sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Category:

Еще кусок учебника

Эта "рецензия" нужна не для критики конкретного учебника, а чтобы понять, какой учебник надо писать.

10. Перейдем к разделу Развитие человечества в XXI в.
Начинается он оптимистично: «Одну из особенностей современного общественного развития — заметное ускорение его темпов — мы уже отмечали».
Но эта уверенность в том, что первая по важности особенность нынешнего времени – ускорение темпов общественного развития, ни на чем не основана. Более того, она находится в вопиющем противоречии с реальностью. Большинство людей на земле гнетет страх перед будущим, и страх этот порожден именно тем, что общественное развитие сменилось деградацией. Неужели авторы учебника не знают симптомов этого опасного кризиса? Нельзя же делать в учебнике такие легковесные заявления, не приведя суждения ведущих современных социологов и социальных философов.
Виднейший представитель западной социологии, тогда Президент всемирной социологической ассоциации А. Турен писал в 2002 г. об этом кризисе: «Мир становился все более капиталистическим, все большая часть населения втягивалась в рыночную экономику, где главная забота – отказ от любого регулирования или экономического, политического и социального контроля экономической деятельности. Это привело к дезинтеграции всех форм социальной организации, особенно в случае городов. Распространился индивидуализм. Дело идет к исчезновению социальных норм, заменой которых выступают экономические механизмы и стремление к прибыли.
В завершение можно утверждать, что главной проблемой социологического анализа становится изучение исчезновения социальных акторов, потерявших под собой почву... В последние десятилетия в Европе и других частях света самой влиятельной идеей была смерть субъекта» [Турен А. Социология без общества // СОЦИС. 2004, № 7.].
Вывод, трагический для современной цивилизации: смерть субъекта. Исчезновение социальных акторов, то есть, коллективных субъектов общественных процессов! Это совершенно новое состояние социального бытия, мы к этому не готовы ни интеллектуально, ни духовно, а осваивать эту новую реальность надо срочно.
Где тут ускорение общественное развития? Можно утверждать, что одна из главных причин продолжительности и глубины кризиса в России заключается именно в том, что произошла глубокая дезинтеграция общества.
Как пишет английский философ З. Бауман, именно постиндустриализм порождает новый тип бытия личности, от наступления которого невозможно укрыться никому: «Самые страшные бедствия приходят нынче неожиданно, выбирая жертвы по странной логике либо вовсе без нее, удары сыплются словно по чьему-то неведомому капризу, так что невозможно узнать, кто обречен, а кто спасается. Неопределенность наших дней является могущественной индивидуализирующей силой. Она разделяет, вместо того, чтобы объединять, и поскольку невозможно сказать, кто может выйти вперед в этой ситуации, идея «общности интересов» оказывается все более туманной, а в конце концов – даже непостижимой. Сегодняшние страхи, беспокойства и печали устроены так, что страдать приходится в одиночку. Они не добавляются к другим, не аккумулируются в «общее дело», не имеют «естественного адреса». Это лишает позицию солидарности ее прежнего статуса рациональной тактики» [Бауман З. Возвышение и упадок труда // СОЦИС. 2004, № 5.].
Установки типа «Все хорошо, прекрасная маркиза» неприемлемы в учебнике «Обществознание» для 8 класса российской школы. Подросток доложен получить в школе знание, которое поможет ему вызвать вызов реальности и стать гражданином, способным противостоять дезинтеграции общества и деградации культуры.

11. Авторы учебника считают, что «другой важней¬шей чертой развития современного общества является его глобализация». Это спорное утверждение хотя бы потому, что глобализация – частная программа доктрины установления Нового мирового порядка ставшая возможной поражения советского блока в холодной войне. Но для учебника важнее излагаемые в нем конкретные суждения о глобализации.
Первым делом о глобализации сказано: «Сам этот термин в значении усиления связей и взаимозависимостей людей, народов, государств стал использоваться в науке сравнительно недавно». Совсем наоборот! Даже странно приписывать конкретной «нынешней» глобализации такие эффекты. Надо же исходить не из своих иллюзий, а из тех концептуальных трудов, в которых была изложена эти доктрина. Она тесно связана с неолиберальной волной и представлениями о мироустройстве американских неоконсерваторов.
В 1990 г. Жак Аттали написал книгу «Тысячелетие». Он видит результаты глобализации так: «В гpядущем новом миpовом поpядке будут побеж¬денные и по-бедители. Число побежденных, конечно, пpевысит число победи¬те¬лей. Они будут стpемиться получить шанс на достойную жизнь, но им, скоpее всего, такого шанса не пpедоставят. Они окажутся в за¬гоне, будут задыхаться от отpавленной атмосфеpы, а на них ник¬то не станет обpащать внимания из-за пpостого безpаз¬личия. Все ужасы XX столетия поблекнут по сpавнению с такой каp¬¬тиной».
Чем беднее страна, тем разительнее будет разрыв в укладах анклавов «модерна» и периферии – до такой степени, что в мире возникнут обширные зоны, где проживают «общности, которые нет смысла эксплуатировать». Структуры натурального хозяйства на периферии ликвидируются, но капиталистического производства не возникает – вот чем «новые глобальные кочевники» отличаются от промышленников. Глобализация – это посткапиталистический этап, капитал отказывается даже эксплуатировать большую часть населения Земли. Но этому населению не оставят его лесов, степей и недр. Доступ к этим ресурсам будет определять лишь платежеспособный спрос.
Уже в первых докладах Римскому клубу, где и вырабатывалась идея глобализации, наблюдается отход от принципа сувере¬нитета народов и национальных государств над их территорией и ресурсами – право распоряжения ресурсами всего мира переходило к глобальному рынку. Как было сказано, Запад стремится «избежать pиска “pаз¬ба¬за¬pи-вания” сыpья по национальным “кваpтиpам”».
В докладе Римскому клубу «Первая глобальная революция» (1991) прогноз на среднесрочную перспективу (к середине ХХI века) таков: «К середине следующего столетия в сегодняшних промышленно развитых странах будет проживать менее 20% всего населения Земного шара. Способны ли мы представить мир будущего, в котором кучка богатых наций, имеющая новейшее вооружение, защищается от огромного количества голодных, необразованных, не имеющих работы и очень злых людей, живущих во всех остальных странах? Такой сценарий, вытекающий из современных тенденций развития, не предвещает ничего хорошего» [Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. М.: Прогресс. 1991].
Для западного капитала рабочая сила, «произведенная» обществом «Юга», становится почти бесплатным «природным ресурсом». По данным Всемирного экономического форума в Давосе, развитые страны капитализма обладали в 1994 г. 350 млн. промышленных рабочих со средней зарплатой 18 долларов в час. Китай, Индия, Мексика и республики бывшего СССР вместе имели 1200 млн рабочих такой же квалификации со средней зарплатой 1-2 доллара в час [The World Competitiveness Report 1994. Davos, 1995].
Какое же здесь «усиление связей и взаимозависимостей людей, народов»! Как зависят США и ЕС от народов Ирака, Ливии или Сирии?
В своей новой книге «Краткая история будущего» (2006) Жак Аттали утверждает, что «силы рынка взяли планету в свои руки». Допустим, но что эти руки сделают с планетой? У него следует такой вывод: если «триумфальный марш денег» продолжится до его логического конца, то даже у США не останется шансов выжить – народы и государства исчезнут. Причина в том, что силы нынешней глобализации принципиально лишены связи с какой бы то ни было национальной культурой.
В пределе рынок придет к тому, что Аттали называет гиперимперией – планетарной, создающей огромные состояния и ужасающую нищету. «Природа там будет варварски эксплуатироваться; все будет частным, включая армию, полицию и правосудие. Человеческое бытие станет артефактом, предметом массового спроса, потребители которого также стали артефактами. Затем обезоруженный, бесполезный для своих собственных созданий человек исчезнет».
В уже упомянутом докладе Кинга и Шнайдера предсказывается такой ход событий глобализации: «Совсем нетрудно представить себе бесчисленное количество голодных и отчаявшихся иммигрантов, высаживающихся из лодок на северном побережье Средиземного моря… Приток мигрантов может вызвать резкое усиление “оборонительного” расизма в странах въезда и способствовать установлению в них на волне популизма диктаторских режимов». Технологический прогресс постиндустриализма, по мнению авторов, вызовет лишь углубление пропасти, ибо ухудшает положение бедных стран: «Розовые перспективы стран Севера не являются столь же радужными для стран Юга… Технологические нововведения дают преимущества передовым странам в ущерб тем, которые находятся на более ранней стадии экономического развития».
И вывод этого доклада потрясает: «Таким образом, нашим настоящим врагом является само человечество». В этом – смысл глобализации под эгидой США.
Как странно читать в учебнике для российской школы одобрительные слова в адрес глобализации в период тяжелого кризисы уже и на Западе. Сказано: «Глобализация проявляется в различных сферах жиз¬ни, но более всего затрагивает экономику. Националь¬ные компании объединяются в международные трансна¬циональные корпорации. Эти компании организуют производство своей продукции в тех регионах планеты, где это является наиболее выгодным».
Но ведь за этим стоит разрушение национальных экономик с неожиданным бедствием для населения даже больших западных стран (например, Испании). Поставив на первое место критерий выгоды, глобальный рынок становится разрушительной силой, и это происходит на наших глазах. Как можно буквально в разгар кризиса производства давать этому мировому процессу давать такие оценки:
«Глобализация, несомненно, способствует развитию производства, научно-техническому прогрессу. Однако плодами этого пользуются преимущественно экономически развитые страны. Именно там находятся штаб-квартиры многих транснациональных корпораций, центры по созданию новых технологий. В результате разрыв в уровнях экономического развития развитых и развивающихся стран только возрастает».
Что же это за учебник!

12. После глобализации в учебнике рассматривается «сфера духовной жизни». Вызывает недоумение тот факт, что этому сложному понятию не дано самого простого содержательного объяснения. Что же такое «сфера духовной жизни» человека? Можно было перечислить те проявления нервной системы человека, которые относятся к категории духовных?
Смысл понятия сужается, оно сводится к духовной культуре, но и здесь не понятно, по какому критерию перечисленные виды ценностей культуры относятся к духовной.
В учебнике сказано: «Созданием, сохранением, распространением ценностей духовной культуры непосредственно занято немало людей различных профессий. Это и учителя, и библиотекари, и музейные работники, и ученые в самых разных областях знания. Кроме того, в этой сфере трудятся писатели, художники, артисты, музыканты».
Это дезориентирует учеников – «созданием, сохранением, распространением ценностей духовной культуры» заняты не работники 7-8 профессий, а все люди, до одного. Это – всеобщий общественный труд. Крестьянин на пашне совершает интенсивную духовную работу – как говорится, его труд имеет литургическую компоненту. Есть латинская пословица: «Пахать – значит молиться» («Arar es orar», исп.).
А создавать язык – не духовная работа? Хлебников писал: «Словотворчество, опираясь на то, что в деревне, около рек и лесов до сих пор язык творится, каждое мгновение создавая слова, которые то умирают, то получают право бессмертия, переносит это право в жизнь писем. Новое слово не только должно быть названо, но и быть направленным к называемой вещи».
Дальше о культуре пошли совсем невразумительные рассуждения. Сказано, например: «Освобождение общества от господства одной идеологии привело к тому, что россияне получили широкий доступ ко всему многообразию достижений человечества без каких-либо ограничений».
Это утверждение – как раз идеология низкого пошиба. Жалко школьников. Во-первых, убого само представление СССР – «освобождение общества от господства одной идеологии…». Не может в гетерогенном обществе, причем с таким сложным национальным составом, быть «господства одной идеологии». Это наивный миф. Структура идеологической основы любой социокультурной группы и любого поколения всегда отличалась от основы других групп, хотя они перекрывались и имели комплекс общих идей. Но к концу 50-х годов в ходе развития советского общества сложилось несколько идеологических направлений, которые уже сильно различались и конфликтовали. Именно сейчас, за 25 лет реформ, спектр идеологических концепций в российском обществе резко обеднел и хаотизировался, он представляет собой ризому – бесструктурную внутренне противоречивую кашу.
Во-вторых, утверждение, будто, россияне, освободившись от советской идеологии, «получили широкий доступ ко всему многообразию достижений человечества без каких-либо ограничений», просто нелепо. Доступ ко всему многообразию достижений человечества ограничен множеством барьеров, гораздо более существенных, нежели идеология исторического материализма. Не будем даже перечислять эти внешние и внутренние барьеры – без них мы бы не были сами собой (и вообще были бы не людьми, а монстрами).
Дальше начинаются стенания. Оказывается, в потоке достижений человечества без каких-либо ограничений, «захлестнувшем Россию, встречаются не только шедевры и безусловные культурные ценности. При невысоком уровне художественных запросов некоторой части общества немало низкопробных и малохудожественных поделок заполнили культурное пространство». Оказывается, в глубоком культурном кризисе, в который погрузилась Россия в результате культурной травмы, разрушения ценностной матрицы общества и развала всей инфраструктуры воспитательной деятельности, виновата «некоторая часть общества», имеющая невысокий уровень художественных запросов. Не стыдно ли сваливать вину с больной головы реформаторов на контуженную ими голову населения!
Деградация культуры, в том числе массовой, учебник представляет как открытие науки, как будто это не видно даже слепому. Сами авторы учебника не могут изложить ситуацию «своими словами» и ссылаются на каких-то специалистов: «Многие специалисты по современной культуре (!) с горечью говорят о засилии жестокости, насилия, криминальной романтики, секса на экранах телевизоров, кинотеатров и в книжно-журнальной продукции. Все эти “произведения” отнюдь не способствуют развитию духовности. Отсутствие цензуры кое-кто принял как сигнал к открытию всех “шлюзов” перед пошлостью и низкими вкусами».
Пошлым можно назвать само это рассуждение. «Отсутствие цензуры кое-кто принял как сигнал»! Не «кое-кто», а все приняли как сигнал, ибо именно этим и были «открыты все шлюзы», для этого цензура и отменялась. Цензура – это запреты, отменяется цензура – можно выражаться нецензурно.
Культура и есть система запретов. Звери, в которых по какой-то причине возникли искры разума, ввели цензуру – и превратились в людей. Вот мысль американского философа К. Лэша: «Ядро любой культуры стоит на ее “запретах” (“глубоко впечатавшихся вето, выгравленных в превосходных и правдивых символах”)».
Что тут наводить тень на плетень! Уровень лицемерия в этом учебнике зашкаливает.
И в чем видят авторы учебника кризис нашей культуры? В мелочах – в жестокости, насилии, криминальной романтике и пр. А кризис культуры – это кризис ее философских оснований. В центре любой национальной культуры – ответ на вопрос «что есть человек?» Вопрос этот корнями уходит в религиозные представления, но прорастает в культуру. На это надстраиваются все частные культурные нормы и запреты.
Кризис культуры возникает, когда в нее внедряется крупная идея, находящаяся в непримиримом противоречии с другими устоями данной культуры – люди теряют ориентиры, путаются в представлениях о Добре и зле. И вот, авторитетные деятели культуры России стали убеждать общество, что «человек человеку волк», а элита гуманитарной интеллигенции – прямо проповедовать социальный расизм. Это и есть червь, прогрызающий всю ткань нашей культуры.
Внедрение в массовое сознание антропологической модели социал-дарвинизма велось как специальная программа. Целью её и было вытеснение из мировоззренческой матрицы народа прежнего, идущего от Православия и стихийного общинного коммунизма представления о человеке. Не знают этого авторы учебника или не хотят этого объяснить ученикам? Они направляют социализацию юношей по ложному пути, воспитывают из них не граждан, а манипулируемого «человека массы»
Школа уже наполнена учебными пособиями, составленными на базе новой антропологической модели. Михаил Шатурин, преподающий в Канаде, пишет: «Прошлой зимой был в России и внимательно сравнил “Родную Речь” прошлого года со старой советской. Был очень удивлён, увидев, что современная – гораздо хуже, хоть составлена из кусочков несомненно ЛУЧШЕЙ литературы. Все просто: в былые времена были идеологические цели, ради них детям читали и грустные, и страшные истории (тема – «Жизнь детей до Революции»). Сейчас говорят, что идеология упразднена, огорчать детей больше незачем («...зрелищем смерти, печали//Детское сердце грешно возмущать», как говорил генерал у Некрасова). И вот из разных (и впрямь замечательных!) авторов надергали кусочков, которые вместе должны составить мир без горя и слез. Изо всей русской (!) литературы ухитрились извлечь только один мотив - безмятежность.
Сравнение этих двух хрестоматий в селе Поперечном Кемеровской области показывает, что у половины местных ребятишек родители пьют по-черному. Далеко не все приходят в школу сытые. Одному местному мужику прошлым годом понадобилось поехать забрать своего ребёнка из Иркутска, а денег на дорогу (больше 2-х тысяч) у него, понятно, не было. Взаймы тоже никто не дал: в совхозе живых денег уже давно не видели. Ну, он покрутился-покрутился и повесился (а может и по пьяному делу, кто ж разбирать станет!). И вот этим-то детям предписано читать стихи и истории из “одного счастливого детства”. Какой же ложью должно им после этого показаться всякое искусство! Получается, что русской литературе до них тоже нет дела – если ты нищ и слаб, ты не нужен никому, даже Некрасову с Тургеневым. И вообще, надо стремиться к положительным эмоциям, где только можно извлекать всё тот же ”fun”. Наверное, это и есть новая идеология».
Тяжелое следствие (и причина) кризиса культуры – легитимизация преступника. Сращивание «светлой» культуры с культурой уголовной – одна из самых драматических сторон культурного кризиса России последних тридцати лет. Это – особая сторона современной национальной трагедии. Академик В.Н. Кудрявцев, говоря о «нравах переходного общества», уже на первом этапе реформ предупреждал, что «преступная субкультура – не экзотический элемент современных нравов, а опасное социально-психологическое явление, способное самым отрицательным образом воздействовать на многие стороны общественной жизни».
Вот о чем надо было предупредить учеников 8 класса, говоря о кризисе культуры.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments