sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Categories:

Субъективные рассуждения. 7, последняя

Непременный секретарь Академии наук С.Ф. Ольденбург писал (1927 г.): «Несомненно, что наука близка Ленину, что в его жизни она занимала большое место и что понять Ленина вполне мы сможем, только если выясним для себя его отношение к науке. Мы все знаем, что он автор научных трудов, но не это, по-моему, является в какой-нибудь мере решающим в вопросе о Ленине и науке, и если бы он и не написал этих трудов, то место, которое занимала в его жизни наука, осталось бы, несомненно, тем же…
Когда мы всматриваемся в миросозерцание Ленина, этого великого практика и борца, то мы видим, что он прежде всего вырабатывает теорию, т. е. то, что он считает научною базою для своих практических выводов…
В край угла построения собственного мировоззрения и всего строительства новой жизни Ленин ставит науку. Мне приходилось слышать, ... что на протяжении тысяч страниц его сочинений и речей о науке почти не говорится. Возражение это, по-моему, свидетельствует лишь об одном: делающие его, очевидно, невнимательно вчитались и вдумались в эти тысячи страниц. Неужели же они ожидали найти в них трактаты о науке? ... Неужели же так непонятно, что Ленин разумел под электрификацией России, о которой он говорил на каждом шагу? Кажущаяся узко-специально-технической и действительно узкотехническая электрификация есть вместе с тем символ, символ полного переустройства всей жизни» [Ольденбург С.Ф. Ленин и наука // Ленин. Человек — мыслитель — революционер. Воспоминания современников. М.: Директ-Медиа, 2014, с. 433].
С.Ф. Ольденбург понял, что Ленин – ученый редкостного типа, что он был бы великим, даже «если бы он и не написал этих трудов». То, что Ленин написал «тысячи страниц» и что некоторые «невнимательно вчитались и вдумались», С.Ф. Ольденбург объясняет тем, что Ленин «прежде всего вырабатывал теорию». Это простое предположение, но в действительности Ленин не вырабатывал теории, его выводы и доводы были понятны для большинства, как будто это откровения. В них именно вдумывались, даже и те, кто были не согласны из-за расхождений ценностей. А многие несогласные внимательно вчитались и вдумались – и соглашались. Так было почти всегда при обсуждениях сложных проблем в руководстве партии большевиков, такие ситуации отмечены почти во всех главах этой книжки.
И из науковедения (в психологии научного творчества), и из опыта в научной лаборатории известно, что среди ученых есть сотрудники, обладающие способностью быстро перебирать в уме образы возникшей проблемы и факторы, которые на нее воздействуют. И такой сотрудник думает-думает – и натыкается на образ такой конфигурации, которая, вот она! Она может разрешить проблему, хотя иногда всем кажется абсурдом (примерно так Плеханов реагировал на Арельские тезисы). Иногда, если есть время, кто-то, исходя из этой идеи, разрабатывает теорию.
Вспомним, что Бертран Рассел написал: «Можно полагать, что наш век войдет в историю веком Ленина и Эйнштейна, которым удалось завершить огромную работу синтеза». Но сложный синтез – это и есть революция в науке.
В этом особенность мышления Ленина как ученого. Синтез разных систем обычно бывает результатом не вычислений, а «неявного знания», не перебором формул, а визуализацией образа соединения разных сущностей. Конрад Лоренц однажды использовал известный афоризм: «Творить – значит, соединять».
В философии науки в 1960-1970-х гг. было много внимания к этой миссии в процессе творчества. В науковедении США называли генералистами научных работников и конструкторов, обладавших такой способностью. Это те, которые в воображении «видят» образы больших систем и отдельных систем, которые могут сблизиться и под каким-то воздействием соединиться, создавая совершенно новую систему. А дальше они должны наладить коммуникации с коллегами из других дисциплин и областей науки, понять их и объяснить им свои проблемы.
Без таких генералистов современная наука и техника не смогла бы подняться на новый уровень – мультидисциплинарных и междисциплинарных программ. Социологи науки считали, что научно-технические центры и университеты высшего класса всегда имеют в штатах талантливых генералистов, а те учреждения, в которых нет сотрудников с такими способностями, остаются посредственными.
В США была подробно изучена история десяти главных нововведений в лечении сердечно-сосудистых и легочных заболеваний за 1945-1975 гг. Выяснилось, что для осуществления нововведений были необходимыми 663 ключевых исследования. Из числа проведенных в разных местах исследований 41,6% в момент публикации результатов никак не были связаны с целью клинического нововведения.
Как показал также большой проект «Хиндсайт» (1960-1968), «радикальные улучшения являются следствием кумулятивного синергического эффекта многих нововведений; каждое же нововведение, взятое в отдельности, обычно приводит лишь к небольшому улучшению либо вообще не имеет эффекта». Тринадцать групп ученых и инженеров проанализировали около семисот технологических новаций в системе производства вооружений, и оказалось, что 91% новаций имели в качестве своего источника не науку, а предшествующую технологию и только 9% – достижения в сфере науки. Для успеха требовались широкие контакты с носителями разного знания и умений.
Особенно ценились такие специалисты, которые умели соединять знания и сотрудников в вертикальных междисциплинарных программах – соединяя фундаментальные открытия, проектирования новую сущность, изобретая новый артефакт, создавая технологии для производства, внедряя инновацию в практику производства и использования новый продукт.
Это мы знали из литературы и исследований, но я лично, только изучая теперь методологию Ленина, понял, что он – мастер синтеза, соединения структур и общностей. По аналогии можно сказать, что в ходе революции и становления нового жизнеустройства Ленин соединял все конструктивные системы и социокультурные группы – и в горизонтальных, и вертикальных программах.
Думаю, что это было важным фактором успеха Октябрьской революции и создания СССР. Мне кажется, что поэтому, когда умер Ленин, Сергей Есенин написал: «Того, кто спас нас, больше нет». Без соединения множества общностей, взорванных революциями и Гражданской войны, насилие и вражда продолжили бы они очень долго.
Вот близким ученым факт. Большинство ученых Академии наук были враждебны большевиками, больше всех из партийных было кадетов. И прежде всего благодаря отношениям Ленина к Академии она продолжала работать и не заняла враждебную позицию к Советской власти. Личные контакты были установлены сразу же. 12 апреля 1918 г. на заседании правительства под председательством Ленина был сделан доклад «О предложении Академии наук ученых услуг Советской власти по использованию естественных богатств страны». Ленин попросил у Академии «выяснить те взгляды, которых придерживаются представители науки и научные общества по вопросу в ближайших задачах русской науки». Эту записку ученые с большим энтузиазмом (см. [Комков Г.Д., Левшин Б.В., Семенов Л.К. Академия наук СССР. Т. 2. 1917–1976. М.: Наука. 1977. с. 5-44]).
Вот пример. Еще в 1910 г. Вернадский подал записку «О необходимости исследования радиоактивных минералов Российской империи», в которой предсказал неизбежность использования атомной энергии. На нее не обратили никакого внимания. В 29 марта 1918 г. ВСНХ предложил Академии наук организовать исследования для производства радия. До этого вся руда урана продавалась на Запад. Сырье, предназначенное для отправки в Германию, было секвестировано и передано Академии наук с личным участием Ленина. В декабре 1921 г. были получены высокоактивные препараты радия. В начале 1922 г. заработал завод. В 1918 г. стали разрабатывать высоковольтный трансформатор на 2 млн. вольт, чтобы использовать как ускоритель элементарных частиц (он был опробован в 1922 г.). Началась атомная программа [Френкель В.Я. К истории изучения ядерных реакций // Вопросы истории естествознания и техники. 1981, № 3].
В 1919 г. Научный отдел Наркомпроса решил провести реформу организации Академии наук – слишком консервативная. Президент Академии А.П. Карпинский объяснил, что Академия «учреждение научное и потому по самому существу своему чрезвычайно сложное». Не помогло. Академик П.П. Лазарев должен был встретиться с Лениным, и С.Ф. Ольденбург попросил его информировать или через Красина, «пусть он поговорит с Лениным, тот человек умный и поймет, что уничтожение Академии опозорит любую власть». Луначарский писал об этом: «В.И. Ленин очень беспокоился, вызвал меня и спросил: “Вы хотите реформировать Академию? У Вас там какие-то планы на этот счет пишут?... Это важный общегосударственный вопрос. Тут нужна осторожность, такт и большие знания”. Я прекрасно помню две-три беседы, в которых он буквально предостерегал меня, чтобы кто-нибудь не “озорничал” вокруг Академии».
Ленин тревожился, что советские и партийные чиновники не готовы работать со специалистами. В 1921 г. он написал статью, которая наполовину посвящена о сложности этих отношений. Он писал: «Поправлять с кондачка работу сотен лучших специалистов, отделаться пошло звучащими шуточками, чваниться своим правом “не утвердить”, – разве это не позорно?
Надо же научиться ценить науку, отвергать “коммунистическое” чванство дилетантов и бюрократов, надо же научиться работать систематически, используя свой же опыт, свою практику!.. Коммунист, не доказавший своего умения объединять и скромно направлять работу специалистов, входя в суть дела, изучая его детально, такой коммунист часто вреден» [Ленин В.И. Об едином хозяйственном плане // Полн. собр. соч., т. 42, с. 344, 346].
Это понятно, научных и технических кадров было очень мало, и в управлении были малообразованные люди или бывшие чиновники, все они разумно консервативные. А ученые сразу представили много проектов и результатов, которые клало под сукно царское правительство. В этой сфере роль Ленина как «соединяющего цели и ресурсы» была огромна. Секретарь Совнаркома Н.П. Горбунов, который взаимодействовал с Академией наук, писал: «Все крупнейшие изобретения того времени пробили себе дорогу главным образом благодаря непосредственной помощи Владимира Ильича».
Важно, что за шесть лет Ленин, как высший руководитель и одновременно новаторский ученый, многое передал и объяснил своим соратникам. Советская власть и партия понимали, что рывок в образовании, науке и технике был критическим условием выживания СССР. Уже в 1930-х гг. особым качеством советской промышленности стало привлечение для решения технических проблем самого фундаментального научного знания.
Приведем суждение западных историков Р. Толивер и Т. Констебль: «Немцы, американцы и англичане, все вместе, долго разделяли роковое заблуждение относительно достижений Советов. Серия катастроф, обрушившаяся на немецкий народ начиная с 1941 года, была прямым следствием недооценки германским руководством советского колосса… Советский Союз представляет странное сочетание низкого уровня жизни с блестящими техническими достижениями, что противоречит западным понятиям и приводит к огромному количеству ошибок при оценках… Советский Союз во многих отношениях был лучше подготовлен к войне, чем Британия в 1939 или Соединенные Штаты в 1941 г.» (цит. в [Белоусов Р.А. Экономическая история России: ХХ век. Т. 4. М.: ИздАТ, 1999, с. 107]).
Напоследок приведу вывод из одной отстраненной статьи о провале профанации Ленина как советского символа: «Он [символ Ленина] регулярно использовался для переосмысления большевизма и исторического развития страны, выступая едва ли не постмодернистским способом деконструкции. Особенно наглядно это было во время перестройки, когда постепенное “разоблачение” личности Ленина, обновление обстоятельств его биографии должны были послужить одним из аргументов для отказа от революционных догматов. На смену культу пришла “деленинизация”, эффективность которой, однако, может быть подвергнута со¬мнению…
Культа Ленина не стало, что не привело к сокращению его символического присутствия в повседневности россиян. На место религиозному оформлению пришел “спящий миф”. Ленин ни как идеолог, ни как политик не востребован государством или обществом, однако продолжает зримо присутствовать в них. Множатся и артефакты, отсылающие к образу Ленина. В итоге форма окончательно превалирует над содержанием: лениниана, выступавшая некогда оформлением культа, превратилась в самодостаточное явление, пережившее в итоге сам культ и продолжающая свою “долгую историю в настоящее время… Как ни удивительно, но коды, заложенные в лениниану на начальных этапах, действенны до сих пор... Ленин по-прежнему остается героем текста – художественного, документального, вербального и визуального» [Москвин Д.Е. «Долгая лениниана»: Эволюция образа Ленина в отечественной визуальной культуре // Символическая политика. Вып. 2: Споры о прошлом как проектирование буду¬щего. М.: ИНИОН РАН. 2014, с. 128-145].
Сейчас нам не нужен культ Ленина. На нас давит огромный слой проблем, и мы не сможем их разрешить, если не вглядимся трезво и беспристрастно в структуру этого слоя и не начнем восстанавливать связи нашего дезинтегрированного общества. Нам предстоит произвести сложный синтез ценностей и отношений, диалогов и компромиссов. Для этой работы сегодня требуется усвоить уроки методологии и «неявного знания», которые давал Ленин. Эти уроки осваивали массы трудящихся, и экзаменом была Великая Отечественная война. Новый цикл такого ликбеза сейчас для нас очень актуален.

К 7 ноября обещали выдать книгу. Кому интересно, можно будет прочитать - в основном факты и по возможности объективные мои комментарии.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments