sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Categories:

Дискуссия о науке и богословии

На всероссийской конференции «Научное и религиозное познание мира: единство и отличия» с докладом «Богословие и наука: от конфронтации к диалогу» выступил протоиерей Димитрий Кирьянов, кандидат философских наук, кандидат богословия, доцент Тобольской православной семинарии. Доклад опубликован на этом сайте (http://problemanalysis.ru/about/news/news_943.html). Там же и эта моя реплика.

В докладе высказан ряд интересных утверждений, которые, вероятно, близки богословам, но кажутся необычными и спорными человеку, воспитанному в типичной среде научных работников и, можно сказать, невежественному в богословии. Сформулирую эти вопросы, вызванные суждениями о. Димитрия, не в плане полемики, а вследствие сомнения. Очень вероятно, что я просто не понял этих суждений – диалог с богословием для нас дело новое.
Сначала о том, как о. Димитрий видит отношения между наукой и богословием. Он говорит: «Богословие не является подчиненным эмпирической науке, но в то же время оно не претендует и на то, чтобы заменить собой эмпирическую науку».
Мне кажется, это удивило бы всех в научной среде – и верующих, и атеистов. Никто и не думал подчинить богословие науке, а тем более представить себе, как богословие «заменит собой эмпирическую науку». Это же разные вещи!
Немного сложнее, но того же типа такое утверждение: «Наука сама по себе не может разрешить фундаментальных онтологических и моральных проблем существования, это требует с необходимостью философской и богословской рефлексии».
В принципе, это давно известно, и наука как особый способ познания не претендует на такие полномочия. Да, встречаются немногие практикующие ученые, верящие, что научное знание хорошо влияет на мораль, но это предрассудок обыденного сознания – очень многие ученые никогда не интересовались философией науки, как встречаются люди, не знающие, что они говорят прозой. Уже Бэкон сказал: «Знание – сила… и не более того». Научное знание объективно и беспристрастно, оно автономно от нравственных ценностей. Конечно, в жизни к этому знанию пристегивают всякие интересы, но здесь говорится о «науке самой по себе», а не ее применении в общественной практике.
Мне кажется, о. Димитрий слишком уж преувеличивает значение вопроса об отношении науки и религии в данный момент. За четыре века они как-то научились сосуществовать, и не в их отношениях кроются главные угрозы человечеству.
О. Димитрий говорит: «Сегодня, в начале третьего тысячелетия, вопрос о роли науки в современном мире и о том месте, которое в нем занимает религия, о том, как соотносятся между собой сегодня эти две столь различные и столь значимые составляющие человеческой культуры и как может измениться их соотношение в будущем является одним из наиболее актуальных».

И продолжает эту мысль: «Сегодня многие люди ощущают необходимость преодоления негативных сторон технологического прогресса, поставившего человечество на грань выживания, и осознают важность обращения к традиционным духовным ценностям».
Думаю, обвинить технологический прогресс в том, что именно он поставил человечество на грань выживания, – это слишком. Разве этот прогресс – какая-то одухотворенная сущность, которая сама решает, что сделать с человечеством? Это джинн, которые выполняет желания человека разумного. Тут уж надо подумать, хорошо ли воспитывают этого озорного человека его пастыри. Да и не очень убедительно упование именно на «традиционные духовные ценности» как на спасительную силу. Разве желания и страсти человека остановились в своем развитии на уровне какого-то века, так что ценности того века, принятые как «традиционные», лучше всех сумеют эти страсти обуздать? Кстати, мы вообще говорим о науке, а не о технологии. В контексте нашей темы между ними огромная разница.
Говоря об отношениях религии с наукой, нельзя обойти того факта, что значительная часть сообщества ученых являются атеистами. Их мировоззрение основано на иной картине мира, нежели религиозная. Каковы же установки современного богословия в отношении этого мировоззрения? О. Димитрий говорит: «В возникновении атеистического мировоззрения есть вина и богословия». Эта фраза сразу выдает представление атеизма как зла («кто виноват, что возник атеизм?»). Это, конечно, мелочь, но, думаю, за ней стоит неосознанная ошибка.
Интересную, но не совсем понятную мысль высказал о. Димитрий: «Война науки с теологией не была порождена, как многие до сих пор утверждают, некоторой первоначальной антипатией между ними. Она выросла из их слишком тесной связи».
Во-первых, о какой именно войне идет речь? Ньютон и первые химики (Бойль) никакой войны с религией не вели, наоборот. Так же и протестанты – они поддерживали науку (см. биографию Дальтона). Во время Французской революции антиклерикализм носил, скорее, политический характер. Но к этому времени уже не было «слишком тесной связи» науки с религией. Они развелись без войны – так зачем теперь пытаться снова соединить разведенных? Можно сказать, что в ХIХ веке возникла конкуренция идеологии с религией за статус высшей инстанции, объясняющей мир и человека, то есть, за место в иерархии власти («ученые стали новым священничеством»), но это к теме конференции не относится. В России церковь отделена от государства.
В докладе есть упрек некоторым богословам: «Результаты научных открытий, ставшие классикой современной науки, … в некоторых сочинениях церковных авторов представляются как спорные … и основанные не на эмпирических данных, а на атеистических убеждениях злонамеренных врагов религии, а потому необязательные для принятия верующим ученым вообще».
Но это проблема церкви, а не предмет конфронтации или диалога науки с религией – ученые и не пытаются убедить богословов в верности своих эмпирических данных или теориях, ибо говорят на другом языке. К нашей теме это не относится.
О. Димитрий ссылается на М. Бакли, который сказал: «В своем поиске доказательств божественного существования, богословы перешли от Бога, определяемого и раскрываемого во Христе и религиозном опыте, к богу, раскрываемому в безличной природе».
Это можно понять, как попытки богословия искать Бога в материальной природе? Прекрасно, природа открыта для изучения разными методами и с разными целями. Для этого не требуется диалога, надо следовать своими дорогами и не мешать друг другу. В своей лекции в 1918 г. Вебер сказал: «Если вы вспомните высказывание Сваммердама: “Я докажу вам существование божественного провидения, анатомируя вошь”, то вы увидите, что собственной задачей научной деятельности, находившейся под косвенным влиянием протестантизма и пуританства, считали открытие пути к Богу». Но с того времени религия с наукой в разводе.
Эту проблему о. Димитрий переносит на уровень личности верующего научного работника и говорит о противоречивости его положения: «Рефлексия ученого, ставшего христианином, сталкивается с двумя принципиальными возражениями из противоположных лагерей — коллег-ученых атеистов и верующих, считающих, что науку нужно подправить таким образом, чтобы она более точно соответствовала буквальному пониманию библейского текста».
Но это – не проблема диалога религии с наукой, это внутренняя проблема церкви и богословия. Как же священники воспитывают свою паству, если верующие «считают, что науку нужно подправить таким образом, чтобы она более точно соответствовала буквальному пониманию библейского текста»? Трудно представить себе, чтобы ученые-атеисты требовали чего-то подобного от религии!
Не разрешают этой проблемы и такие напоминания: «Из истории естествознания мы знаем множество примеров того, как величайшие ученые прошлого сумели в себе сочетать религиозную веру и научную проницательность».
Да, это известно, но о чем это говорит? Голова у «величайших ученых прошлого» большая, есть в ней место и для науки, и для религии, и еще много для чего – причем так, чтобы все эти духовные структуры не перемешивались. Ниоткуда не следует, что эти ученые «сочетали», а не «разделяли» науку и религию. Где примеры «сочетания», как его обнаружили?
В качестве примера приведен Галилей: «Для Галилея наука и Священное Писание могут находиться только в кажущемся противоречии».
Что значит это выражение – кажущееся противоречие? (Не удержусь и скажу о таком казусе. Когда я на химфаке готовился к экзамену по диалектическому материализму, мать мне рассказала, что в 20-е годы у них на экзамене был билет с таким вопросом: «Кто, несмотря на кажущееся противоречие?» Видимо, тут есть какая-то загадка, общая для диамата и богословия).
Почему мышление Галилея могло находиться в таком странном состоянии? По-моему, это выражение не выражает отношение науки и Священного Писания. Они, скорее, несоизмеримы, то есть, находятся в разных пространствах и потому между ними нет ни согласия, ни противоречия. Они не смешиваются.
В подтверждение тезиса о «кажущемся противоречии» Галилею приписываются установки, которые мне кажутся невероятными. Вот, например: «Важным критерием для галилеевского понимания соотношения религии и науки является то, что никакое авторитетное мнение не может являться основанием для научного знания. Таким основанием являются только наблюдения и эксперименты».
Кстати, если бы так было, то это прямо указывало бы на принадлежность религии и науки разным, непересекающимся мирам – ведь религиозная вера очевидно стоит на авторитете. Но в действительности и наука не может без него обойтись. Это невозможно, большая часть знания основана на авторитете – естественно, не на авторитете шарлатанов, а ученых, соблюдающих нормы научного метода. Ученый за свою короткую жизнь выполняет очень немного экспериментов. И эти его эксперименты дают знание потому, что ученый добавляет к своим данным то, что наработано всей «Республикой ученых» (или, точнее, «муравейником науки»).
Но все это – предварительная подготовка к изложению главной мысли доклада. Она сводится к тому, что религия и наука идут разными путями к одной цели.
О. Димитрий обращается к воззрению аббата Ж. Леметра и пишет: «С точки зрения Леметра, научный и религиозный пути выражены на различных языках, касаются различных областей, оба эти пути движутся параллельно к одной и той же истине — трансцендентной реальности Бога».
Допустим, Леметр так думал! Но это слабый аргумент. Ниоткуда не видно, что наука движется к истине реальности Бога, пусть и трансцендентной. Наука – большая сетевая система. Логика ее движения не подчиняется какому-то одному заданному ориентиру. Научные сообщества можно уподобить отрядам горных стрелков, которые идут по извилистым тропам и лезут вверх, когда можно зацепиться за уступ или вбить в расщелину крюк для веревки. Путь науки не может быть «параллельным» какой-то линии. Периоды «нормальной» науки перемежаются революциями. Это совсем другой тип развития, нежели у религии.
Леметр признает: «Наука не потрясала моей веры в религию, и религия никогда не ставила передо мной вопроса о выводах, получаемых посредством научных методов». Ну и что? Это обычная у верующих ученых вещь, она в нашей проблеме ничего не подтверждает и не опровергает.
Привлекается авторитет и современного богослова в подтверждение той же идеи: «В западной культуре, как указывает канадский философ и богослов Б. Лонерган, сформировались две макропарадигмы — средневековая парадигма, укорененная в религии, и современная парадигма, укорененная в науке. Раскол между двумя этими парадигмами привел к возникновению современного духовно-нравственного кризиса».
Лонерган не «указывает», а всего лишь предполагает, причем без достаточных оснований. Судя по всему, никакого столкновения средневековой парадигмы с современной не наблюдается. Нынешний духовный кризис, скорее, порожден не конфликтом науки и религии, а исчерпанием проекта Просвещения и наступлением постмодерна. Но это к нашей теме отношения не имеет.
По-моему, не подтверждает главный тезис доклада и другая сентенция Лонергана. О. Димитрий пишет: «Лонерган подчеркивает, что в своем поиске наука переходит от повседневного смысла к теории, и сегодня стоит на пороге трансцендентности. Однако для того для того чтобы осуществить синтез и преодолеть дробность человеческого знания, необходима самотрансцендентность. Самотрансцендентность предполагает наличие у исследователя устойчивой когнитивной установки: быть внимательным, разумным, рассудительным, ответственным».
Что это все значит? Наука вовсе не переходит в своем поиске от повседневного смысла к теории – она родилась, отойдя от повседневного смысла к теории. Сначала Пифагор создал теорему для задачи, в которой можно было просто измерить элементы фигуры линейкой, что прекрасно умели делать ремесленники. Потом Галилей представил, как падают перышко и камень в безвоздушном пространстве, хотя повседневный смысл с очевидностью показывал, что камень падает быстрее перышка.
Но что значит для науки «стоять на пороге трансцендентности»? Это надо показать и объяснить (если это поддается объяснению). Такие тезисы скорее похожи на пророчества, и еще требуются толкователи, чтобы раскрыть их смысл. И почему «быть внимательным, разумным, рассудительным, ответственным» означает обладать самотрансцендентностью, которая позволит такому человеку «преодолеть дробность человеческого знания»?
И вот вывод (в формулировке Лонергана): «Необходимо попытаться построить синтез, который объединяет два порядка истины».
Эта утопия внушает страх.












 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 63 comments