sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Category:

Разделение и объединение

Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться.
В.И. Ленин, 1900 г.


Уже на ранних стадиях развития человеческого общества возникла проблема размежевания людей общности на группы. Усложнялся набор необходимых функций, и общность становилась системой, возникала структура. Группы – структурные элементы общества. Они связаны друг с другом отношениями, но не сливаются в одну толпу, они различаются и сохраняют свои особенности. Без такого размежевания не было бы структуры, выполняющие функции, число и сложность которых увеличивались.
Еще недавно родители старшего поколения жили в сословном обществе с устойчивым и жестким размежеванием групп. Непосредственно правящее сословие – дворянство – прилагало большие усилия, чтобы между собой говорить по-французски. Сильно различались права и обязанности, социальные статусы, образ жизни и культура. Были и тесные связи, и в норме структура работала. Возникали и конфликты – из-за нарушения институтов, принятых прав и обязанностей. Например, желанная реформа 1861 г. была так проведена, что противоречия между сословиями обострились вплоть до бунтов и восстаний. А попытка «раскрестьянить» общину, превратив сословие в классы (фермеры и пролетарии), довела до революции.

В Западной Европе народы, пройдя через войны, революции и Кавдинские ущелья капитализма, успокоились в классовом обществе: ядро – гражданское общество (Республика собственников), а вокруг пролетарии. Они получали свою долю добычи от грабежа колоний и вообще периферии. Такой общественный договор. А раньше в городах была система размежеваний и по цехам, и по гильдиям, и тем более по религии. Евреи даже получили право строить свой городок – гетто. Чем-то похожем стали китайские кварталы, Гарлем и подобные анклавы. Люди из этих гетто шли на работу, ныряли в общество, а после работы в своей катакомбе лелеяли свою идентичность. От них не требовали морально-политического единства.
Эта конструкция стабильна потому, что в современном буржуазном обществе сложились отношения органической солидарности – солидарности с группами «иных» (которым повезло доказать свою лояльность и пользу).
В России начала ХХ в. 85% были крестьяне и 5% рабочих, вышедших из деревни и бывших «родными» крестьянам. Эта масса была связана механической солидарностью – солидарностью со «своими». Малочисленные группы иных сословий сосуществовали. После революций и Гражданской войны численность «иных» сократилась (погибли, уехали в эмиграцию, «орабочились»). Возникло единство на основе механической солидарности, и даже группы «бывших» влились в общую массу – их квартиры стали коммунальными. Недовольные помалкивали, а массовая интеллигенция вышла из «низов» и не думала о размежевании, тем более накануне войны. В системе механической солидарности появились сгустки органической солидарности, но до середины 1950-х годов расколов не было. Первый вызов бросили «стиляги» – дети элиты. Но процесс размежевания замалчивали, хотя в литературе и кино тема была поставлена. Однако никакой доктрины развития органической солидарности в советском обществе не вырабатывалось. Понемногу стало нарастать недоброжелательное инакомыслие – сначала в элите, а затем в ответ «снизу». В перестройке номенклатура вызвала «огонь на себя» и возглавила «демократическую революцию».
В результате краха СССР большинство осталось у разбитого корыта. Разбогатевшие и значительная часть нового среднего класса отвергли прежнюю солидарность «единого общества» и уверовали в утопию «солидарность победителей». Большинство ностальгирует о солидарности и справедливости общинного строя. И те, и другие неадекватны нашей патологической реальности.
В принципе, в такой ситуации всем группам было бы крайне необходимо рациональное объективное знание об обществе и государстве, но обе общности расколотого общества отвергают такое знание. Их загнали в коридор, по котором они катятся вниз, перемешавшись в бессмысленной сваре. Канон задан в ежедневных скандалах на всех центральных каналах телевидения. Хозяева мейнстрима – меньшинство, но они владеют финансами, наемными кадрами, СМИ и образованием. Они разными способами парализовали работу по строительству самосознания общности «бывших советских людей». При этом сами они не вырабатывают объективного знания, их познавательная система настолько идеологизирована и возбуждена, что они генерируют агрессивные трактаты с уродливой логикой – «смесь страха и невежества».
После I Мировой войны М. Вебер настойчиво призывал преподавателей и студентов совершенно устранить из образования идеологию. В той сваре, какая началась в Германии, возникла угроза утратить нормы рационального мышления. Его призыв не имел успеха, политизированная интеллигенция ринулась в битву идеологических фантомов, и из этой кучи вынырнули фашисты, снабженные деньгами магнатов. Население не получило разумного слова интеллигенции, поддалось архаизации в синтезе с техникой и пошло к катастрофе.
У нас образование в общественных науках оказалось в тупике. Какого-то сдвига школы и вузов к реальности ждать не приходится. На мой взгляд, той части интеллигенции, которая продумала и прочувствовала явления и процессы последних 30 лет (и их предпосылки), следовало бы размежеваться и с мейнстримом, и с их противниками на ринге. Разумно было бы следить «за битвой двух тигров в долине», а все силы потратить на изучение реальности и создание линейки учебников и пособий, которые бы помогли школьникам и студентам укрепиться на платформе рационального и объективного знания. Какой бы вектор каждый из них выбрал, будет лучше, если он трезво оценить последствия.
Тогда и начнется и консолидация, и конструктивная политическая борьба.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments