды на ломаный грош,
Чистая правда со временем восторжествует,
Если проделает то же,что явная ложь.
Часто разлив по 170 граммов на брата,
Даже не знаешь куда на ночлег попадешь.
Могут раздеть,это чистая правда,ребята,
Глядь,а штаны твои носит коварная ложь,
Глядь,на часы твои смотрит коварная ложь,
Глядь,а конем твоим правит коварная ложь.
valery_5 From: valery_5 Date: Февраль, 12, 2013 20:34 (UTC) (Ссылка)

Надо нарушить «атмосферу благодушия» мирных жителей!

Интересно, что примерно этой установке соответствует в настоящее время международная политика Штатов. Вот Северная Африка и Ближний Восток: уж не это ли идеал общества для перестройщиков типа Амосова, Шаталина, Попова...и их современных креативно-озабоченных последователей?
sagami_hm From: sagami_hm Date: Февраль, 13, 2013 10:11 (UTC) (Ссылка)

А где же полный текст?

Я не найду никак...
sg_karamurza From: sg_karamurza Date: Февраль, 13, 2013 12:17 (UTC) (Ссылка)

Re: А где же полный текст?

http://www.kara-murza.ru/project/Ideologi1.html

На сайте ttp://www.kara-murza.ru в самом внизу есть раздел Новые поступления. Там лежат тексты
sagami_hm From: sagami_hm Date: Февраль, 13, 2013 15:26 (UTC) (Ссылка)

Спасибо!

А я не в тот текст кликал, вот что надо:

08.02.2012 - Текст С.Г.Кара-Мурзы "Между идеологией и наукой"
From: ideasturner Date: Февраль, 13, 2013 14:23 (UTC) (Ссылка)
Не понимаете вы, Сергей Георгиевич, ни...чего, как всегда, и дальше итоговых цифр из статсправочника не лезете. Вам не ученым надо быть, а в тюрьме начальником по режиму - докладывать руководству о том, что все всегда хорошо, потому что каши выдана по камерам полная норма на тюрьму.

Уравниловка не тем нервы трепала, что получали все примерно одинаково (тем более, что получали совсем не_одинаково. Нужно учитывать такой очень весомый фактор, как очередь на жилье - одно дело быть в первой десятке и другое - в десятке тысяч).

Уравниловка себя проявляет в возможностях профессионального роста прежде всего. Что такое уравнительный подход? Не важно, что ты можешь делать, - пока не выработаешь стаж, работу будешь делать по разряду, а не по способности. Сдержаться бывает невозможно, и возникает конфликт - не с дебилом за соседним станком, а с начальниками ("много о себе понимает" и так далее). Кроме того, уравниловка вынуждена защищать себя - то есть придерживать слишком умных уже из принципа, наперекор любой производственной необходимости. Итог? Вся техническая интеллигенция и все высококвалифицированные рабочие бросили совок при первом же выборе, и одна из главных движущих идей низовой антисоветчины ("идея свободы") - это прежде всего идея о том, что каждый живет своей жизнью, а тем, кто в эту жизнь суется под соусом уважения к коллективу и пожилым работникам, надо отрезАть уши и выкалывать глаза.

В области высоких технологий у нас вообще получилась полная помойка. До сих пор на советских заводах там, где директора старших возрастов, айтишники работают как задрипанные рядовые инженеры, которые проектируют станочные приспособления, хотя разница в "размерах голов" просто несопоставимая. Что значит "работать как рядовой инженер"? это значит иметь право голоса в 105-ю очередь, хотя работу делать вполне мирового уровня (и зарплату такую же). И не вякни, иначе тихо сживут со свету. Где какую уравниловку увидел Сергей Георгиевич - черт его знает; не был нигде, кроме европы и дачи под москвой. Всю дорогу жили как скоты, профессорам только об этом не говорили (а профессора никуда и не лезли выяснять).

В общем, надо не только итоги по больнице разъяснять, а молекулярными процессами тоже интересоваться. Потому что главный итог по больнице - СССР больше нет и даже сейчас, 20 лет спустя, туда никто не хочет. И не надо перетолковывать результаты опросов - можно болтать что угодно и вспоминать совок как счастье, но если на выборах ты голосуешь не за кпрф - ты голосуешь против совка без вариантов. За кпрф у нас 20%, из них минимум половина - полубезумные пенсионеры. Итого - активная поддержка совка меньше 10% избирателей.

sagami_hm From: sagami_hm Date: Февраль, 13, 2013 15:38 (UTC) (Ссылка)

У кого что болит

А вот у "них там", на правильном западе, инженер-механик стоит сейчас ПОДОРОЖЕ айтишника. Не легче найти и воспитать хорошего инженера-механика, чем приставку к компьютеру - айтишника. Они ведь тоже разные, хотя и обещают много.

Представление о том, что инженер механик или электрик ниже айтишника по интеллекту - сродни социал-дарвинизму. Но скорее всего - личный комплекс.

Хотя я и не отрицаю наличие "интеллектально-духовного насилия" в последние годы СССР. Но ведь мы говорим о СССР, как о проекте.

Зачем же обрушиваться на последние годы, как имманентные пректу, когда этот проект был изуродован до неузнаваемости?

Не по существу это. Опять в ствол танка масло заливаем, да?


Edited at 2013-02-13 15:39 (UTC)
From: vovan_demokrat Date: Февраль, 13, 2013 19:26 (UTC) (Ссылка)
> Всю дорогу жили как скоты

разверните подробней...
mbskvort From: mbskvort Date: Февраль, 14, 2013 19:17 (UTC) (Ссылка)
А Вам,милейший,не уважаемого человека надо ругать который полезное дело затеял,а попытаться понять причины и следствия.
Уравниловка была следствием тотальной зарегулированности,зачастую вопреки здравому смыслу.Потому с одной стороны она вроде и была,но по факту её не было.Любой начальник ценил и зачастую терпел строптивого,но толкового подчиненного.В противном случае он рисковал слететь со своего кресла т.к. дело всё-таки делать было надо.Ничего не делать это уже потом додумались,в застой.Потому и поощряли толковых как могли на своем уровне.
А кресло было важнее для него чем все эти Программы КПСС и Моральный Кодекс вместе взятые.
31 комментарий or Оставить комментарий