sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Category:

Проект Октябрьской революции. 5

Принципиальной идеей программы государственного строительства большевиков было представление советов как нового типа государства. Это заявление сделал Ленин в «Апрельских тезисах» 3 и 4 апреля 1917 г. Вот первые шаги этого процесса:
Еще до отречения царя, 25 февраля 1917 г., руководители Петроградского союза потребительских обществ провели совещание с членами социал-демократической фракции Государственной думы в помещении кооператоров на Невском проспекте. Они приняли совместное решение создать Совет рабочих депутатов — по типу Петербургского совета 1905 г. Выборы депутатов должны были организовать кооперативы и заводские кассы взаимопомощи. После этого заседания участники были арестованы и отправлены в тюрьму — всего на несколько дней, до победы Февральской революции.
Очень активный деятель того времени художник А.Н. Бенуа тогда писал: «У нас образовалось само собой, в один день, без всяких предварительных комиссий и заседаний нечто весьма близкое к народному парламенту в образе Совета рабочих и солдатских депутатов».
В России Советы вырастали именно из крестьянских представлений об идеальной власти. Чаянов позже писал: «Развитие государственных форм идет не логическим, а историческим путем. Наш режим есть режим советский, режим крестьянских советов. В крестьянской среде режим этот в своей основе уже существовал задолго до октября 1917 года в системе управления кооперативными организациями».
Т. Шанин писал: «Каждый рабочий знал, что есть волостной сход — собрание деревенских представителей исключительно одного класса (государственные чиновники и другие «чужаки» обычно там не присутствовали), где выборные представители сел обсуждают вопросы, представляющие общий интерес. Причина того, почему общегородская организация представителей, избранных рабочими основных предприятий, была учреждена так легко и как бы сама собой, была напрямую связана с формами, уже известными и общепринятыми».
Поначалу обретение Советами власти происходило даже вопреки намерениям их руководства (эсеров и меньшевиков). Никаких планов сделать советы альтернативной формой государства у создателей Петроградского совета не было. Их целью было поддержать новое правительство снизу и «добровольно передать власть буржуазии».
2 марта 1917 г. Временное правительство заключило с Петроградским Советом соглашение, что советы поддержат только те действия правительства, которые отвечают договоренностям. Уже в этих переговорах была настороженность, как писал Милюков, «на правительство набрасывалось подозрение в классовой односторонности». Когда шла борьба за устранение монархии, объединились почти все общности населения, но состав Временного правительства сразу расколол это единство. Церетели на собрании исполкома Совета (20 марта) заявил: «Властью завладела буржуазия». При этом она была вынуждена «перекраситься под кадетов» и слиться с ними. Правые организации быстро теряли свой вес еще раньше, а Февральская революция стала для них катастрофой. Как сказал Чернов, партия кадетов сделалась «складочным местом для всего, что было когда-то правее ее». За несколько дней в населении возникло отчуждение от Временного правительства. Суханов назвал это «подозрительностью по отношению к правительству враждебного класса» [Герасименко Г.А. Исторический выбор России // Политические партии в российских революциях в начале ХХ века. М.: Наука. 2005].
Понять природу первых Советов нельзя без рассмотрения их низовой основы, системы трудового самоуправления, которая сразу же стала складываться на промышленных предприятиях после Февральской революции. Ее ячейкой был фабрично-заводской комитет (фабзавком). Такие организации возникали и на Западе, там они вырастали из средневековых традиций цеховой организации ремесленников, как объединение индивидов, вид ассоциаций гражданского общества. А в России – из традиций крестьянской общины.
Инициаторами их создания были молодые грамотные рабочие, набранные на заводы во время I Мировой войны, чтобы восполнить убыль мобилизованных в армию работников, так что доля «полукрестьян» составляла в промышленности до 60% рабочей силы. Важно также, что из деревни на заводы теперь пришел середняк, составлявший костяк сельской общины. В 1916 г. 60% рабочих-металлистов и 92% строительных рабочих имели в деревне дом и землю. Эти люди обеспечили господство в среде городских рабочих общинного крестьянского мировоззрения и общинной самоорганизации и солидарности [См. Чураков Д.О. Русская революция и рабочее самоуправление. М.: Аиро-ХХ. 1998].
Фабзавкомы, в организации которых большую роль сыграли Советы, быстро сами стали опорой Советов. Прежде всего, именно фабзавкомы финансировали деятельность Советов, перечисляя им специально выделенные с предприятий «штрафные деньги», а также 1% дневного заработка рабочих. Но главное, фабзавкомы обеспечили Советам массовую и прекрасно организованную социальную базу, причем в среде рабочих, охваченных фабзавкомами, Советы рассматривались как безальтернативная форма государственной власти. Именно позиция фабзавкомов способствовала завоеванию большевиками большинства в Советах к концу лета 1917 г. Именно там, где были наиболее прочны позиции фабзавкомов, возник лозунг «Вcя власть Советам!»
На заводах фабзавкомы быстро приобрели авторитет и как организация, поддерживающая и сохраняющая производство (поиск и закупки сырья и топлива, найм рабочих, создание милиции для охраны материалов, заготовки и распределение продовольствия), и как центр жизнеустройства трудового коллектива. В условиях революционной разрухи их деятельность была так очевидно необходима для предприятий, что владельцы шли на сотрудничество (67% фабзавкомов финансировались самими владельцами предприятий). В Центральной России, где фабзавкомы охватили 87% средних предприятий и 92% крупных, рабочие уже с марта 1917 г. считали, что они победили в революции.
После Февральской революции, кроме фабзавкомов, важнейшей социальной силой, породившей Советы стали солдаты. Вот данные мандатной комиссии I Всероссийского съезда Советов (июнь 1917 г.). Делегаты его представляли 20,3 млн. человек, образовавших советы — 5,1 млн. рабочих, 4,24 млн. крестьян и 8,15 млн. солдат. Солдаты составляли и очень большую часть политических активистов — в тот момент они составляли более половины партии эсеров, треть партии большевиков и около одной пятой меньшевиков.
Советы (рабочих, солдатских и крестьянских) депутатов формировались как органы общинные, а не классовые. В них многопартийность постепенно изживалась и в конце вообще исчезла. Российские историки (например, В.О. Ключевский) еще с 1905 г. предупреждали (как и Вебер), что попытки сразу перейти от монархии к «партийно-политическому делению общества при народном представительстве» будут обречены на провал, но кадеты этого не поняли. В августе 1917 г. Родзянко говорил: «За истекший период революции государственная власть опиралась исключительно на одни только классовые организации... В этом едва ли не единственная крупная ошибка и слабость правительства и причина всех невзгод, которые постигли нас». Иными словами, буржуазная государственная надстройка, будь она принята обществом, стала бы его раскалывать по классовому принципу, как это и следует из теории гражданского общества. Эсеры и меньшевики, став во главе Петроградского совета, и не предполагали, что под ними поднимается неведомая им государственность России.
Как сказано выше, организованные фабзавкомами рабочие рассматривали Советы как форму государственной власти. Но это их представление было продуктом традиционного здравого смысла общины (знания) с большой долей чувства. Это их представление категорически отвергали и кадеты, и примкнувшие к ним меньшевики и эсеры.
В VII съезде кадетов 25-28 марта 1917 года один из основателей и лидеров этой партии М.М. Винавер заявил: «С нашей точки зрения Временное правительство является единственной исполнительной и законодательной властью страны, и никакие организации не должны брать на себя подобные функции. Никакое организованное общество не может покоиться на совмещении двух властей… Совет пусть существует, но не претендует на функции исполнительной власти».
Таким образом, это представление о Советах было у кадетов принципиальным. К июню эта позиция стала категорической. В момент июльского кризиса кадеты и «прогрессисты» созвали совещание Совета Торгово-промышленного союза и приняли обращение к Временному правительству. Правительство подвергли резкой критике, обвиняя его в том, что реальную власть они уступили Советам рабочих и солдатских депутатов – «случайным собраниям людей, всем подневольным прошлым своим неподготовленным к государственному и социальному строительству». Группа Рябушинского потребовала покончить с двоевластием в стране: «Только радикальный разрыв власти с диктатурой Советов, толкающей на путь разложения, может вывести Россию на путь спасения» [См.: Петров Ю.А. Буржуазия и революции в России // Политические партии в российских революциях в начале ХХ века. М.: Наука. 2005].
Руководство Советов тоже старалось убедить правительство в том, что Советы не пытаются завладеть частью властных полномочий. 9 июля Церетели на заседании исполкомов Советов рабочих и солдатских депутатов и Советов крестьянских депутатов предложил наделить Временное правительство неограниченными полномочиями и признать его новый состав «правительством спасения революции».
Чтобы Советы, пребывающие в состоянии in statu nascendi, превратились в реальную сущность и были приняты как возможный тип государственности, требовалось дать им понятие и разработать их образ (Советы как система, создающая жизнеустройство – порядок). Эту работу молниеносно сделал Ленин и сразу кратко и понятно изложил и образ, и рациональную концепцию Советов: «Жизнь создала, революция создала уже на деле у нас, хотя и в слабой, зачаточной форме, именно это, новое “государство”».
Коротко изложим ход событий (в СССР это опускали). Ленин приехал в Петроград 3 апреля и сразу ночью на собрании руководства большевиков огласил тезисы своего доклада. Речь произвела сильнейшее впечатление на присутствующих, но поддержки Ленин не получил.
Н.Н. Суханов писал: «Мне не забыть этой громоподобной речи, потрясшей и изумившей не одного меня, случайно забредшего еретика, но и всех правоверных. Я утверждаю, что никто не ожидал ничего подобного. Казалось, из своих логовищ поднялись все стихии, и дух всесокрушения, не ведая ни преград, ни сомнений, ни людских трудностей, ни людских расчётов, носится по зале Кшесинской над головами зачарованных учеников…
После Ленина, кажется, уже никто не выступал. Во всяком случае, никто не возражал, не оспаривал, и никаких прений по докладу не возникло… Я вышел на улицу. Ощущение было такое, будто бы в эту ночь меня колотили по голове цепами».
В 12 часов 4 апреля Ленин выступил в Таврическом дворце на собрании большевиков – участников Всероссийского совещания Советов рабочих и солдатских депутатов. Богданов (меньшевик) прервал его, крикнув: «Ведь это бред, это бред сумасшедшего!». Примерно так же выступили меньшевик член ЦК РСДРП И. П. Гольденберг и редактор «Известий» Стеклов (Нахамкес). Отпор был такой, что Ленин покинул зал, даже не использовав свое право на ответ.
Тезисы были опубликованы (с трудом) 7 апреля в «Правде». На другой день они обсуждались на заседании Петроградского комитета большевиков и были отклонены: против них было 13 голосов, за 2, воздержался 1.
Тезисы стали обсуждать на собраниях большевиков по районам 6, 9, 10 и 11 апреля – и были одобрены. 14 апреля Петроградская общегородская конференция большевиков одобрила тезисы Ленина и положила их в основу своей работы. Спустя некоторое время местные организации партии также одобрили тезисы. Большевики «с мест» лучше поняли смысл, чем верхушка партии.
А Исполком Петроградского Советам 15 апреля выносит резолюцию о том, что «Тезисы» являются «не менее вредными, чем всякая контрреволюционная пропаганда справа».
Это был критический момент в ходе обеих революций – Февральской и Октябрьской.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments