sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Вот, вскользь, об "Инквизиторе", а стоило бы перечитать

Кусочек из статьи «Завтра» (9 АПРЕЛЯ 2008). Статья не моя, но я участвовал в обсуждении некоторых тезисов.

… Какой же русский мыслитель освоил диалектику социальной организации и духовной страсти человека? Несомненно, это был Достоевский. Тот самый, которого Чубайс до сих пор хочет "разорвать на куски" — тоже весьма показательное признание. Но его прозрения были настолько противоречивы и трагичны, что мы всегда брали у него лишь какую-то одну часть, которая в каждый момент не слишком нас напрягала. Но сегодня нас "припёрло" так, что пора хотя бы обозначить все главные грани образа нашей грядущей катастрофы — даже если нам не удастся их удовлетворительно соединить.


Ясно, что в своем анализе человека и общества Достоевский доходил до "последних", вопросов и был, по сравнению с Толстым, удивительно жесток. Какое уж тут непротивление злу, у него зло — составная часть души, с которой добро находится в единстве и борьбе. У него человек — это Алеша, Иван, Дмитрий Карамазовы, их отец и Смердяков в одном существе. Что значит свобода такого существа? Как она возможна без оков социальной организации? И что значит социальная организация такого человека без контроля вооруженных мечом идеалов? Достоевский дополняет равновесную модель человека Толстого картиной хаоса, сломов, переходов и катастроф в человеке и обществе. Это постклассическое видение человека, адекватное тому реальному вихрю, который закрутил русское общество. Недаром в истории науки проведена параллель между методологической основой мышления (и даже понятийного языка) Достоевского и Эйнштейна. Эйнштейн в физике и Достоевский в человековедении — основатели философии становления и изменения, в отличие от философии бытия и равновесия.

Что же это нам дает для понимания нынешнего момента? Как минимум дает нить, чтобы в главных чертах понять тот смысл дела Сталина, который нас притягивает и сегодня. Достоевский сформулировал проблему совмещения иррациональной природы человека и его потребности в свободе с рациональной социальной организацией. Ленин это противоречие игнорировал. В его логике фактора иррациональности не было, социальная справедливость поддавалась математическому расчету Госплана. Производительные силы подорваны? Нужен НЭП!

И в этом была большая правда — "Хлестнула дерзко за предел / Нас отравившая свобода". Значит, "страну в бушующем разливе / должны заковывать в бетон". Как же соединить несоединимое? Идти с проповедью любви и ожидать морального самосовершенствования? По Достоевскому тут и коренилась главная трагедия революции. Он сформулировал ее в своей главе "Великий инквизитор" в романе "Братья Карамазовы". Эта глава в юности казалась нам абстракцией, философским отступлением, прямо не связанным с судьбой Карамазовых. А сегодня мы читаем её совсем другими глазами. Да это всё про нас!

Не знаю, как трактуется эта притча в литературоведении, но, кажется, всегда считалось, что этот Инквизитор — антипод Христа. Он занят созданием и поддержанием социальной организации. И ради блага людей, как он его понимает, подавляет их свободу мысли и воли. Он бросает Христа в тюрьму и говорит ему: "Кому же владеть людьми, как не тем, которые владеют их совестью и в чьих руках хлебы их. Мы и взяли меч Кесаря, а взяв его, конечно, отвергли тебя и пошли за ним", то есть за дьяволом.

Что же двигало Инквизитором: жажда власти? Нет, он — "страдалец, мучимый великой скорбью и любящий человечество". Он принял меч Кесаря потому, что изучил людей и пришёл к выводу: "Никакая наука не даст им хлеба, пока они будут оставаться свободными, но кончится тем, что они принесут свою свободу к ногам нашим… Поймут, наконец, сами, что свобода и хлеб земной вдоволь для всякого вместе немыслимы, ибо никогда, никогда не сумеют они разделиться между собой… И если за Тобою во имя хлеба небесного пойдут тысячи и десятки тысяч, то что станется с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного?"

Дает ли ответ на это Достоевский? Нет, он лишь предупреждает, что эта дилемма встаёт перед Россией и перед человечеством. Но вспомним перестройку — нас убеждали, что ответ есть, и он однозначен. Что главное — знамя свободы, и власть должна принадлежать тем "тысячам и десяткам тысяч", которые встали под это знамя. А что это означало в плане социальной организации? Означало, что эти "тысячи и десятки тысяч" могли отобрать у "десятков тысяч миллионов существ" их хлебы земные, могли превратить детские сады в бордели для педофилов — вот их свобода. И это — факт, от которого никуда не уйти, и этот факт воочию наблюдал сам Достоевский.

Сегодня, когда нас облепили, как мошкара лампу, всякие Яковлевы и Швыдкие, вернуться к Достоевскому нелегко. Но надо хотя бы вспомнить, чем кончилась его притча: "Старику хотелось бы, чтобы Тот сказал ему что-нибудь, хотя бы и горькое, страшное. Но Он вдруг молча приближается к старику и тихо целует его в его бескровные девяностолетние уста. Вот и весь ответ".

Не будем домысливать за Достоевского. Миллионы русских его не читали, они просто знали, что не будет в России никакого хлеба небесного, если у десятков миллионов детей не будет хлеба земного. Это вещи, связанные неразрывно. И если хочешь свободы — борись за то, чтобы дети не голодали и чтобы никакая сволочь не осмелилась приватизировать их детский сад. Поэтому и прошёл по нашей земле ураган, и миллионы людей искали, ошибаясь и проливая кровь, способ совместить правду Инквизитора и правду Христа. И Сталин заслужил невероятную по своей силе любовь тех миллионов потому, что нащупал формулу этого совмещения. Это — факт, и пусть молодежь об этом задумается. Уговаривать и агитировать её никто уже не будет.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments