?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
Гл. 8. Становление политэкономии социализма в СССР (1)
Этот раздел – самый сложный. Вероятно, многие не примут его утверждения – и патриоты СССР, и те, кто сдвинулись к антисоветизму. Становление политэкономии социализма в умах российского населения, интеллигенции и политиков было подспудным процессом. Образ этой картины благой жизни для России складывался из реальности, религий и мифов, преданий и традиций – все это связывалось отношениями сословий, социокультурных общностей, опыта и нового знания, противоречиями и конфликтов со своими и чужими. Многое в этом образе отбиралось и входило в культуру стихийно, другое высказывалось отечественными или иными прорицателями.
Этот стихийный процесс в конце ХIХ в. нелинейно, скачкообразно ускорился. Лев Толстой писал в 1895 г.: «В то время как высшие правящие классы так огрубели и нравственно понизились, что ввели в закон сечение и спокойно рассуждают о нем, в крестьянском сословии произошло такое повышение умственного и нравственного уровня, что употребление для этого сословия телесного наказания представляется людям из этого сословия не только физической, но и нравственной пыткой» [169].
Главное было в том, что принципиально менялись представления о справедливости. В прошлом крестьянские бунты и восстания были следствием нарушения помещиками и чиновниками межсословных «договоров», невыполнением их традиционных обязанностей. Крестьяне бунтовали против «злых помещиков» и «злых бояр», но не против самого устройства сословного общества и тем более не против монархии – она была легитимирована Откровением, нападки на царя это почти нападки на Бога. В 70-80-е годы ХIХ века крестьяне зачастую сами вязали и сдавали в полицию агитаторов, которые «шли в народ» и пытались объяснить несправедливость всего общественного строя. Теперь, в начале ХХ века, крестьяне стали считать несправедливым и нетерпимым само социальное неравенство.
Эта проблема во второй половине ХХ века стала предметом интенсивных исследований. Социолог и культуролог Л.Г. Ионин пишет: «Обратимся к традиционному обществу… В современном обществе по сравнению с простым и традиционным ситуация существенным образом меняется… Многообразные объективные неравенства не только осознаются как таковые, но и интерпретируются с точки зрения идеала равенства. Поэтому они воспринимаются как факты социального неравенства и становятся как предметом общественного дискурса, так и причиной многих классовых и прочих конфликтов. Возникают – в противоположность теориям божественной иерархии или природного порядка – многочисленные теории социальной структуры...
Фактическому неравенству был противопоставлен идеал равенства, и с этого времени – с века Просвещения – борьба за равенство стала одним из основных мотивов современной культуры. Впоследствии, во второй половине XIX века, открытие социального неравенства и требование равенства было осмыслено как часть грандиозного духовного переворота того времени» [170].
Л.Г. Ионин привел исторический пример трансформации традиционного общества, при котором в ходе изменения картины мира изменяются и смыслы ценностей. Конкретно, российское крестьянство в конце ХIХ в. «переросло» нормы сословного общества, и в его мировоззрении была переосмыслена шкала справедливости, в частности, социального равенства. Этот факт, казалось бы, далёкого прошлого сегодня оборачивается для нас жгучим и актуальным смыслом. Советское общество было разрушено, рассыпанные общности и группы уже тридцать лет переживают тяжелые травмы и ценностный раскол. Экономические, социальные и культурные кризисы во многом усугубляются «упразднением» привычной политэкономии СССР и дезинтеграцией связей и систем, огромную страну и цивилизацию.
В этой книге пришлось постепенно выкладывать мозаику элементов и связей, чтобы стал отчетливым главный тезис: политэкономия (страны, государства, цивилизации) – это особая – интегральная доктрина, которая соединяет знание, предвидение будущего и идеологию. Это суперсистема, представляющая картину ядра бытия страны и нации. Но поколения советского народа во второй половине ХХ века с этой задачей не справились. Чтобы вырваться из нынешней исторической ловушки, надо изучить ошибки и провалы, как это произошло. В таком направлении пойдут дальнейшие главы. В них мы не можем изложить структуры разных политэкономий, и даже одной политэкономии.
Например, мы не можем рассмотреть системы зарплат и пайков, динамику роста безработицы – все эти меры были очень непопулярны, но это был период бедствия. В то же время, население увидело массовое здравоохранение и программу борьбы с алкоголизма, быстрое создание новой системы законности (эпитет «революционная» был вскоре тихо забыт). К концу 1922 г. было более 4 тысяч опубликованных в Собрании Узаконений нормативных актов. Встала грандиозная задача по кодификации норм советского права, и эта работа была проведена в основном за 1922-1923 годы. Кодексом предусматривалась: государственная, кооперативная, частная собственность. Земля, недра, леса, горы, железные дороги, их подвижной состав и летательные аппараты могли быть исключительно собственностью государства. Земельный кодекс РСФСР 1922 г. подтвердил, что право частной собственности на землю, недра, воды и леса в пределах РСФСР «отменено навсегда». Право на пользование землей для ведения сельского хозяйства имели все граждане РСФСР, желавшие обрабатывать ее своим трудом.
В ранний период советского права идея «классовых судов против буржуазии» почти не оказала никакого влияния на судебную практику (саму идею выяснять на суде классовую принадлежность преступника Ленин назвал «величайшей глупостью»). В УК 1922 г. принцип классового суда не упомянут. Но в 1924 г. видные юристы подняли вопрос о применении классового подхода при назначении наказаний. После периода колебаний Верховный суд РСФСР 29 июня 1925 г. издал инструкцию со специальным предостережением против классовой дискриминации в уголовном судопроизводстве. Общее число лиц во всех местах заключения в СССР составило на 1 января 1925 г. 144 тыс. человек, для сравнения – в 1905 г. в тюрьмах России находилось 719 тыс. заключенных, а в 1906 г. 980 тыс. До срока в середине 20-х годов условно освобождались около 70% заключенных.
Но это все и было элементами структур новой политэкономии. При обсуждении каждого элемента соединялись интересы и ценности, традиции и инновации, знание и предрассудки. Противоречия, неопределенность и несоизмеримость интересов и ценностей разных групп требовали сложных прогнозов и соглашений. Новая политэкономия возникала как форум большинства населения, которое создавало советское общество.
А сейчас вернемся в историю русской революции.
Огромную роль в зарождении советской политэкономии сыграла революция 1905-1907 г. В социальном, культурном, мировоззренческом отношении крестьяне и рабочие, которые представляли собой более 90% жителей России, являлись единым народом, не разделенным сословными и классовыми перегородками и враждой. Этот единый народ рабочих и крестьян и был гражданским обществом России – ядром всего общества, составленного из свободных граждан, имеющих сходные идеалы и интересы. Оно было отлично от западного гражданского общества тем, что представляло из себя Республику трудящихся, в то время как ядро западного общества представляло собой Республику собственников.
Это «русское гражданское общество» было очень развитым и в смысле внутренней организации. Такой структурой, принимавшей множественные и очень гибкие формы, была община, пережившая татарское иго и феодализм, абсолютизм монархии и наступление капитализма. Соединение большинства граждан в общины сразу создавало организационную матрицу и для государственного строительства и самоуправления, и для поиска хозяйственных форм с большим потенциалом развития.
Появление Государственной Думы – представительного, хотя и безвластного органа – породило особую форму политической борьбы крестьянства – составления петиций, наказов и приговоров, значительная часть которых направлялась в Думу. В российских законах отсутствовало петиционное право – подача всяческих прошений и проектов была запрещена. Особенно этот запрет был оговорен при учреждении Думы [81].
Составляя наказы и приговоры, крестьяне прекрасно понимали, что коллективно совершают противоправные политические действия, а значит действия были уже активной формой борьбы. Размах ее был велик. В I Государственную Думу поступило свыше 4000 пакетов и телеграмм. Только в Трудовую группу депутатов было подано более 400 приговоров и наказов из 50 губерний. Поскольку наказ или приговор должны были подписывать все участники сельского схода, и это считалось уголовным преступлением, не могло быть и речь о том, чтобы отнестись к составлению текста легковесно.
Под идеей власти Советов лежал большой пласт традиционного знания. Оно было выражено в тысячах наказов и приговоров сельских сходов. Это был уникальный опыт формализации традиционного знания, которое было актуализировано и обрело политический характер во время Февральской революции. Традиционное знание русского крестьянства о власти было включено в теоретический багаж политической и экономической мысли.
Революции в России – 1905 г. и Октябрьская 1917 г. – были отрицанием капитализма и, соответственно, отрицанием политэкономии капитализма. Когда читаешь документы тех лет, странно видеть, что с особой страстью отвергли Октябрьскую революцию именно левые, марксистские партии (меньшевики и Бунд), эсеры и либералы. Эта революция для них была не социальной угрозой, а ересь, нарушение их идеологических догм. Они считали, что такая революция имела право возникнуть только после капитализма как обязательной социально-экономической формации.
В этом конфликте слились воедино деятели различных партий и движений, до этого выступавших разрозненно. Понятно, что такой конъюнктурный политический союз партий с разными целями и векторами движения не мог иметь единого стратегического проекта, в том числе политэкономии. Из отдельных частей политэкономии Маркса смутно можно было предположить, какие приоритеты считались главными в партиях коалиции Временного правительства. А впоследствии совещания советских экономистов, которые готовились к разработке политэкономии социализма, не опирались на экономические концепции Временного правительства.
На первом этапе советского строя решались чрезвычайные проблемы войны и стабилизации хозяйства. Советская власть и госаппарат опирались на опыт и здравый смысл, разработка и объяснения этих решений легли на Ленина. Тогда еще не было времени для теоретических дискуссий – договаривались с приемлемыми соглашениями.
Вот три примера фундаментальных соглашений, ключевых для становления советской политэкономии – с крестьянами, рабочими и кооператорами.
Сразу после Октября события пошли не так, как задумывалось в доктрине – и в промышленности, и в модернизации сельского хозяйства. Английский историк Э. Карр пишет о первых месяцах после Октября: «Большевиков ожидал на заводах тот же обескураживающий опыт, что и с землей. Развитие революции принесло с собой не только стихийный захват земель крестьянами, но и стихийный захват промышленных предприятий рабочими. В промышленности, как и в сельском хозяйстве, революционная партия, а позднее и революционное правительство оказались захвачены ходом событий, которые во многих отношениях смущали и обременяли их, но, поскольку они [эти события] представляли главную движущую силу революции, они не могли уклониться от того, чтобы оказать им поддержку» [171, с. 449].
О военном коммунизме Э. Карр пишет: «Результаты, достигнутые Советским правительством в его системе распределения в период военного коммунизма, объясняются почти полностью его успехом в превращении кооперативного движения в основной инструмент этой политики. Под влиянием гражданской войны ускорился процесс привязки кооперативов к советской административной машине и использования их для ликвидации недостатков этой системы» [171, с. 586].
Так, быстро была налажена разумная коммуникация советской власти с общностями населения, даже с группами противников в Гражданской войне. В начале разработки решений и их объяснения не пересекались с догмами «научной политэкономии» – реальное хозяйство и другие критические проблемы шли своим путем. Тогда стали быстро восстанавливаться традиционные («естественные», по выражению М. Вебера) взгляды на хозяйство и политику. Главными укладами становились трудовая крестьянская семья и вертикальная кооперация на селе, малые предприятия традиционного капитализма (НЭП в городе), создавались первые предприятия социалистического типа в промышленности.
Хозяйство относится к категории больших систем, и оно действует даже в условия бедствия. Такие системы складываются исторически. Большие массы людей и большое число организаций в течение длительного времени ведут испытание и перебор большого числа вариантов. Этот процесс подвергается непрерывной рефлексии и служит предметом непрерывного диалога на всех уровнях общества. Огромное количество проб и ошибок сопряжено и с применением жестоких «экспериментов» (кризисы, разорение, бедствия, стагнация), из которых извлекаются уроки. Такими экспериментами были в России реформа 1861 года, революция 1905-1907 годов, столыпинская реформа, I Мировая война и две альтернативные революции 1917 года с Гражданской войной и военным коммунизмом.
С таким запасом знания молодое советское общество приступило к проектированию структур нового народного хозяйства. Вот краткий перечень принципиальных новшеств, введенных при проектировании советского хозяйства относительно доктрины индустриальной экономики (как либеральной, так и марксистской).
Прежде всего, была поставлена под сомнение центральная догма этой доктрины, согласно которой экономическое равновесие достигается путем обмена стоимостями. Нужна для этого была даже особая духовная культура, которая и возникла вместе с современным капитализмом, которую М. Вебер назвал «дух расчетливости» (calculating spirit).
Разумеется, из истории мирового хозяйства и из российского опыта было известно, что совместная деятельность и общежитие людей могут быть организованы и без купли-продажи товаров и обмена стоимостями – эти институты вообще возникли очень недавно. Существуют разные способы предоставления друг другу и материальных ценностей, и труда (дарение, услуга, предоставление в пользование, совместная работа, прямой продуктообмен и т.д.). Существуют и типы хозяйства, причем весьма сложно организованного, при которых ценности и усилия складываются, а не обмениваются – так, что все участники пользуются созданным сообща целым.
К такому типу относится, например, семейное хозяйство, которое даже в самой рыночной стране, США, составляет около 1/3 всей хозяйственной деятельности в стране. Этот тип хозяйства экономически исключительно эффективен (при достижении определенного класса целей), а главное – замена его рыночными отношениями невозможна, т.к. оказывается, что ни у одного члена семьи не хватило бы денег расплатиться по рыночным ценам с другими членами семьи за их вклад. Это показали расчеты американских экономистов, проведенные в 70-е годы. Проведенный недавно расчет показал, что средняя американская домохозяйка «производит и поставляет» своей семье услуг, которые на рынке стоили бы около 100 тыс. долларов в год.
Ленин после 1907 г. также сдвигался к установкам экономии – в смысле, который придавал этому термину Аристотель. В его статьях об “очередных задачах советской власти”, о гидроторфе или обводнении нефтяных скважин Баку хозяйство представлено в его материальной фактуре. Здесь нет понятий хрематистики и теории стоимости. Внимательно читая Маркса вместе с примечаниями, в которых он для контраста описывал «нерыночное» хозяйство, можно было понять, что Маркс предвидел, что русская революция пойдет другим путем.
Маркс отмечал кардинальное отличие капиталистического общества (хрематистики) от хозяйства некапиталистического (экономии – на примере античной древности). Вот что он говорил в отношении использования техники в главе «Относительная прибавочная стоимость»: «Единственной руководящей точкой зрения здесь [то есть в экономии, в “натуральном”, естественном хозяйстве] является сбережение труда для самого работника, а не сбережение цены труда».
Маркс приводит стихотворение Антипатера, современника Цицерона, посвященное изобретению водяных мельниц. «Поэт радостно обращается к рабыням, которым поручалось размалывать зерна; теперь они могут долго спать:

Дайте рукам отдохнуть, мукомолки; спокойно дремлите,
Хоть бы про близкий рассвет громко петух голосил:
Нимфам пучины речной ваш труд поручила Деметра;
Как зарезвились они, обод крутя колеса!
Видите? Ось завертелась, а оси крученые спицы
С рокотом кружат глухим тяжесть двух пар жерновов.
Снова нам век наступил золотой: без труда и усилий
Начали снова вкушать дар мы Деметры святой».

Маркс отмечает, что стихотворение Антипатера «вновь свидетельствует об их точке зрения, совершенно отличной от современной [капиталистической]» [139, c. 583].
В главах «Капитала» VIII и XIII («Рабочий день» и «Машины») Маркс показывает, что в условиях капитализма введение машин, напротив, приводит к интенсификации труда и стремлению хозяина удлинить рабочий день, и противодействие этому оказывает лишь сопротивление рабочих. Уже Адам Смит видел смысл разделения труда лишь в том, чтобы рабочий производил больше продукта, а не в сокращении рабочего дня при том же количестве продукта.
А вот как Ленин в статье «Одна из великих побед техники» излагает выгоды предложенного Рамзаем способа подземной газификации угля: «При социализме применение способа Рамсея, “освобождая” труд миллионов горнорабочих, позволит сразу сократить для всех рабочий день с 8 часов, к примеру, до 7, а то и меньше. “Электрификация” всех фабрик и железных дорог сделает условия труда более гигиеничными, избавит миллионы рабочих от дыма, пыли и грязи, ускорит превращение грязных отвратительных мастерских в чистые, светлые, достойные человека лаборатории. Электрическое освещение и электрическое отопление каждого дома избавят миллионы “домашних рабынь” от необходимости убивать три четверти жизни в смрадной кухне» [172].
Это был важный аспект образа будущего хозяйства, актуальный для фундамента экономической доктрине Октябрьской революции. Она опиралась на синтез мировоззрения большинства российского общества с идеей развития в обход капитализма. Эта доктрина была принята и со временем получала все больше поддержки. Доводы Ленина и обыденное сознание большинства населения совместились.
Ленин на митинге 2 мая 1920 г. сказал советским людям: «Мы будем работать, чтобы вытравить проклятое правило: “каждый за себя, один бог за всех”… Мы будем работать, чтобы внедрить в сознание, в привычку, в повседневный обиход масс правило: “все за одного и один за всех”» [173]. Это – ключевой элемент нарождающейся политэкономии социализма, он от частного хозяина предприятия мы вряд ли услышим такой призыв.
Из этих двух сюжетов можно понять, что картина политэкономии для советского социализма несовместима с картиной политэкономии капитализма Маркса. Становление рыночной экономики и классового общества в Европе происходило вслед за колонизацией «диких» народов, а потом вместе с ней. К. Леви-Стpосс пишет об этом анализе Маpкса: «Из него вытекает, во-пеpвых, что колонизация пpедшествует капитализму истоpически и логически и, далее, что капиталистический поpядок заключается в обpащении с наpодами Запада так же, как пpежде Запад обpащался с местным населением колоний. Для Маpкса отношение между капиталистом и пpолетаpием есть не что иное как частный случай отношений между колонизатоpом и колонизуемым» [13, с. 296].
Великий физик Хэмфpи Дэви публично оправдывал эксплуатацию в теpминах физических понятий: «Неpавное pаспpеделение собствен¬ности и тpуда, pазличия в pанге и положении внутpи че¬ло¬вечества пpедставляют собой источник энеpгии в цивилизованной жизни, ее движущую силу и даже ее истинную душу».
6 комментариев or Оставить комментарий
Comments
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 9, 2019 05:53 (UTC) (Ссылка)
Думаю в нашем деле очень полезен старина Бэкон. Только что добрался до его "Нового Органона". Хитрый англичанин уже в 17-м веке знал все проблемы с которыми мы встретились в 20-м. В этой главе ключевой момент вот это:

"Большие массы людей и большое число организаций в течение длительного времени ведут испытание и перебор большого числа вариантов. Этот процесс подвергается непрерывной рефлексии и служит предметом непрерывного диалога на всех уровнях общества. Огромное количество проб и ошибок сопряжено и с применением жестоких «экспериментов» (кризисы, разорение, бедствия, стагнация), из которых извлекаются уроки."

Это научный метод старины Бэкона в чистом виде. Для марксни-энгельсни экспериментальная проверка гипотез - оковы и они пытаются заставить действительность подчиниться их трепу. При чем в их случае эта затея отнюдь не безнадежна. Ведь их задача - развести лохов на буржуазную революцию.

Задача Бэкона дать человеку реальное знание и силу. Для Бэкона эксперимент так же облегчает труд разума как машина облегчает физический труд. При чем во многих случаях не облегчает даже, а является единственно возможным способом достижения цели. Все эти люди и организации, о которых вы пишете, которые перепробовали массу вариантов и остановились на том, что работает использовали этот мощный инструмент. А марксня осталась ковыряться совочком в детской песочнице.

О марксне Бэкон сказал удивительно точно:

"Те, кто осмелился говорить о природе как об исследованном уже предмете, -- делали ли они это из самоуверенности или из тщеславия и привычки поучать -- нанесли величайший ущерб философии и наукам. Ибо, насколько они были сильны для того, чтобы заставить верить себе, настолько же они преуспели в том, чтобы угасить и оборвать исследование."

"Так, философы рационалистического толка выхватывают из опыта разнообразные и тривиальные факты, не познав их точно, не изучив и не взвесив прилежно. Все остальное они возлагают на размышления и деятельность ума."

Типичный пример марксня. Выхватил чудок фактов и домыслов:
1. Люди существуют
2. Чтобы жить надо жрать
3. В силу телесной организации жратву надо производить
4. Производство и есть жизнь, а значит люди совпадают с производством.

И пошел огород городить до "все связи кроме рыночных нелепость", а "жена и дети рабы мужчины, потому что соответствует определению", заявляя всем что все это научно и он "открыл объективные законы общественного развития", так что эмпирическая реальность ему до лампочки.

Это фундаментальный раскол между совками и марксней и в 1917, и в 1922, и в коллективизацию, и в 1937, и в 1948 и в оттепель и в застой и в перестройку. Да и наши нынешние неовласовцы это неомарксни белоэмигрантского разлива. При чем Бэкон признавал достижение социальной справедливости и общего благополучия достойной целью, а марксня, от Маркса до неовласовцев, отрицает именно социальную справедливость как "идеализм". Но возможно еще хуже это их агрессивное отрицание научного метода. Да им и ни к чему. Чтобы мародерствовать наука не нужна.

По-моему замечательно что этот раскол уже давно изучен.

Edited at 2019-02-09 05:55 (UTC)
mbskvort From: mbskvort Date: Февраль, 9, 2019 10:05 (UTC) (Ссылка)
Это здорово если раскол изучен. А то ведь как бывает:чел прочел Бекона и ничего не понял.Но вот эту свою отсебятину начал выдавать за Бекона.
Такое случается сплошь и рядом.В ПВЛ говорится что когда Олег вернулся в Киев из похода на Царьград,то привез с собой много удивительных ВЕЩЕЙ - золото,ткани,вина,фрукты,овощи.Киевляне,будучи "погаными язычниками" после этого прозвали Олега Вещим. Типа того,что вещей много хороших надыбал.Больше об этом в ПВЛ ни слова.
Что не помешало потом всем толкователям ПВЛ вкладывать в слово "вещий" угодный им смысл,хотя Олег в дальнейшем показал,что явно не обладает ни мудростью ни даром предвидения.
У нас про таких говорят
- смотрит в книгу,видит фигу.
mbskvort From: mbskvort Date: Февраль, 9, 2019 06:48 (UTC) (Ссылка)

Экий вздор!

>Новая политэкономия возникала как форум большинства населения, которое создавало советское общество.
Какой форум большинства населения?! Примеры есть? Даже объявленная дискуссия в партии кончилась не форумом а разгромом и уничтожением сторонников Троцкого.В дальнейшем процессы 30-х годов только закрепили эту тенденцию.По этим же причинам заглохли обсуждения АСП в среде экономистов и другие важные для экономики страны темы.
С сожалением констатирую попытку забалтывания важных для социал-демократов начала века вопросов типа распределения по труду в условиях планового социалистического ведения хозяйства.Рынка не было и это должен был делать чиновник. Как?
Не было ответа на этот вопрос не только у "большинства населения",но и у смышленых политиков и экономистов того времени.Попытки Ленина этот ключевой вопрос социализма заменить на некую уравнительную систему(см.Апрельские тезисы) были осмеяны практически всеми.Попытки введения партмаксимума тоже кончились пшиком. Но,тем не менее,политэкономия социализма была в СССР. Так кто же автор,хотелось бы узнать.Вместо этого СГКМ предлагает на полном серьезе мифический "форумом большинства".

> Соединение большинства граждан в общины сразу создавало организационную матрицу и для государственного строительства и самоуправления, и для поиска хозяйственных форм с большим потенциалом развития.
Появление Государственной Думы – представительного, хотя и безвластного органа – породило особую форму политической борьбы крестьянства – составления петиций, наказов и приговоров, значительная часть которых направлялась в Думу.

У М.Е.Салтыкова-Щедрина короче и правдивее
"Любят русские люди бунтовать.Встанут на колени перед барским домом и стоят. И ведь знают,подлецы,что бунтуют,а всё равно стоят" (по памяти цитирую)
И,главное,никакой политэкономии социализма не просматривается.)))
rabykol From: rabykol Date: Февраль, 9, 2019 08:34 (UTC) (Ссылка)

Re: Экий вздор!

--Так кто же автор,хотелось бы узнать

Аристотель
mbskvort From: mbskvort Date: Февраль, 9, 2019 09:42 (UTC) (Ссылка)

Re: Экий вздор!

Судя по упоминанию форума,как места принятия решений,наверняка он.Несовпадение времени и места не должно смущать пытливый ум ученого.
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 9, 2019 23:28 (UTC) (Ссылка)
С другой стороны, все богатство научных данных и теорий, не сведенных к двум-тем легко усвояемым принципам ведет к тому, что их можно будет преподавать только узким специалистам. В общие курсы их не засунешь. И тогда вместо научных знаний марксистские шарлатаны подсунут свою высосанную из пальца демагогию. "ФилосОф" будет смотреть на ученого как на низшую расу, заставлять набивать диссеры марксовой софистикой. Марксня будет орать что его вздорные фантазии - единая теория всего, и студентам надо вложить именно эту дрянь, а не какие-то частности. Вот как описал претензии мракобесов на абсолютную и всеобъемлющую истину философский папа марксни Гегель:

"Математические начала философии природы, как Ньютон назвал свое сочинение, если они должны исполнять это назначение в более глубоком смысле, чем тот, который он и все бэконовское поколение приписывали философии и науке, должны были бы содержать нечто совсем другое... - Это большая заслуга познакомиться с эмпирическими числами природы, например, с расстояниями планет друг от друга; но бесконечно большая заслуга - заставить исчезнуть эмпирические определенные количества и возвести их во всеобщую форму количественных определений так, чтобы они стали моментами закона или меры, бессмертные заслуги, которые имеют, например, Галилей в изучении падения тел и Кеплер в изучении движения небесных тел. Найденные ими законы они доказали, показав, что им соответствует вся сфера воспринимаемых единичностей. Требуется, однако, еще более высокое доказательство этих законов, а именно не что иное, как познание их количественных определений на основе качеств или, иначе говоря, на основе соотнесенных друг с другом определенных понятий"

Столь же пренебрежительно относился к научному методу и энгельсня:

"Разложение природы на отдельные ее части, разделение различных явлений и предметов в природе на определенные классы, анатомическое исследование разнообразного внутреннего строения органических тел,— все это было основой тех исполинских успехов, которыми ознаменовалось развитие естествознания в последние четыре столетия. Но тот же способ изучения оставил в нас привычку брать предметы и явления природы в их обособленности, вне их великой общей связи, и в силу этого — не в движении, а в неподвижном состоянии, не как существенно изменяющиеся, а как вечнонеизменные, неживыми, а мертвыми. Перенесенное Бэкономи Локком из естествознания в философию,
это мировоззрение создало характерную ограниченность последних столетий: метафизический способ мышления."

"греческая философия. Здесь диалектическое мышление выступает еще в первобытной простоте, не нарушаемой теми милыми препятствиями, которые сочинила сама себе метафизика XVII и XVIII столетий, — Бэкон и Локк в Англии, Лейбниц в Германии,— и которыми она заградила себе путь от понимания единичного к пониманию целого, к проникновению во всеобщую связь сущего."

Вы мол кропайте, коллекционируйте бабочек, а мы сразу всесильные теории всего из пальца высасываем. Мало ли что там какой Клаузиус плетет? По нашим диалектическим бредням вечный двигатель возможен, а что сделать не получается - так это потому что ученишки - ограниченные метафизики.
6 комментариев or Оставить комментарий