?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
Гл. 8. Становление политэкономии социализма в СССР (2) - sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
Гл. 8. Становление политэкономии социализма в СССР (2)
Вспомним рождение и образ капитализма. О раннем капитализме в Средиземноморье конца ХVI в. Ф. Бродель писал: «Особенность средиземноморских обществ: несмотря на их продвинутость, они остаются рабовладельческими как на востоке, так и на западе… Рабовладение было одной из реалий средиземноморского общества с его беспощадностью к бедным… В первой половине ХVI века в Сицилии или Неаполе раба можно было купить в среднем за тридцать дукатов; после 1550 года цена удваивается» [174, с. 136, 571-572]. В Лиссабоне в 1633 г. при общей численности населения около 100 тыс. человек только черных рабов насчитывалось более 15 тысяч [175, с. 457].
Влияние расизма и рабовладельчества на формирование европейских народов Нового времени – большая тема. Дело в том, что это представление о людях – не следствие невежества какой-то маргинальной социальной группы, а элемент центральной мировоззренческой основы Запада. Ведь даже Иммануил Кант писал, что «у африканских негров по природе отсутствуют чувства, за исключением самых незначительных» и что фундаментальное различие между людьми белой и черной расы «похоже, гораздо больше касается их ментальных способностей, чем цвета кожи».
Особый всплеск социал-дарвинизма на Западе произошел после I Мировой войны и кризиса 20-х и начала 30-х годов. Там некоторые ученые в этот момент стали давать политические рекомендации. В Англии виднейший ученый, сэр Джулиан Хаксли, предлагал ввести меры, не допускающие, чтобы «землю унаследовали глупцы, лентяи, неосторожные и никчемные люди». Чтобы сократить рождаемость в среде рабочих, Хаксли предложил давать пособию по безработице только при обязательстве не иметь больше детей. «Нарушение этого приказа, — писал ученый, — могло бы быть наказано коротким периодом изоляции в трудовом лагере. После трех или шести месяцев разлуки с женой нарушитель, быть может, в будущем будет более осмотрительным». Такого не придумали наши академики: ни либералы, ни монархисты, ни марксисты.
Капиталистический Запад сложился с ХVI в. как цивилизация, настолько несовместимая с Россией-Евразией, что политэкономии (явные и неявные) этих двух цивилизаций не могли быть созданы и развиваться на одной и той же основе или на похожих основах. Установка на трансплантацию в Россию западной политэкономии и ее учебников была «детской болезнью» части русского либерализма конца ХIХ – начала ХХ века. Один из ведущих идеологов евразийства, историк, философ права и государствовед Н.Н. Алексеев писал: «Русские ученые, вышедшие из западных школ, без всяких особых размышлений и без всяких оговорок перенесли построенную на западе теорию европейского государства на русскую почву и тем самым придали принципам этой теории нормативное значение. Оттого наше государствоведение… являлось не чем иным, как политикой европеизации русского государства» (см. [176]).
Социал-дарвинизм и представление прогресса высшей и универсальной ценностью помогли обеспечить в глазах образованного западного человека легитимацию империализма и эксплуатации колоний и «третьего мира» – так социальный расизм совместился с этническим. Виднейший представитель английского империализма Сесиль Родс писал: «Обширная колонизация есть абсолютная политическая необходимость первого порядка. Нация, которая не завладевает колониями, неотвратимо скатывается к социализму, к войне бедных и богатых. Поэтому нет ничего удивительного в том, что высшая раса завоевывает страну низшей расы и ею управляет» (см. [177, с. 85]).
Русская философия (включая либеральную) отвергала биологизацию человеческого общества. На Западе обсуждалось как явление в истории культуры представление в России эволюционного учения в ХIХ в.: из него были удалены мотивы мальтузианства. В США недавно вышла книга о науке России: «Дарвин без Мальтуса».
Известно, что значительная часть граждан Запада в душе отвергала нормы их гражданского общества в отношениях людей и пыталась разными способами смягчить эти нормы. Но недаром заметил Гегель, что гражданское общество «напоминает поле боя, где сталкиваются частные интересы, причем чрезмерное развитие одних элементов гражданского общества может привести к подавлению других его элементов». Этого в России не хотели практически все общности.
В образе будущего после революции (в ее крестьянской ветви, соединившейся с «пролетарской» в начале ХХ века) был приглушен мотив разрушения «мира зла» для строительства Царства добра на руинах. Здесь, скорее, речь идет о нахождении утраченного на время «острова Преображения», об очищении добра от наслоений зла, произведенного «детьми Каина» (богатыми). Таковы были общинный и анархический хилиазм Бакунина и народников, социальные и евразийские «откровения» А. Блока, крестьянские образы будущего земного рая у Есенина и Клюева, поэтические образы Маяковского («через четыре года здесь будет город-сад»).
А во время войны и накануне революции А. Блок писал о ХХ веке, где растет зло:

Век буржуазного богатства
(Растущего незримо зла!)

Это было время, когда русские философы и поэты обдумывали альтернативы развития России и пытались предвидеть пути, ведущие с этого распутья. И они, и простонародье, с разными методами старались представить картину мира западного капитализма. Некоторые наши интеллектуалы изучали и политэкономию Адама Смита и Маркса, а также философию Гегеля. Большая часть их, либералы и социалисты, считали, что культура России несовместима с главными ценностями европейского капитализма. К сожалению, в ходе форсированного советского строительства рассуждения дореволюционных мыслителей ушли в архив. Но из них есть полезные нам старые суждения в политэкономии капитализма. Сейчас собираем их по рефератам [Здесь приведены некоторые суждения реферата немецкого историка Э. Фольрата «Понятия “имущественный индивидуализм” в свете учения Адама Смита» (1994). Реферировал Л.В. Гирко (ИНИОН, 1996)].
Известно, что А. Смит развил концепции Гоббса и Локка, идеологически обосновал новую экономическую формацию – капитализм. Он приложил к хозяйству принцип научного метода – удалить нравственные ценности. У него центральный хозяйствующий субъект, обладающий частной собственностью – эгоистический индивид. Он ведет свое дело на чисто экономической, а не «добродетельной» основе посредством рыночных операций (купли-продажи).
Проблему «homo economicus» разрабатывали и другие философы и экономисты. Так, Дж.С. Милль, придавая строгую форму антропологической модели «экономического человека» А. Смита, особое внимание уделял случаям модели именно предпринимателя, когда она не действует (об этом позже говорил Кейнс). С другой стороны, по мнению Риккардо, рабочие следуют не рациональному расчету «экономического человека», а инстинктам. Надо учесть, что реальность шире, чем модели.
Смит разработал главные черты модерна западной цивилизации, а логику добродетели отнес к культурному достижению досовременных обществ (проблему нравственности он изложил в особом трактате «Теория нравственных чувств»). У него общество буржуазных собственников внедобродетельно. Оно обходится без «благонравия» и регулируется посредством новых общественных институтов и законов, об исполнении которых заботится государство. По выражению Гегеля, такие институты относятся к «сфере безнравственной нравственности». Если логика морали пытается преодолеть эгоистический индивидуализм, то своекорыстие собственника не подавляется угрызениями его личной совести, а подчиняется рациональной логике цивилизованного (цивильного – гражданского) общества. Социальные издержки этих отношений минимизируются административной деятельностью государства. Оно, как «ночной сторож», принуждает всех строго соблюдать законы, но не вмешивается непосредственно в экономические сделки.
Идеология этого порядка – либерализм. Вместе с системой права эта идеология должна была охранять профессиональный этос буржуа и компенсировать узость и эгоизм предпринимателя. Либерализм, как выразился сам А. Смит, отвергает «подлую максиму хозяев», которая гласит: «Все для нас и ничего для других». Смит развил английскую версию гражданского общества. «Внедобродетельное буржуазное общество» А. Смита Маркс представил как систему отчуждения, и марксизм стал большим идеологическим учением, альтернативным либерализму. Эти труды до сих пор актуальны как элемент буржуазной идеологии.
Опираясь на принятую с энтузиазмом модель мироздания как машины, которую заботливо подправляет и приводит в равновесие «невидимая рука Провидения», А. Смит постулировал, что экономика может стать рациональной. Источником этой рациональности он видел политику. (Еще Аристотель считал сферой разумности полис, а в экономике царила фортуна.) Более того, у него экономическое становится родом политического – теория этой новой формации называлась «политической экономией». В ее идеологии гражданское общество становится политико-экономическим.
Можно предположить, что такое представление капитализма в России привело бы категорическое отрицание такое жизнеустройство. В политэкономии А. Смита в обществе господствует эгоистический индивид, а само общество – внедобродетельно. Чисто экономическая деятельность не может «добродетельной» (по Гегелю это безнравственная нравственность»), а у Маркса результат этой деятельности – отчуждение и крах либерализма. В России, при всех достижений капитализма, общности искали другие векторы развитии.
А. Блок писал, что в капитализме растет зло. А вот другой поэт, свидетель и мыслитель революции, патриарх русского символизма и художественный идеолог крупной буржуазии — Валерий Брюсов. Для него революция была именно пропастью, и он тоже разглядел оба ее края. Он написал:

Пусть гнал нас временный ущерб
В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:
Нет, не случайно новый герб
Зажжен над миром — Серп и Молот.

Более того, П.П. Рябушинский, руководитель «молодых» капиталистов, который утверждал, что «очевидно, не миновать того пути, каким шел Запад, может быть, с небольшими уклонениями», на совещании русской эмиграции в 1920 г. признал: «Мы понимали роковую неизбежность внутреннего потрясения в России, но мы ошиблись в оценке размаха событий и их глубины и вместе с нами ошибся весь мир. Русская буржуазия, численно слабая, не в состоянии была выступить той регулирующей силой, которая помешала бы событиям идти по неверному пути... Вся обстановка прошлого не способствовала нашему объединению, и в наступивший роковой момент стихийная волна жизни перекатилась через всех нас, смяла, размела и разбила» (см. [96, с. 80].
Трудно было бы представить российскому обществу политэкономию, переведенную с английского, хотя бы и от Маркса.
Для становления новой политэкономии важную роль играла инновация в промышленности, еще до Февральской революции на заводах и фабриках возник и развивался образ будущего советского предприятия. Из-за большой убыли рабочих во время Мировой войны на фабрики и заводы пришло пополнение из деревни, так что доля «полукрестьян» составляла до 60% рабочей силы. Они сформировали общинные организации – фабзавкомы, они быстро стали опорой Советов. Прежде всего, именно фабзавкомы финансировали деятельность Советов, перечисляя им специально выделенные с предприятий «штрафные деньги», а также 1% дневного заработка рабочих. Но главное, фабзавкомы обеспечили Советам массовую и прекрасно организованную социальную базу, причем в среде рабочих, охваченных фабзавкомами. Они и Советы рассматривались как безальтернативная форма государственной власти, и они реально стали субъектами становления политической экономики.
На заводах фабзавкомы быстро приобрели авторитет и как организация, поддерживающая и сохраняющая производство (поиск и закупки сырья и топлива, найм рабочих, создание милиции для охраны материалов, заготовки и распределение продовольствия), и как центр жизнеустройства трудового коллектива. В условиях революционной разрухи их деятельность была так очевидно необходима для предприятий, что владельцы шли на сотрудничество (67% фабзавкомов финансировались самими владельцами предприятий). В Центральной России, где фабзавкомы охватили 87% средних предприятий и 92% крупных, рабочие уже с марта 1917 г. считали, что они победили в революции.
Антибуржуазность и органов рабочего самоуправления (фабзавкомов), и сельских советов была порождена не классовой ненавистью, а именно вытекающей из мироощущения общинного человека ненавистью к классовому разделению, – категорией не социальной, а культурной. Фабзавкомы, забиравшие после Февраля рычаги управления в свои руки, предлагали владельцам фабрик стать «членами трудового коллектива», войти в «артель» – на правах умелого мастера с большей, чем у других, долей дохода (точно так же, как крестьяне в деревне, ведя передел земли, предлагали и помещику стать членом общины). Ленин писал об организованном в рамках фабзавкома рабочем: «Правильно ли, но он делает дело так, как крестьянин в сельскохозяйственной коммуне» (см. [178, с. 86]).
Другой срез системы политэкономии – национальная культура. Это ценность, которую любая власть оберегает даже в условиях кризисов и потрясений, не допуская разрыва непрерывности. До революции культура России пережила почти вековой подъем апокалиптики, замечательно выраженной в трудах политических и православных философов, в приговорах и наказах крестьян, в литературе Достоевского, Толстого и Горького, в поэтической форме стихов, песен и романсов Серебряного века и 20-х годов. Этот культурный опыт сегодня актуален.
Исключительно важный для предвидения источник знания – откровения художественного творчества, необходимая компонента знания политической власти. Они содержат предчувствия, которые нельзя логически обосновать. Георгий Свиридов писал в своих «Записках»: «Художник различает свет, как бы ни был мал иной раз источник, и возглашает этот свет. Чем ни более он стихийно одарен, тем интенсивней он возглашает о том, что видит этот свет, эту вспышку, протуберанец. Пример тому – великие русские поэты: Горький, Блок, Есенин, Маяковский, видевшие в Революции свет надежды, источник глубоких и благотворных для мира перемен».
Другой узел связей политэкономии возник относительно образа будущего России и выбора цивилизационной траектории. Здесь вначале соглашения не было, точнее, противоречия обострились да раскола, который сначала разделил большевиков и меньшевиков, а затем большевиков и «коммунистов-космополитов». Речь шла об отношении к крестьянству, за которым стояли разные представления о модернизации – или с опорой на структуры традиционного общества, или через демонтаж этих структур. Представления крестьян о благой жизни (образ чаемого царства справедливости) были подробно изложены крестьянами в годы революции, и перед социал-демократами стоял вопрос – принять их или следовать установкам марксизма.
Примечательно резкое неприятие Н.И. Бухариным поэтических образов будущего у Блока и Есенина. Бухарин так определял несовместимость прозрения Блока с антропологией марксизма: «С великой болью Блок угадывал по вечерним кровавым закатам и грозовой атмосфере грядущую катастрофу и надеялся, что революционная купель, быть может, приведет к новой братской соборности…
Но разве эта опоэтизированная идеология, эти образы, эти поиски внутреннего, мистического смысла революции лежат в ее плане?.. Это воспевание новой расы, азиатчины, самобытности, скифского мессианства, очень родственное философской позиции Блока, не напоминает ли оно некоторыми своими тонами и запахами цветов евразийства?»
Так же верно оценил Бухарин несовместимость марксистской апокалиптики «производительных сил и производственных отношений» с есенинским образом светлого будущего – где «избы новые, кипарисовым тесом крытые», где «дряхлое время, бродя по лугам, сзывает к мировому столу все племена и народы и обносит их, подавая каждому золотой ковш, сыченою брагой». По словам Бухарина, «этот социализм прямо враждебен пролетарскому социализму» [179, с. 256, 257]. Это был принципиальный спор о выборе цивилизационного пути.
Но в целом, уже во второй части ХIХ века российское общество опасались экспансии западного капитализма. Было предчувствие, что русская культура и ее картина мира пострадают под давлением железной пяты западной буржуазии. Этот риск был очевиден.
Й. Шумпетер писал: «Буржуазное общество выступает исключительно в экономическом обличье; как его фундаментальные черты, так и его поверхностные признаки – все они сотканы из экономического материала». Напротив, русская интеллигенция – явление исключительно внеэкономическое. Сказано было много раз и вполне ясно: интеллигентность с рыночной экономикой без защиты несовместима. Она могла и может существовать только в «культуре с символами» (Гегель), то есть в небуржуазном сегменте общества.
В заключение этой главы-предисловия можно вспомнить представление западного капитализма в начале ХХ века С.Н. Булгакова, который был «надеждой русского марксизма» (Г.В. Плеханов), но стал религиозным философом. Он писал (1917): «Капитализм есть организованный эгоизм, который сознательно и принципиально отрицает подчиненность хозяйства высшим началам нравственности и религии; он есть служение маммоне… Если по духовной природе своей капитализм в значительной мере является идолопоклонством, то по своему общественному значению для социальной жизни он покрыт преступлениями, и история капитала есть печальная, жуткая повесть о человеческой бессердечности и себялюбии» [180, с. 225].
6 комментариев or Оставить комментарий
Comments
mbskvort From: mbskvort Date: Февраль, 10, 2019 06:38 (UTC) (Ссылка)

Грозные альбатросы революции!

- вспомнилось начало речи-обращения к бойцам перед атакой на банду из кинофильма "Свой среди чужих,...".Не уверен за историческую правду,но дух эпохи Серебряного века передан точно. Цветистая, звонкая, революционная фраза действовала безотказно на неискушенные мозги крестьян-красноармейцев.Точно так же как кокаин бросал бесстрашно на пулеметы обдолбаных матросов-балтийцев,как сто граммов -наркомовские - помогали поднимать в смертельную атаку солдат РККА в ВОВ. В основе этого феномена-демагогии лежит твердая уверенность в умственной неполноценности объектов манипулирования.
Но к вопросу о политэкономии социализма это не имеет никакого отношения. Тому есть несколько причин.
Прежде всего не раскрыта - случайно или умышленно - природа русского общества и его особенности.Западное влияние оказываемое на Россию со времен Алексея Михайловича - на культуру,образование,науку,религию - привело к тому,что образованный класс мыслил в категориях Запада привитых ему с детства.Библейские притчи,изучение античности,западных языков сближало образованное сословие с Западом.Даже возникшее славянофильство можно рассматривать как естественную зависть к Западу с его древней и богатой историей.Славянофилам тоже хотелось бы иметь что-то похожее.
При этом основная масса собственного крестьянства рассматривалась как какой-то ходульный макет построенный на харизмах,веберах,адамах смитах и беконах.Естественно,что для таких западников уникальный опыт круговой поруки крестьянской общины представал как какой-то "коммунизм".Коммунизм - это понятно,а исконно руский крестьянский уклад давивший инициативу и предприимчивость - круговая порука - западникам непонятна и неинтересна.
Советы - это понятно для западника когда экономически независимые люди совместно решают возникающие проблемы,а вот поведение неискушенных в самостоятельных действиях крестьян - это загадка.
Ну и т.д.
mbskvort From: mbskvort Date: Февраль, 11, 2019 11:08 (UTC) (Ссылка)

Курьезное определкение политэкономии социализма

Типа,социализм это коммунизм,но в котором действуют законы капитализма
>Но догматики от марксизма в своих головах изобрели некий гибрид под названием «социалистический способ производства», «политэкономия социализма» и т.п., хотя таких категорий в природе нет и быть не может. Это есть попытка обвенчать белую розу с чёрной жабой. Отсюда вся путаница в категориях, определениях, стыдливая боязнь признать действие законов капитализма на низшей фазе, при «социализме».

Edited at 2019-02-11 11:09 (UTC)
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 10, 2019 07:58 (UTC) (Ссылка)
Сначала по мелочи.
=Ведь даже Иммануил Кант писал, что «у африканских негров по природе отсутствуют чувства, за исключением самых незначительных=
Иммануил Кант негров видел только в зоопарке. Вряд ли его можно считать экспертом в этом вопросе. Надо спросить кого из Лиссабона. А потом кого из Петербурга почем брал крепостных, и не в 16-м веке, а в 19-м.
=Внедобродетельное буржуазное общество» А. Смита Маркс представил как систему отчуждения, и марксизм стал большим идеологическим учением, альтернативным либерализму.=
Марксня объявил что человек по природе предприниматель- собственник и отчуждением называл любое отклонение от этой "природы", будь то работа на буржуя или на добродетель. В обоих случаях индивид "отчужден от сущности" ну то есть от эгоистичного предпринимательства только для себя. Что уж там говорить, если "жена и дети рабы мужчины". Ясно отчуждение. Это никакая не альтернатива либерализму, а самый махровый либерализм.
=Трудно было бы представить российскому обществу политэкономию, переведенную с английского, хотя бы и от Маркса.=
Трудно представить что марксня допустил бы в российское общество Вебера или Бэкона. Ведь марксня хотел не дело делать, а языком болтать. Диалектика - искусство спора, а не дела.
Я бы назвал Бэкона основоположником ленинизма, по крайней мере в интерпретации Валлерстайна:
"Главная политическая цель — догоняющий рост экономики по мировой шкале измерений. Все прочие цели и проблемы подчиняются первенству экономического догоняющего роста. То есть, конечно, у государства и партии есть и другие заботы вроде развития национальных культур или охраны природы, но они всегда оказываются не главными приоритетами."
Бэкон был чиновником огромной империи и подход был соответствующий, государственнический, а не сектантско-олигархический. Видел своей задачей поставить научно-технический прогресс на службу общества, даром что писал по-английски. Рабство - отменить, женщин - уравнять. Ну там империализм конечно не мешал и развитие не догоняющее, но это дело десятое.
Проблема марксни не в другой модели, а в мракобесии. Владей марксня научным методом, он бы сам строчил о "невозможности реализовать сверхстоимость". Но он застрял между греками, по которым писал диссер и сектантскими попиками, которыми козырял как "наукой", и занимался диалектикой, то есть демагогией. "Искусство спора". Эмпирика для него не инструмент, как для ученого, а обуза и боль в заднице.
Сам Маркс, как ни странно, довольно позитивно отзывался о создателе научного метода. Рассказывает что у Бэкона "материя улыбается" и содержит ростки множества потенций, которые потом затоптали Гоббс и Локк. Надо сказать что это пожалуй единственный случай, когда я с Марксом полностью согласен. Ростков у Бэкона, как создателя научного метода, много.
Энгельс Бэкона хает за то что тот без пиетета к демагогам, в смысле диалетикам, высасывающим из пальца универсальные теории всего, не удосуживаясь проверять их опытом.
В ПСС Ленина Бэкон встречается дважды. Один раз в конспекте "Святого Макса" марксни - копипаст. Второй раз в указателе имен, где через запятую перечислены английские философы которыми занимался какой-то чижик, на которого Ильич сослался. Ленин Бэкона не читал. Иначе работал бы гораздо точнее и эффективнее и не наезжал бы на Богданова. "Материализм и эмпириокритицизм" был бы написан совершенно иначе. Да и мало ли чего Ленин не читал? Потратил молодость на марксню.

"18.1. 1920 г.
Тов. Луначарский!
Недавно мне пришлось — к сожалению и к стыду моему, впервые, — ознакомиться с знаменитым словарем Даля. Великолепная вещь, но ведь это областнический словарь и устарел. Не пора ли создать словарь настоящего русского языка, скажем, словарь слов, употребляемых теперь и классиками, от Пушкина до Горького. Что, если посадить за сие 30 ученых, дав им красноармейский паек? Как бы Вы отнеслись к этой мысли? Словарь классического русского языка? Не делая шума, поговорите с знатоками, ежели не затруднит, и сообщите мне Ваше мнение."(с) В.И. Ленин

Edited at 2019-02-10 08:23 (UTC)
mbskvort From: mbskvort Date: Февраль, 10, 2019 11:29 (UTC) (Ссылка)

Ну хоть что-то про политэкономию

>Что, если посадить за сие 30 ученых, дав им красноармейский паек?

Правда,это не социализм с коммунизмом,ради которого всё затевали,но зачатки будущей политэкономии просматриваются.Последователи углУбили и довели до совершенства ленинскую мысль воплотив её в систему "шарашек".Зачем ученым давать красноармейский паек,если их можно просто посадить и пусть работают.
Далеко вперед смотрел чел!
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 10, 2019 20:57 (UTC) (Ссылка)
=Особый всплеск социал-дарвинизма на Западе произошел после I Мировой войны и кризиса 20-х и начала 30-х годов. Там некоторые ученые в этот момент стали давать политические рекомендации.=

У вас многие тезисы кочуют из книги в книгу. В том числе тезис о том, что ученых нельзя подпускать к управлению государством, потому что они "по ту сторону добра и зла". Им главное знать, а для этого они не то что других, самих себя уморят. И тут тоже "некоторые ученые стали давать политические рекомендации". Ужос-ужос.

Резон? Ну Галилей, препираясь с кардиналами, заявил что он по ту сторону добра и зла. Но когда начнут поджаривать пятки на мангале и не такое скажешь. Большинство ученых сознательно работало на благо человечества. И давать политические рекомендации было их профессиональной обязанностью. Когда от оспы прививались человеческой оспой, города нанимали статистиков просчитать чего больше - предотвращенных или вызванных прививкой заболеваний. Это не политические рекомендации? В результате прививки были или не были обязательными. На Эдика Дженнера можно катить бочку за опыты на бедном ребенке, но делал он это не "чтобы знать", а чтобы люди не умирали. Кроме того, с этической точки зрения, в пользу Эдика говорит то, что, во-первых, было известно что коровья оспа не опасна, а во-вторых, "прививки" человеческой оспой, которой Эдик испытывал иммунитет мальчика, были обычной практикой. Старину Зиммельвейса забили в психушке чтобы не давал политических рекомендаций. Правильно? Доктор Менгеле не правило, а исключение. Воспитывать ученых надо правильно, а не обдалбывать их "материализмом" в отношении к людям. Тогда и проблем не будет.

У нас тоже произошел всплеск социал-дарвинизма, который вы сами же и описали в этом блоге 11 декабря 2011 года: "О митингах поговорим через пару недель, когда страсти" номер поста 108806. Сделаем из этого вывод о "латентном расизме" в русской культуре? Или спишем на тлетворное влияние Запада? А может это доморощенный продукт? Ну там когда для поступления в столичные университеты, за чертой оседлости, евреи перекрещивались в православие, вынужденно рвали с еврейской общиной и искали этому оправдания. А оправданием был талант, который у них типа есть, и ради него можно порвать связь с общиной, а у оставшихся сапожниками и лавочниками просто таланта нет. Потому они и остались сапожниками да лавочниками и порвать с ними не жалко? А потом эта образованная публика щедро делилась своим социал-дарвинизмом с окружающими? А может это марксня, которая требовала "материализма" в отношении к ближнему? Распространялась про таланты и дарования буржуев, ради которых можно и нужно отнять последний кусок у голодных? При чем марксня делала это именем науки, к которой никакого отношения не имела? Конечно марксня западная и на западе, но статус государственной идеологии она получила только у нас в силу наших внутренних причин. Плеханов назвал себя политическим папой Ленина и поплакался что "сынок" придаст его имя забвению, если конечно долго у власти усидит. "Сынок" устыдился и приставил плехановских выкормышей на профессорские места, марксню толкать. Да еще плешку назвал плешкой в честь плешки.

=«Буржуазное общество выступает исключительно в экономическом обличье; как его фундаментальные черты, так и его поверхностные признаки – все они сотканы из экономического материала». Напротив, русская интеллигенция – явление исключительно внеэкономическое... интеллигентность с рыночной экономикой без защиты несовместима=

И на Западе масса интеллигенции на государственной службе "внеэкономическая". В частности, почти вся наука. Есть идеологи и сектантской олигархии и государственного социализма. Кто доминирует зависит от моды. Сейчас доминируют неолибералы, выросшие не из Мальтуса, а из марксни. Большинство из идеологов рынка, типа Оруэлла или Ханны Арендт, сами сидят на профессорской ставке. Меньшинство - сектантские попики типа Билли Грэма. И у нас рыцарь рынка марксня сидел на профессорской ставке, и в США старина Кейнс готовил реформы Рузвельта. Глупо следовать штампам марксни про "формации". Марксня - самоисполня́ющееся проро́чество, вытащившее дикий капитализм со свалки истории. Надо признать структурное родство социального государства в СССР и на Западе. Они даже болеют одними болезнями.

Edited at 2019-02-10 22:52 (UTC)
onolitegy From: onolitegy Date: Февраль, 12, 2019 15:00 (UTC) (Ссылка)

Такого не придумали наши академики:

ни либералы, ни монархисты, ни марксисты.

Скорее всего, уже придумали, просто ещё не пришло время озвучить.

Edited at 2019-02-12 15:01 (UTC)
6 комментариев or Оставить комментарий