?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
О Политэкономии. 7. 3-4 - sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
О Политэкономии. 7. 3-4
К началу ХХ века Россия оставалась огромной страной, недостаточно изученной в географическом, геологическом и этнографическом плане. Большим проектом российского научного сообщества перед революцией была институционализация систематического и комплексного изучения природных ресурсов России, потенциала труда и культуры.
К этим соображениям следовало бы только добавить, что здесь понятия «докапиталистические» формы и «регресс» являются лишь данью линейному представлению о ходе исторического процесса, свойственного истмату. О тех же формах Чаянов говорил «некапиталистические». Взаимодействие капитализма с общиной на периферии вряд ли можно было считать и «регрессом», поскольку это был именно симбиоз, позволяющий капитализму эффективно эксплуатировать периферии, а периферии — выжить в условиях огромного по масштабам изъятия из нее ресурсов.
В специальной главе Чаянов разбирает категорию капитала, как она проявляется в трудовом хозяйстве, и считает эту проблему самой важной для его исследования: «Развивая теорию крестьянского хозяйства как хозяйства, в корне отличного по своей природе от хозяйства капиталистического, мы можем считать свою задачу выполненной только тогда, когда окажемся в состоянии вполне отчетливо установить, что капитал как таковой в трудовом хозяйстве подчиняется иным законам кругообращения и играет иную роль в сложении хозяйства, чем на капиталистических предприятиях» [18 с. 365].
Необходимо коротко вспомнить роль трудов русского ученого и революционера-народника Сергея Андреевича Подолинского (1850—1891) в развитии российской политэкономии в конце ХIХ века.
Поскольку трудовая теория стоимости Маркса исключала из рассмотрения все природные, ресурсные и экологические ограничения для роста общественного богатства, вера в возможность бесконечного прогресса в развитии производительных сил получила в марксизме свое высшее, абсолютное выражение. На деле политэкономия, начиная с Адама Смита, тщательно обходила очевидные источники неpавновесности. Гомеостаз, равновесие поддерживается только в ядре системы капитализма, да и то посредством кризисов и периодических войн.
Из этой политэкономии вышла проблема «внешних эффектов» экономики (externalities). Под ними понимаются те социальные последствия экономической деятельности, которые не находят монетарного выражения и исключаются из экономической модели. Об этом говорил Джевонс в 1865 г., а к концу ХIХ века, в ходе изменения картины мира, произошло явное фундаментальное расхождение политэкономии и наукой. Использование сил природы в капиталистической экономике (атмосфера, недра, вода и леса и пр.), которые якобы «ничего не стоят капиталисту», в действительности, порождает множество «внешних эффектов». Они обычно наносят ущерб большинству человечества, а иногда часть ущерба смягчает государство компенсациями.
В результате расхождения с наукой возник концептуальный конфликт с новаторским, но ясным трудом Подолинского. Он, почитатель и лично знакомый Маркса, глубоко изучивший «Капитал» и одновременно освоивший второе начало термодинамики, сделал попытку соединить учение физиократов с трудовой теорией стоимости Маркса, – поставить политэкономию на новую, современную научную основу. Он рассмотрел Землю как открытую систему, которая получает и будет получать (в историческом смысле неограниченное время) поток энергии от Солнца. Никаких оснований для того, чтобы отвергать второе начало исходя из социальных идеалов прогресса и развития производительных сил, не было.
Подолинский, изучив энергетический баланс сельского хозяйства через фотосинтез, вовлекающей в экономический оборот энергию Солнца, написал в 1880 г. свою главную работу [148], и послал ее Марксу. Подолинский показал, что труд есть деятельность, которая связана с регулированием потоков энергии, и трудовая теория стоимости должна быть дополнена энергетическим балансом — политэкономия должна была соединиться с физикой. По его расчетам, устойчивое развитие общества требует затраты одной калории человеческого труда с вовлеканием в оборот 20 калорий солнечной энергии (это нередко называют «принципом Подолинского»). Этот труд приобрел фундаментальное значение и послужил основой экологии в ее экономическом аспекте (например, он сыграл важную роль в становлении взглядов В.И. Вернадского).
Энгельс изучил работу Подолинского и в двух письмах в 1882 г. изложил свой взгляд Марксу, утверждая, что попытка выразить экономические отношения в физических понятиях невозможна. Он посчитал, что новая, термодинамическая картина мира требовала изменения всей базовой модели политэкономии.
Но главный разрыв двух политэкономий был с отношением к капитализму. В.П. Рябушинский говорил, что на рубеже ХIХ-ХХ вв. в России появился феномен «кающегося купца», испытывавшего раздвоенность души: «Старый идеал “благочестивого богача” кажется наивным: быть богачом неблагочестивым, сухим, жестким, как учит Запад – душа не принимает». Вместе с тем в России возник тип «западного» капиталиста, чуждого внутренней рефлексии: «Его не мучает вопрос, почему я богат, для чего я богат? Богат – и дело с концом, мое счастье (а для защиты от недовольных есть полиция и войска)» (см. [150]).
Лидером «молодых» московских капиталистов был П.П. Рябушинский. Их проект был ясен, он его сформулировал так: «Нам, очевидно, не миновать того пути, каким шел Запад, может быть, с небольшими уклонениями. Несомненно одно, что в недалеком будущем выступит и возьмет в руки руководство государственной жизнью состоятельно-деятельный класс населения».
Раскол произошел и в среде либералов. Вот как кратко сформулировал смысл капитализма С.Н. Булгаков в главе «Христианство и социализм» своей книги: «Капитализм есть организованный эгоизм, который сознательно и принципиально отрицает подчиненность хозяйства высшим началам нравственности и религии; он есть служение маммоны… Если по духовной природе своей капитализм в значительной мере является идолопоклонством, то по своему общественному значению для социальной жизни он покрыт преступлениями, и история капитала есть печальная, жуткая повесть о человеческой бессердечности и себялюбии» [151].
Экономист и легальный марксист С.Н. Булгаков защитил в 1900 г. магистерскую диссертацию «Капитализм и земледелие», в которой критикует политэкономию Маркса в отношении аграрной проблемы, а затем стал сдвигаться к идеализму, философии и религии, и заложил основы новой области – философии хозяйства. Эта философия – синтез социализма, христианства, культуры и экономики.
В статье «Душа социализма» Булгаков категорически отвергает отношения хозяйства с природой, постулированные в политэкономии капитализма: «В хозяйственном отношении к миру дивным образом открывается и величие призвания человека, и глубина его падения. Оно есть действенное отношение к миру, в котором человек овладевает природой, ее очеловечивая, дела ее своим периферическим телом… В хозяйстве, как в труде, осуществляется полнота действенности человека не только как физического работника (“серп и молот”), как это суживается в материалистическом экономизме, но и как разумной воли в мире. … Поэтому, изживание материалистического экономизма само собой совершается на пути дальнейшего хозяйственного же развития, которое все более сокращает область материи, превращая ее в человеческие энергии» [152].
Уже в предреволюционном периоде в представлении о российского хозяйства в среде экономистов начался хаос. Чаянов позже писал, что требовалась новая парадигма экономической реальности: «Для нас такая система имела бы немалое аналитическое значение и пpедставляла бы в отношении к тепеpешней теоpетической экономии то же, что геометpия Лобачевского к геометpии Евклида. У Лобачевского выпадала аксиома паpаллельных линий, у нас – категоpия заpаботной платы» [18, с. 397].
Эта аналогия замечательна тем, что ее, независимо от Чаянова, повторил Дж.М. Кейнс, когда говорил о неадекватности классической и неоклассических экономических теорий реальных хозяйствам 20-30-х годов ХХ века. Он пишет в «Общей теории»: «Теоретики классической школы похожи на приверженцев эвклидовой геометрии в неэвклидовом мире, которые, убеждаясь на опыте, что прямые, по всем данным параллельные, часто пересекаются, не видят другой возможности предотвратить злосчастные столкновения, как бранить эти линии за то, что они не держатся прямо. В действительности же нет другого выхода, как отбросить вовсе аксиому параллельных линий и создать неэвклидову геометрию. Нечто подобное требуется сегодня и экономической науке» [141].
К началу ХХ века Россия оставалась огромной страной, недостаточно изученной в географическом, геологическом и этнографическом плане. Большим проектом российского научного сообщества перед революцией была институционализация систематического и комплексного изучения природных ресурсов России, потенциала труда и культуры.
2 комментария or Оставить комментарий
Comments
tradicionalist From: tradicionalist Date: Апрель, 23, 2018 04:33 (UTC) (Ссылка)
Смесь бульдога с носорогом. С одной стороны, "политэкономия должна была соединиться с физикой", с другой "У Лобачевского выпадала аксиома паpаллельных линий, у нас – категоpия заpаботной платы". Это, знаете ли, все равно что генетику с физикой соединять. Давайте уж лучше мухи отдельно, а котлеты отдельно. Энергия и категории перпендикулярны. Наши физики и так на голову слабые - Семенов на их мозгах оттоптался, а теперь и вы туда же. Ну какое отношение имеет энергия к категории зарплаты, тем более выпадающей?

Любое объяснение общества физикой - натурализм и вранье. Такое же как воспитание ржи из пшеницы у Лысенки. Подлец марксня перся вперед "материализмом" именно чтобы категории отмести. Где категории - там культура, где культура - там организация. Где организация - сектант получит пинка под зад. Вот сектант и проплатил марксне чтобы не допустил "разумной воли в мире". Наплел что-то про "физику", "энергию", "природу человека" и прочую всякую натуралистическую ахинею, которую типа изменить нельзя и нечего даже пытаться.

Делать это надо было чтобы уничтожить государства и сдать мир сектантской олигархии, которая будет относиться к человечеству как к фауне. Подолинский нужен исключительно если хочется продолжать играть в натурализм. Мол все физикой определяется. Та же марксня, но с трубой. Но это бред сивой кобылы. Общество определяется не энергией и не технологией, а способностью к организации, которая, в свою очередь, определяется культурой. Монгольское нашествие никак не определялось степями. Оно определялось кодексом Чингиз Хана. Марксня же ставил своей целью уничтожить способность общества к организации - "Война немецким порядкам". И натурализм был лишь инструментом дезорганизации противников сектантства.

Вы все ходите вокруг да около главного - планирования и оптимизации. Того чем марксню били всегда. Что он вынужден был обещать когда-нибудь потом, в отдаленном светлом будущем, но только не сейчас. И то что порядочные люди делали именно сейчас и ради чего вышвырнули подлеца к его хозяевам сектантам в Лондон.
variant_06 From: variant_06 Date: Апрель, 24, 2018 11:15 (UTC) (Ссылка)
"К началу ХХ века Россия оставалась огромной страной, недостаточно изученной в географическом, геологическом и этнографическом плане. Большим проектом российского научного сообщества перед революцией была институционализация систематического и комплексного изучения природных ресурсов России, потенциала труда и культуры."
Повторяется два раза. В начале и в конце.
Специально?
2 комментария or Оставить комментарий