sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Categories:

Проект Октябрьской революции. Жестокость простонародья и советское государство. 4

Множество авторов восхищаются героизмом повстанцев, смутно намекая, что они убивали и гибли за идею – остановить большевизм, как террористы Азефа и Савинкова хотели уничтожить зло монархии. Эти невнятные объяснения подтянуты за уши. Такие параноидальные мессианские идеи, которые были предметом интенсивных исследований на материале германского фашизма, – это особый сдвиг психики, результат культурной травмы, нанесенной социальной катастрофой. Теперь некоторые авторы робко пишут: «Антибольшевизм прикамских повстанцев имел скорее морально-психологический, нежели политико-идеологический характер» [Симонов Д.Г. Ижевцы и воткинцы: адаптация добровольцев в вооруженных силах адмирала А.В. Колчака // Политическая адаптация населения Сибири в первой трети XX века. Сборник научных статей / Научный редактор В.И. Шишкин. Новосибирск: Параллель, 2015].
Что это значит? Какая у них были необычные мораль и психология? Как можно даже через сто лет не изучить явление нашего общества и нашей культуры! Ведь эти явления периодически потрясают нашу жизнь, а теперь уже бродят вокруг нас неподалеку. И это не Признаки коммунизма или капитализма!
Вот вехи трагедии рабочих Ижевска и Прикамья. В современном описании городов Удмуртии упомянуто Ижевское восстание 1918 г.: «Контрреволюционеры замучили и расстреляли (по официальным советским данным) около 9 тыс. чел., было уведено свыше 21 тыс. лошадей, 29 тыс. коров, сожжено более 3 тыс. жилых домов… Часть повстанцев вернулась в Советскую Россию, другая уехала в Калифорнию (США), некоторая часть осталась в Китае» [Города Удмуртии в тетради / http://optron-stv.ru/goroda-udmurtii-v-tetradi].
Но разве они были контрреволюционерами! Совершенно наоборот, рабочие этих заводов в какой-то момент стали экзальтированными революционерами.
Историк Сибири в своей статье под названием «Белые под красным знаменем» прославляет успехи эсеров – генералов Колчака. Логика описания этих успехов и славы поражает, это крах рациональности. Но здесь нам важны факты. Автор пишет: «Ирония истории! Социалисты сражались в армии Колчака против большевизма, а в это время в тылу карательные отряды казаков-атаманов Красильникова и Анненкова вырезали целые деревни…
Они попали в трагическую ситуацию: сражаясь против красных, уже не хотели служить белым. Несмотря на страх перед возмездием, они начали сотнями уходить в леса к партизанам, лишь бы не оставаться у Колчака. Зимой 1920 г. более трех тысяч ижевцев вернулись в свой город на родной завод. Тогда их не стали расстреливать. Население Ижевска после ухода рабочих дивизий уменьшилось втрое, и на заводе некому стало работать. Красным нужны были руки квалифицированных рабочих.
В Сибири ижевцы и воткинцы тоже устраивались на местные заводы, но к ним относились как к предателям, калечили и убивали прямо в цехах. Сибиряки еще не видели красных, но зато вволю нагляделись на колчаковцев и люто их ненавидели. Ижевцы оказались между молотом и наковальней. В итоге рабочие-колчаковцы с семьями отступали все дальше, дойдя до Тихого океана…
По-разному сложились судьбы белых ижевцев. Многие рабочие по окончании Гражданской войны, после объявления большевиками амнистии решили вернуться на родину» [Подшивалов И. Белые под красным знаменем // Политический журнал. 11.11.2006. / u.uposter.wikia.com/wikiБелые_под_красным_знаменем].
Вот какие метания разрушали сознание «рабочих-колчаковцов». Ижевская бригада отказалась выступить на фронт, хотя ей ставилась важная задача захвата района г. Бузулука. Никакие уговоры и увещевания начальства не помогли, и об отказе бригады выполнить боевой приказ доложили Колчаку. 29 апреля 1919 г. ижевцы «начали самовольный уход». Все ушли домой. Но красные подходили к Ижевску, и ушедшие от Колчака «забрав имущество, жен и детей, уехали из завода, а оставшимся тоже нужно было спасать свои семейства». Они снова стали возвращаться к Колчаку – «судьба заставила их вторично бросить завод».
Из ижевцев сформировали дивизию. «22 августа Колчак лично прибыл в расположение дивизии, привезя с собой на нескольких грузовых автомобилях подарки — папиросы, консервы, варенье, какао и пр. … Во время Сибирского ледяного похода Ижевская дивизия постоянно действовала в арьергарде отступающей армии, обеспечив выход ее остатков в Забайкалье в феврале — марте 1920 г. Ижевцы и воткинцы оставались непримиримыми борцами с большевизмом вплоть до завершения гражданской войны на Дальнем Востоке в конце 1922 г.» [Симонов Д.Г. …].
Как можно это прославлять? Ведь перед нами трагедия 30 тыс. рабочих, которые ринулись воевать со злом, а попали в хаос идей и действий, а также вовлекли в бедствие свои семьи. Они были близки к эсерам и пошли за эсеровской дружиной из Союза фронтовиков, а в ноябре ушли к Колчаку. 18 ноября Колчак произвел переворот, эсеров стали репрессировать, а многих расстреляли. Как пишет историк, «сражаясь против красных, уже не хотели служить белым». Где логика? В июне 1919 г. Партия эсеров после переговоров объявила о прекращении вооруженной борьбы против Советской власти. Зачем же было рабочим воевать за Колчака? Много историков искали документы, письма, воспоминания повстанцев и их родственников – почему их не заинтересовали ход мысли этих людей, продолжавших убивать и гибнуть до конца 1922 года? В 1924 г. им объявили амнистию, и многие вернулись домой. «В конце 1928 г. на одних только Ижевских заводах из 19 тыс. рабочих насчитывалось 4243 человека, служивших в белой армии (у красных служило около 4 тыс. рабочих). Возвращающиеся ижевцы и воткинцы сохраняли негативное отношение к советской власти… Блокируясь с местными антисоветски настроенными специалистами и служащими, бывшие повстанцы представляли угрозу для властей. Вдобавок они не прерывали связи со своими белоэмигрантскими объединениями» [Заяц Н. Тупик третьего пути: очерк об Ижевско-Воткинском восстании, 2012. / http://scepsis.net/library/id_3348.html]. Так, объяснения решениям воевать без эсеров и даже без Колчака, из истории выпадают. Пишут: «Победившее восстание быстро эволюционировало от “демократического пути русской революции” в сторону авторитаризма гражданской войны». Это факт, но объяснений нет.
Можно предположить, что воинская общность близких людей обладает сильным коллективным чувством – им легче погибнуть, чем разбежаться. Автор и Ижевска пишет: «В связи с занятием Красной Армией г. Ижевска и ликвидации там меньшевистского гнезда в 1919 г. во Владивосток прибыло около 350 рабочих, вывезенных из Ижевска меньшевиками, которые хотели таким образом сохранить свою “опору”. Прибывших рабочих направили на работу в вагоносборочные мастерские и поселили в рабочих общежитиях. Все они поддерживали меньшевиков. Каждый день на работе у станков и дома в общежитиях шли неустанные дискуссии. Небывалый разгул белогвардейщины, облавы и аресты революционных рабочих, зверские расправы белогвардейцев и интервентов — всё это сбросило пелену с глаз рабочих-ижевцев. В течение трёх-четырёх месяцев рабочих-ижевцев невозможно было узнать. От бывшей меньшевистской опоры не осталось и следа. В 1921 г. все рабочие-ижевцы организованно выехали из Владивостока к себе в Ижевск лояльными советскими гражданами» [Александров А.А. В борьбе и труде. Ижевск, 1972].
Другая проблема историков – бурный поток воспоминаний и апологий антисоветских движений и Белой армии, который, не давая обществу рационального знания, создает массовый когнитивный диссонанс. Особенно опасно нагнетание невежества и разрушение логики в школе. К чему такой выброс патетики и суррогата истории! Как будто снова начинается информационно-психологическая война. От этого все пострадают – и правые, и левые, и даже либералы. Жестокость Ижемского восстания, изуверство карателей Колчака и красный бандитизм – это тяжелая болезнь революции, которая может вспыхнуть и дать метастазы во всех общностях нашего нынешнего кризисного общества. В советское время эту болезнь лечили, а больных реабилитировали – и амнистиями, и условными приговорами, и забвением.
Некоторые авторы считают, что приговоры судов над партизанами, милиционерами и партийными и советскими работниками – участниками «красного бандитизма» – были слишком либеральными и даже приговоренным к расстрелу наказание смягчали до «расстрела условно на срок 1 года». Сегодня, на мой взгляд, трудно взвесить меру этих приговоров. Время было важным фактором. А.Г. Тепляков пишет: «Бывали, правда, случаи подчёркнуто жёсткого отношения к бандитствующим коммунистам, но они относились к более позднему времени. Например, рассмотрев 27 марта 1924 г. дело Жирова и Нежданова, организовавших в 1921 г. “подпольную ЧК” и обвинявшихся в расстрелах и грабежах, Сиббюро указало суду “е останавливаться перед вынесением высшей меры наказания”, а по итогам процесса постановило “настаивать перед ЦК РКП о приведении приговора в исполнение”» [Тепляков А.Г. «Непроницаемые недра»…] .
Реально, с самого начала НЭПа одной из главных была программа перехода от «революционного правосознания» к нормальной правовой системе со стабильными юридическими гарантиями. В острых дискуссиях резко возросла роль прокурора как стража революционной законности (эпитет «революционная» был вскоре тихо забыт). 6 февраля 1922 г. были упразднены ВЧК и ее местные органы. Все дела о преступлениях подлежали рассмотрению судами, административные органы лишались судебных полномочий. 25 мая ВЦИК принял «Положение о прокурорском надзоре». На него возлагалось, в частности, непосредственное наблюдение за деятельностью следственных органов, а также за деятельностью ГПУ. 31 октября было принято «Положение о судоустройстве РСФСР», упразднившее общие ревтрибуналы.
После окончания войны и спада волны бандитизма численность заключенных стало быстро сокращаться, хотя еще не остыли страсти после семи лет войны. На 1 января 1925 г. общее число лиц во всех местах заключения в СССР составило 144 тыс. человек, на 1 января 1926 г. 149 тыс. человек. Для сравнения: в 1905 г. в местах заключения России находилось 719 тыс. заключенных, а в 1906 г. 980 тыс. До срока в середине 20-х годов условно освобождались около 70% заключенных. Пополнение мест заключения было 30-40 тыс. человек в год (сравним: в 1996 г. к лишению свободы было приговорено 560 тыс. человек).
По опубликованным за рубежом данным, предоставленными антисоветской эмиграцией, в 1924 г. в СССР было около 1500 политических правонарушителей, из которых 500 находились в заключении, а остальные были лишены права проживать в Москве и Ленинграде. По многим признакам можно было понять, что стресс населения уже в 1922-23 гг. стал ослабевать.
А сейчас нынешний поток публикаций о мятежах и бандитизме пугает даже не бессмысленным реваншизмом, а распадом логики. На сайте «Белая гвардия» выложена большая статья, прославляющая Ижевское восстание. Есть общность приверженцев к Белому движению, их право. Но смыслы разных абзацев статьи между собой не стыкуются – это и вызывает тревогу. Вот пара фрагментов:
«Отступившие за Каму войска повстанцев в дальнейшем воевали с большевиками в составе Ижевской и Воткинской дивизий Белой армии адмирала Колчака. После поражения белых большая часть сражавшихся в их войсках ижевцев осела в Маньчжурии и США. Большинство же оставшиеся в Ижевске рабочих, разочарованных и возмущённых режимом террора, установленным властью правых социалистов, приветствовало вступающие в город части Красной армии. В Ижевске была восстановлена Советская власть.
12 августа 2009 года в Ижевске состоялось торжественное открытие мемориальной доски в память об участниках Ижевского восстания 1918 года. Она установлена на фасаде здания бывшего Генеральского дома, где располагался штаб восстания. В церемонии открытия участвовали представители Администрации Ижевска и Удмуртской епархии РПЦ» [Белая гвардия / http://www.ruguard.ru/article/a-84.html].
Трудно понять, кого торжественно чествует Администрация Ижевска? Тех, кто установили режим террора и ушли к Колчаку, а потом осели в США, – или большинство оставшихся в Ижевске рабочих, которые приветствовали вступающие в город части Красной армии? Или теперь мы должны одинаково почитать и тех, и других?
Такой же диссонанс присутствует и в лирических публикациях. Например, журналисты собирают биографии участников восстания и приписывают давно умершим людям их оценки своих действий во время Гражданской войны. Вот, фрагмент рассказа «Уцелевшие», о нескольких жителях Ижевска:
«…Это строки из стихотворения, посвященного памяти Александра Александровича Попова, — одного из тех ижевцев, кто в 1918 году участвовал в антибольшевистском восстании… За спиной детство и юность в Ижевске, работа, защита родного города от большевиков… В колчаковской газете “Русская армия” за 3 августа 1919 года опубликован приказ о награждении подпоручика Барнаульского стрелкового полка Александра Попова…
Александру Попову повезло, ибо он вернулся в Ижевск… На глазах этих людей менялась жизнь, исчезал привычный ее уклад, уходили в прошлое полусельские-полугородские черты Ижевска. И возводились новые дома на уже переименованных улицах, и рождались дети, а затем и внуки — игравшие в Чапая, вступавшие в ряды юных пионеров-ленинцев, в ленинский опять же комсомол…
Вернувшихся из Сибири, с Дальнего Востока или из Маньчжурии бывших колчаковцев и беженцев от большевиков новая власть, как могла, высмеивала в газетных заметках, любительских спектаклях-агитках…
Меж тем на каждого вернувшегося чекисты завели свое дело, бывших бойцов Ижевской и Воткинской дивизий армии Колчака и военных чиновников поставили на учет… В 1924-м объявили амнистию тем, кто сражался на Дальнем Востоке, опять же на почте, возобновившей регулярную работу, руки не доходили до перлюстрации всех писем из Харбина, соскучившиеся по родине ижевцы и воткинцы порой слали родным и друзьям не только письма, но и листовки…
Александру Александровичу Попову повезло: он не был арестован, прожил долгую жизнь и упокоился в родной земле в 1970 году… А сегодня в Ижевске живут уже праправнуки Александра Александровича Попова — это их родной город защищал он когда-то» [Жилин С. Уцелевшие / http://rusk.ru/st.php?idar=424509].
Человек упокоился в 1970 г., он, похоже, не оставил мемуаров – зачем говорить за этого человека? И откуда видно, что праправнук этого человека рад, что его прадед «защищал родной город» от большевиков, а не от Колчака? И не годится – тыкать внукам и правнукам, что они «играли в Чапая, вступали в ряды юных пионеров-ленинцев и в комсомол». Может, их еще начнут попрекать, что они на фронте воевали в рядах Красной армии, а не в армии Власова? Чего хотят эти авторы – растравить давно зажившие раны?
Для нашей темы важна такая картина: после Октябрьской революции были надежды на формирование политической системы на основе коалиции с близкими социалистическими партиями и посредством компромиссами удержать правые партии в рамках «холодной войны», без крупных вооруженных столкновений. Не получилось – интервенция (Антанты и Германии, Польши и Японии и др.) вовлекла все силы Февральской революции в Гражданскую войну. Эта война принесла огромную разруху, бедствие для всего населения и массовую гибель – от военных действий, «молекулярного» насилия и, главное, от эпидемий. Главным источником бедствия было резкое ослабление государства. Через год стало очевидно, что материальные, людские и духовные ресурсы Белых армий иссякают, а Красная армия и ее потенциал растет.
Сложное положение дольше сохранялось на обширных территориях в Сибири, на Украине и на Юге – там, где шла партизанская война или действовали сложившиеся после Февраля армии националистов. Завершение войны сочеталось со сложными изменениями: демобилизацией армии (было 5,5 млн. человек, к началу 1923 г. численность была сокращена до 600 тыс. человек), выхода из «военного коммунизма», введения НЭПа, реабилитации массы людей, прошедших через жестокую войну с соотечественниками – непосредственно или косвенно. Если представить объем и сложность работы проектирования и реализации всех этих задач, надо признать, что Советское государство, партия большевиков с их «попутчиками» и само советское общество.
Принципиально важный результат пяти лет с 1917 г. состоит в том, что сформировался культурно-исторический тип, получивший имя «советский человек». Общности, которые были конкурентами или антагонистами советского человека, были после Гражданской войны «нейтрализованы», подавлены или оттеснены в тень – последовательно одна за другой. Этот культурно-исторический тип сохранил историческую Россию и совершил такой военный и мирный труд, что с его плодами мы успеем вылезти из нынешней трясины.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 165 comments