sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Categories:

Проект Октябрьской революции. 8-10а

Мы мало интересовались общественными процессами между Февральской и Октябрьской революций. В нашей историографии этот период представлялся как объективная и гармоническая эволюция «перерастания» буржуазно-демократической революции в социалистической. К этой картине привыкли. Но опыт антисоветской революции конца ХХ века заставил нас наконец разобраться в отношениях двух ветвей Великой русской революции. Исторический материал нам показал, что эти две парадигмы и два проекта были две расходящиеся ветви нашей культуры, две родственные, но разные картины мира, и формирующиеся два культурно-исторических типа.
Если так, то речь идет о гораздо более сложной структуре нашего народа и общества. Мы не думали о такой возможности и действительно «не знали общества, в котором жили». Это надо исследовать и обдумать. Ведь мы и сейчас не можем объяснить, как за последние 30 лет могли так разойтись части нашего общества. Мы не знаем причин, по которым большая общность вырвалась из советского образа жизни, как из тюрьмы на свободу, а еще большая общность страдает от утраты институтов и отношений советского строя. Сейчас представился повод сравнить ряд признаков двух сообществ в критических ситуациях. Возможно, это будет полезно и для актуального анализа.
Вот что бросается в глаза: вожди Февраля потакали «революционной активности» групп, которые быстро наращивали потенциал для свержения Временного правительства. Это странно, потому что любая элита, получив власть посредством революции, всегда старается сразу погасить страсти, заключает пакты с сочувствующими, ищет компромиссы с недовольными и подавляет радикальную оппозицию. Но после Февральской революции широкая коалиция умеренной левой оппозицией с буржуазией, имевшая сочувствие большинства интеллигенции и офицерства, совершенно не пыталась укрепить свою базу через пакты и компромиссы. Более того, власть как будто специально разогревала намерения эскалации революции – уже против ее самой.
Выше уже говорилось, что известен постулат, согласно которому новая власть должна сразу заняться обузданием своей революции и тем более зачатков революции оппозиции. Это происходит вместе с немедленной институционализацией новых правовых норм, идеологии, социальных форм. Все это Временное правительство отложило на будущее. Уже в 1910 г. ассоциация лож Великий Восток народов России планировала замену самодержавия парламентской республикой, и от Милюкова требовали немедленного провозглашения республики в ночь на 3 марта 1917 г., а съезд партии кадетов 25 марта 1917 г. единогласно высказался за «демократическую парламентскую республику», – но эту обязательную акцию тормозили. Россия была объявлена республикой только после путча Корнилова, 1 сентября. Это трудно объяснить.
Активный деятель реформ 1990-х гг. Г.А. Явлинский и его партия «Яблоко» занимали социал-либеральные позиции. В 2007 г. он дал такую оценку деятельности Временного правительства и его ближайшего окружения: «Они торопились, но постоянно запаздывали. Они сделали, наверное, все, что было в их силах. … Временное правительство сосредоточило в своих руках огромные полномочия: исполнительной, законодательной и даже, подчинив себе Сенат, судебной власти, но не умело и не решалось ими распорядиться. А ведь, казалось бы, оно с первого дня своего существования должно было знать, что и как делать со страной, иметь программу, уметь объяснить ее людям…
Не хватало опыта практической государственной повседневной работы — и выработки стратегии, и принятия тактических управленческих решений… Неспособность действовать оправдывалась тем, что все, мол, потом решит Учредительное собрание с помощью законов, которые оно примет… Но раньше Учредительного собрания пришли большевики с их матерой зрелостью и опытом выживания в любых условиях» [Явлинский Г. Февральские параллели – https://www.yavlinsky.ru/works/fevralskie-paralleli. 2007].
Примерно так же, как Явлинский, оценивает лидеров Февральской революции (в сравнении с большевиками) американский автор Р. Пайпс. Он, крайне антисоветский историк, однако, отметил такую их слабость: «Неспособные вынести самое мысль, что они “отстают в революционном процессе”, не в силах порвать со своими противниками слева, умеренные не могут никого удовлетворить и вынуждены уступить дорогу лучше организованным, лучше укомплектованным, более целеустремленным соперникам» [Пайпс Р. Русская революция. М.: «Захаров», 2005. — Т. 2].
Это поразительно! Как могла господствующая элита Империи отдать власть над Россией в критической ситуации таким людям? Вот какие главные качества этих правителей выделил Явлинский: постоянно запаздывали, они не умели и не решались распорядиться своими полномочиями, они не знали, что и как делать со страной, как выработать программу и объяснить ее людям. Более того, у них не было опыта практической государственной повседневной работы, выработки стратегии и принятия тактических управленческих решений, они были неспособны действовать и ждали помощи от Учредительного собрания. Наконец-то в нынешней российской элите безгрешный ребенок Явлинский выкрикнул: «Король-то голый!»
Очевидно, что эту социал-либеральную власть 1917 года непременно кто-то должен был убрать. И из всех претендентов большевики были сами разумными и умелыми. Те, кто горюют, что «пришли большевики с их матерой зрелостью и опытом выживания в любых условиях», наверное, хотели бы пришли Корнилов с Махно – какие иллюзии!
Но для нашей темы важнее, чем оценки Явлинского, небывалый факт отсутствия у Временного правительства функции выживаемости. Это приоритетная функция политической системы, но с самого начала структуры новой власти об этом не заботились. Беспокойство такого типа возникло летом перед угрозой мятежа Корнилова, а потом у министра Верховского, и то его сразу уволили. Но все эти беспокойства запаздывали. Будучи постоянно в состоянии кризиса, сообщество политиков Февраля считало революционный процесс линейным и уравновешенным.
В марте 1920 г., продолжая спор с меньшевиками и эсерами, Ленин сказал им: «Разве с февраля до октября 1917 года вы не бы¬ли у власти вместе с Керенским, когда вам помогали все кадеты, вся Антанта, все самые богатые страны мира? Тогда вашей программой было социальное преобразование без гражданской войны. Нашелся ли бы на свете хоть один дурак, который пошел бы на революцию, если бы вы действительно начали социальную реформу? Почему же вы этого не сделали? Потому что ваша программа была пустой программой, была вздорным мечтанием. Потому что нельзя сговориться с капиталистами и мирно их себе подчинить, особенно после четырехлетней империалистической войны» [Ленин В.И. Доклад на I Всероссийском съезде трудовых казаков. Соч., т. 40].
Почему они не сделали доступные и разумные действия, чтобы предотвратить и новую революцию, и гражданскую войну?
Это странное, редкое явление, которое достойно специального исследования. Ведь это явление наблюдалось в советском государстве и в обществе с начала 1980-х годов. Это значит, что из нашей культуры периодически выпадает очень важный блок представлений и навыков.
В этом пункте в проектах и парадигмах двух революций видно не различие, а драматический разрыв. В деятельности Октябрьской революции необходимые срочные действия производились моментально.
Вот главный эпизод. II Всероссийский съезд Советов был синхронизирован с арестом правительства в Зимнем дворце. Съезд был открыт 25 октября в 22 час 45 мин., после перерыва было сообщено об аресте временного правительства, и меньшевики, правые эсеры, делегаты Бунда покинули Съезд. Утром 26 октября Съезд утвердил обращение «Рабочим, солдатам и крестьянам» и объявил, что берет власть в свои руки, а вся власть на местах переходит к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов переход власти к Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Вечером прошли чтения декретов о мире и земле, затем Съезд их утвердил. Далее II Съезд Советов сформировал правительство — Совет Народных Комиссаров во главе с В. И. Лениным и утвердил его декретом. 27 октября II Съезд Советов рабочих завершил работу, и все арестованные министры-социалисты Временного правительства были отпущены под честное слово, а потом и других.
Съезд фактически решил задачи, стоящие перед Учредительным собранием в вопросе о выборе формы власти в стране.
Суханов в «Записках о революции» писал: «Мы ушли, неизвестно куда и зачем, разорвав с Советом, смешав себя с элементами контрреволюции, дискредитировав и унизив себя в глазах масс, подорвав всё будущее своей организации и своих принципов. Этого мало: мы ушли, совершенно развязав руки большевикам, сделав их полными господами всего положения, уступив им целиком всю арену революции… Уходя со съезда, оставляя большевиков с одними левыми эсеровскими ребятами и слабой группкой новожизненцев, мы своими руками отдали большевикам монополию над Советом, над массами, над революцией. По собственной неразумной воле мы обеспечили победу всей линии Ленина» [Суханов Н.Н. Записки о революции Н.Н. М.: Республика, Политиздат. 1991].
Удивление Суханова можно понять: зачем социалистам надо было рвать все отношения с советами, с фракцией большевиков, с которыми меньшевики почти 20 лет были в одной партии РСДРП? Они прекрасно знали, что Временное правительство утратило остатки легитимности, почему же не продолжать излагать свои идеи и программы из оппозиции, пусть свои бывшие товарищи в данный момент были в большинстве? А если с ними согласно большинство российского общества, то как могли революционеры-социалисты выбрать войну с этим большинством? Ради кого они страдали на каторге или в ссылке – ведь ради трудящихся. Как это можно было понять? Логика борьбы загоняла умных и бескорыстных людей в тупик.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments