?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
10. Динамика и момент – качества проектов Важными особенностями… - sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
10. Динамика и момент – качества проектов

Важными особенностями проектов и практики Февральской и Октябрьской революций являются различия представлений времени и его употребления. Разительно отличались эти две системы своими типами распознания критических проблем, разработкой решений и скорости их реализации. За этим стоят важные сдвиги в общественном сознании и структуре рациональности. Эти сдвиги наше обществоведения по большей части игнорирует, и различие доктрин этих революций кажутся необъяснимыми.
Любые затверженные стереотипы подавляют рефлексию и проектирование, если в данный момент реальность так изменяется, что главным становится именно своеобразие момента. Современный экономист Л. фон Мизес предупреждал: «Склонность к гипостазированию, т.е. к приписыванию реального содержания выстроенным в уме концепциям — худший враг логического мышления». Эта склонность – следствие воздействие учений, которые вышли из детерминизма (в том числе истмат), придавшие «выстроенным в уме концепциям» звание объективных законов.
Вебер в своих трудах прилагал большие усилия, чтобы не допустить отождествления мышления и бытия. Он подчеркивал, что логическая упорядоченность теории может привнести в познание «утопический» элемент, и что историческая действительность в каждой «точке» и в каждый «момент» выступает как нечто уникальное и неповторимое, следовательно, не подчиняющееся никакому «объективному закону». Вера в то, что теория полностью адекватна действительности, затрудняет увидеть важный момент, – в который или на миг сложились благоприятные условия для шага вперед, или возникла слишком рискованная ситуация и надо перейти к обороне. Мышление в линейной парадигме такие быстрые изменения не сразу видны, и сама функция следить за ними подавлена.
Видение истории, которое воспринимается человеком через призму того или другого методологического подхода, сильно влияет на его отношение к происходящим событиям и на его поведение. Первая особенность представлений коалиции Февральской революции, уже отмеченная выше, — уверенность в том, что «объективные законы исторического развития пробьют себе дорогу через случайности». Из этого вытекает равнодушие к моменту, к его уникальности и необратимости, рассуждение в понятиях исторической формации, длительных процессов.
Основанием для такого отношения к «событиям быстротекущей жизни» является механистический детерминизм, который господствовал в мировоззрении в период марксизма ХIХ века. Он был важной частью сознания российской интеллигенции в начале ХХ века. Из этого вытекала ощущение стабильности и равновесности общественных систем. Чтобы вывести их из равновесия нужны крупные силы, «предпосылки» (классовые интересы, назревание противоречий и т.п.). Для осмысления периодов в состоянии общества, как революции, механистичное мышление не годится. В эти периоды возникает много неустойчивых равновесий — это перекрестки, «расщепление путей» (точки бифуркации). В этот момент решают не объективные законы, а малые, но вовремя совершенные воздействия. Великими революционерами становились те, кто верно определяли точки «расщепления» и направляли события по нужному коридору и в нужный момент («сегодня рано, послезавтра поздно»).
Надо сказать, что в Российской империи были выдающиеся ученые, военные, писатели и поэты, которые уже видели мир и общественные процессы в нелинейной парадигме, чувствовали динамику нестабильных структур. Таким был, например, военный министр Временного правительства генерал А.И. Верховский, который требовал срочных чрезвычайных действий, пытаясь предотвратить крах режима Февральской революции, избежать еще одного удара по кризисной России. Таким же был выдающийся военный и организатор А.А. Маниковский, начальник Главного артиллерийского управления, который управлял военным министерством после отставки Гучкова и отставки Верховского. Его сотрудник, выдающийся оружейник В.Г. Фёдоров, вспоминал, что его любимыми словами было изречение: «Промедление смерти подобно!»
Неудивительно, что вскоре после 25 Октября и Верховский, и Маниковский стали начальниками и специалистами высокого ранга в Красной армии.
А вот пример из главы 5. Вечером 24 октября Предпарламент, наконец, принял решение о передаче земли в ведение земельных комитетов, что крестьянство требовало с марта. Ночью, уже 25 октября (!), эту резолюцию отвезли в Зимний дворец, чтобы правительство ее утвердило и разослало телеграммы в провинции – чтобы начать переговоры с Советом. Но Керенский ответил, что «в посторонних советах не нуждается». Он не верил, что произойдет восстание. Один этот эпизод требует глубокого исследования – ведь Временное правительство было составлено видными интеллектуалами и опытными деятелями.
Это пример, но речь о фундаментальном принципе. Различными у Февраля и Октября были и типы мышления, и подходы к воссозданию после революции государственности России. Оба движения были революционными. Но коалиция Февраля практически отказалась принять на себя бремя власти – распознавать угрозы, принимать решение и стабилизировать положение. Правительство только вело вялую борьбу с большевиками, не разрешая критические проблемы. Это лишило его поддержки даже со стороны буржуазных слоев – хаос был страшнее большевиков.
Сейчас опубликовано множество воспоминаний лидеров Февраля, но реконструировать их программу государственного строительства невозможно! Вот «Воспоминания террориста» Б. Савинкова. Он был руководителем партии эсеров, образованным человеком, писателем – и помощником (товарищем) военного министра Керенского, военным губернатором Петрограда. Он даже считался претендентом на место диктатора. Но в его воспоминаниях нет ни объяснений сложных процессов, ни конструктивных утверждений, кроме мечты об Учредительном собрании. Но любой в тот момент задал бы вопрос: что же ты, Савинков, хочешь сказать в этом Учредительном собрании? Почему вы, эсеры, отвергли декреты Советской власти, которые явно были одобрены подавляющим большинством народа?
Это и тогда, и многим теперь трудно понять, почему социалисты-меньшевики и социалисты-революционеры отвергли то, чего желали в будущем – и начали войну. Какой тупик! Ведь через 70 лет в подобный тупик их идейные потомки попали снова (об олигархов не говорим).
На обе наши революции легла огромная ноша, о ней надо сказать. Любая революция – катастрофа, которая потрясает все жизнеустройство населения и структуру государства. Долг революционеров – как можно быстрее погасить эту катастрофу. Эта задача не просто сложная, это почти антипод революции, как встречный пал, чтобы погасить лесной или степной пожар. О том, чтобы при выходе из революции вообще не было сопротивления и не было жертв, нечего и мечтать. П.А. Сорокин, оставивший очень ценные наблюдения о социологии революции, выделяет даже особую стадию революционного процесса — «обуздание».
Мечтать о том, чтобы из революции можно было выйти без подавления какой-то части общества — утопия. Инерция революции колоссальна. Трагедия любой революции в том и состоит, что противоречия в ходе ее обостряются настолько, что обратно пути нет и согласия достигнуть очень трудно — особенно если уже пролилась кровь. У нас гражданская война кончилась, когда Россия «кровью умылась», а государство и общество занялись обузданием борцов.
Для нашей темы надо отметить, что государственное строительство у обеих революций вошло в конфликт с освобожденной энергией революционных масс и с теми неформальными институтами, которые эта энергия породила. Строго говоря, они и были инструментами революции. Например, в условиях острой разрухи и политической борьбы действия по наведению порядка вызывали в руководстве рабочих организаций столкновение с частью несогласных – особенно там, где руководителями были и левые максималисты, и правые.
Русская революция 1917 г., как революция в основном не буржуазная, а крестьянская, была неразрывно связана с бунтом, и разделить их невозможно. Февральская революция, которая смела царизм и Империю, казалась такой мощной только потому, что она взорвала плотину. Ее результаты поражали, но сама она была лишь рябью на океанской волне бунта. В.В. Кожинов показывает, опираясь на наблюдения очевидцев, что лишь большевикам удалось овладеть русским бунтом: они возглавили его — и утихомирили.
Пришвин выразил это метафорами: это революция «скифов» или «горилла поднялась за правду». Стал Пришвин размышлять, из чего же она возникла, и решил: «в чистом виде появление гориллы происходит целиком из сложения товарищей и православных». Это страшные слова. Когда Ленин их поддержал в апреле 1917 г., просвещенные социал-демократы его посчитали сумасшедшим. Ведь «Вся власть Советам!» – это лозунг анархии, крестьянская утопия «Земля и Воля».
В понимании революции, которая пошла по «двум коридорам», Ленин разрабатывал сложную концепцию: общества без государства (переход «порядок-хаос») и периода построения и укрепления государства (переход «хаос-порядок»). Вспомним первый переход («порядок-хаос»): 27 февраля 1917 г. Совет Министров послал царю в Ставку (Могилев) телеграмму с просьбой о коллективной отставке и разошелся. 28 февраля многие министры, включая Председателя Совмина, были арестованы. 2 марта состоялось отречение царя и было создано Временное правительство. И сразу разрушению подверглась вся система власти, а важнейшие вопросы стали откладываться до появления Учредительного собрания. Хаос стал бы полным, если бы уже не были созданы элементы матрицы советской власти (Советы, фабзавкомы, Красная гвардия и милиция, а также ячейки партии с «попутчиками»).
Поставив в работе «Государство и революция» проблему слома старой государственной машины, Ленин после Октября знал, что «машина» государства уже катастрофически разрушена до большевиков и стране грозит катастрофа. И в проекте большевиков был сделан удивительно быстрый и принципиальный поворот – эта партия становится государственной и даже державной. По этому вопросу Ленину приходилось вести резкие споры с рядом других лидеров партии (например, с Н.И. Бухариным).
Во время революции конструктивный проект обязывает в какой-то момент начать, помимо борьбы со своими противниками, обуздание того самого социального движения, что произвело революцию. Это самый болезненный этап в любой революции, здесь – главная проба сил. Обуздать революцию может только государственная власть. Таким образом, государственное строительство, ведущееся революционной властью, сопряжено с острыми внутренними противоречиями, расколами и конфликтами – между своими. В этом состоянии требовались быстрые решения и действия, соответственные скорости изменений ситуации.
Для такого поворота к «обузданию» набирающей силу революции нужна была огромная смелость и понимание именно чаяний народа, а не его «расхожих суждений». И не только смелость, но и чувство меры — и близость к массам, совершающим ошибку.
В чем было отличие «проекта Ленина» от всех других проектов того времени, которое позволило «остановить Россию над пропастью» и утихомирить революцию? Ленин сумел не войти в конфликт с главными, непобедимыми силами России. Более того, он в сути был признан справедливым в решениях даже противниками (кадетами, меньшевиками и эсерами) – одними раньше, другими позже.
Читая сегодня Ленина со знанием тех исторических обстоятельств, которых и сам он тогда не знал, видно его отличие от вождей других политических сил в том, что он разом схватывал и чаяния главных частей народа, и их «выраженные» интересы. Беря чаяния за ориентир, за направление пути, он строил путь исходя из актуальных требований — но не подчинялся им! Он, не отрываясь от «своих» людей, вел их к цели — даже вопреки их конъюнктурным интересам и настроениям. Он мог их вести, потому что они, даже проклиная большевиков, чувствовали правду этого пути. Так, например, было во время НЭПа.
Здесь было резкое различие в проектах Февральской и Октябрьской революциях. К чему привела свобода хаоса со стороны либералов и эсеров? К тому, что вслед за сломом государственности началось «молекулярное» разрушение и растаскивание всех систем жизнеобеспечения России, и она «погрузилась во мглу». Можно утверждать, что в столкновении с «белыми» советский проект победил именно потому, что в нем идеал справедливости был неразрывно спаян с идеалом государственности. Будучи сами близки к этой стихии, большевики не испытывали к ней уважения и трезво оценивали и ее силу, и ее слабые места. Когда надо, они ее использовали, а потом подавляли.
Л. Андреев писал: «Двадцать пятого октября 1917 г. русский стихийный и жестокий Бунт приобрел голову и подобие организации. Эта голова – Ульянов-Ленин. Это подобие организации – большевистская Советская власть» (Андреев Л.Н. Верните Россию. М.: Московский рабочий. 1994).
Сразу после Октября большевики выступили против «бунта», против стихийной силы революции (это называлось «мелкобуржуазной стихией», но дело не в термине). Во время перестройки обвиняли Ленина в лозунге «грабь награбленное». На деле это был лозунг «бунта», которым овладели большевики. Тогда Ленин сказал: «После слов “грабь награбленное” начинается расхождение между пролетарской революцией, которая говорит: награбленное сосчитай и врозь его тянуть не давай, а если будут тянуть к себе прямо или косвенно, то таких нарушителей дисциплины расстреливай».
Есенин написал, когда умер Ленин:

Еще закон не затвердел,
Страна шумит, как непогода.
Хлестнула дерзко за предел
Нас отравившая свобода.
………………………………….
Того, кто спас нас, больше нет.
Его уж нет, а те, кто вживе,
А те, кого оставил он,
Страну в бушующем разливе
Должны заковывать в бетон.
1 комментарий or Оставить комментарий
Comments
sozecatel_51 From: sozecatel_51 Date: Май, 13, 2017 19:38 (UTC) (Ссылка)
"Любая революция – катастрофа, которая потрясает все жизнеустройство населения и структуру государства. Долг революционеров – как можно быстрее погасить эту катастрофу".
Сначала катастрофу готовят и творят, а потом пытаются погасить ее. Замечательно. Хотя да, не человеческим произволением творятся смуты.
Что ж, верой в сусальный большевизма можно утешаться, не правда ли?
А вообще мысль о том, что у каждой партии ("белой" и "красной") революционистов был свой проект - по-своему революционная.
1 комментарий or Оставить комментарий