?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
Гл. 10. Противоречия политэкономий в периоде НЭПа (3) - sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
Гл. 10. Противоречия политэкономий в периоде НЭПа (3)
10.3. Аргументы Ленина

17 октября 1921 г. Ленин сделал большой доклад на съезде политпросветов, обобщив опыт восьми месяцев. Это был доклад для политработников и пропагандистов, умеренный и подробный. Этот доклад был бы и сегодня полезным как учебный материал. Приведем фрагменты из этого доклада, самые близкие к нашей теме.
Он сказал: «Наша новая экономическая политика, по сути ее, в том и состоит, что мы в этом пункте потерпели сильное поражение и стали производить стратегическое отступление: “Пока не разбили нас окончательно, давайте-ка отступим и перестроим все заново, но прочнее”. Никакого сомнения в том, что мы понесли весьма тяжелое экономическое поражение на экономическом фронте, у коммунистов быть не может, раз они ставят сознательно вопрос о новой экономической политике. И, конечно, неизбежно, что часть людей здесь впадет в состояние весьма кислое, почти паническое, а по случаю отступления эти люди начнут предаваться паническому настроению. Это вещь неизбежная. Ведь когда Красная Армия отступала, она начинала победу свою с того, что бежала перед неприятелем, и каждый раз на каждом фронте этот панический период у некоторых людей переживался. Но каждый раз – и на фронте колчаковском, и на фронте деникинском, и на фронте Юденича, и на польском фронте, и на врангелевском – каждый раз оказывалось, что после того, как нас разочек, а иногда и больше, хорошенечко били, мы оправдывали пословицу, что “за одного битого двух небитых дают”. Бывши один раз битыми, мы начинали наступать медленно, систематически и осторожно…
На экономическом фронте, с попыткой перехода к коммунизму, мы к весне 1921 г. потерпели поражение более серьезное, чем какое бы то ни было поражение, нанесенное нам Колчаком, Деникиным или Пилсудским, поражение, гораздо более серьезное, гораздо более существенное и опасное. Оно выразилось в том, что наша хозяйственная политика в своих верхах оказалась оторванной от низов и не создала того подъема производительных сил, который в программе нашей партии признан основной и неотложной задачей… Позиции были приготовлены заранее, но отступление на эти позиции произошло (а во многих местах провинции происходит и сейчас) в весьма достаточном и даже чрезмерном беспорядке…
Уничтожение разверстки означает для крестьян свободную торговлю сельскохозяйственными излишками, не взятыми налогом, а налог берет лишь небольшую долю продуктов. Крестьяне составляют гигантскую часть всего населения и всей экономики, и поэтому на почве этой свободной торговли капитализм не может не расти… И вопрос коренной состоит, с точки зрения стратегии, в том, кто скорее воспользуется этим новым положением? Весь вопрос, за кем пойдет крестьянство – за пролетариатом, стремящимся построить социалистическое общество, или за капиталистом, который говорит: “Повернем назад, так оно безопаснее, а то еще какой-то социализм выдумали”.
Совершенно бесспорно, и всем очевидно, что, несмотря на такое громадное бедствие, как голод, улучшение положения населения, за вычетом этого бедствия, наступило именно в связи с изменением нашей экономической политики.
С другой стороны, если будет выигрывать капитализм, будет расти и промышленное производство, а вместе с ним будет расти пролетариат. Капиталисты будут выигрывать от нашей политики и будут создавать промышленный пролетариат, который у нас, благодаря войне и отчаянному разорению и разрухе, деклассирован, т. е. выбит из своей классовой колеи и перестал существовать, как пролетариат. Пролетариатом называется класс, занятый производством материальных ценностей в предприятиях крупной капиталистической промышленности. Поскольку разрушена крупная капиталистическая промышленность, поскольку фабрики и заводы стали, пролетариат исчез. Он иногда формально числился, но он не был связан экономическими корнями.
Если капитализм восстановится, значит восстановится и класс пролетариата, занятого производством материальных ценностей, полезных для общества, занятого в крупных машинных фабриках, а не спекуляцией, не выделыванием зажигалок на продажу и прочей “работой”, не очень-то полезной, но весьма неизбежной в обстановке разрухи нашей промышленности.
Весь вопрос – кто кого опередит? Успеют капиталисты раньше сорганизоваться, – и тогда они коммунистов прогонят, и уж тут никаких разговоров быть не может. Нужно смотреть на эти вещи трезво: кто кого? Или пролетарская государственная власть окажется способной, опираясь на крестьянство, держать господ капиталистов в надлежащей узде, чтобы направлять капитализм по государственному руслу и создать капитализм, подчиненный государству и служащий ему? Нужно ставить этот вопрос трезво» [186, с. 158-159].
Этот доклад Ленина сильно отличался от выступлений перед руководством партии, в которых он обосновывал программы действий. Здесь он представил картину возможного, даже очень вероятного, разрыва всего процесса революции, катастрофы всего строительства советского строя. Официальная советская пропаганда эту ситуацию обходила, и в массовом сознании этот исторический момент не отложился. Сейчас представляется, что этот провал в историческом знании советского общества стал важным фактором краха СССР – население не имело опыта предвидения подобной ситуации.
Ленин определил главные состояния, которые угрожали развалом советского общества в раннем периоде его становления:
– Единственная возможность производства минимума ресурсов жизнеобеспечения – дать крестьянству свободу хозяйственного уклада и торговлю продуктом. В реальных условиях это значило вернуться в «рыночную экономику» и восстановить прежние структуры производственных и распределительных отношений, налаженные до революции со значительной компонентой капитализма.
– «На почве этой свободной торговли капитализм не может не расти», и есть риск, что «крестьянство пойдет за капиталистом». Признак – множество крестьянских восстаний. Экономических ресурсов, чтобы поддержать крестьянство, нет.
– «Если капитализм восстановится, значит восстановится и класс пролетариата, занятого производством материальных ценностей. … Если будет выигрывать капитализм, будет расти и промышленное производство, а вместе с ним будет расти пролетариат». Значит, новое поколение промышленных рабочих, вместо «исчезнувшего пролетариата», на какое-то время будет лояльно к капитализму.
– «Кто кого опередит? Успеют капиталисты раньше сорганизоваться, – и тогда они коммунистов прогонят, и уж тут никаких разговоров быть не может».
Кроме того, «отступление к капитализму» возмутило не только «левых коммунистов», но и массу демобилизованных красноармейцев, бывших партизан и бедноты. В ряде регионов возникли локальные гражданские войны («красный бандитизм»). Ленин учитывал все эти факторы и не скрывал, что положение страны очень сложно и неопределенно. Чтобы взять его под контроль, требуется непрерывный анализ сил, ресурсов и динамики системы, а также быстрые решения и действия.
В докладе Ленин продолжал: «Теперь буржуазия всего мира поддерживает буржуазию России, оставаясь во много раз более сильной, чем мы… И чтобы тут победить – нужно опереться на последний источник сил. Последний источник сил есть масса рабочих и крестьян, их сознательность, их организованность. Либо пролетарская организованная власть – и передовые рабочие и небольшая часть передовых крестьян эту задачу поймут и сумеют организовать народное движение вокруг себя – и тогда мы выйдем победителями.
Либо мы не сумеем это сделать – и тогда неприятель, имеющий больше сил в смысле техники, неминуемо нас побьет… Войны крестьян с помещиками были в истории не раз, начиная с первых времен рабовладения. Такие войны бывали не раз, но войны государственной власти против буржуазии своей страны и против соединенной буржуазии всех стран – такой войны не бывало никогда… Опыта у народа в таких войнах быть не могло. Мы его должны создавать сами и опираться в этом опыте мы можем только на сознание рабочих и крестьян. Вот в чем девиз и величайшая трудность этой задачи.
Мы не должны рассчитывать на непосредственно коммунистический переход. Надо строить на личной заинтересованности крестьянина. Нам говорят: “Личная заинтересованность крестьянина – это значит восстановление частной собственности”. Нет, личная собственность на предметы потребления и на орудия, – она нами не прерывалась по отношению к крестьянам никогда. Мы уничтожили частную собственность на землю, а крестьянин вел хозяйство без частной собственности на землю, например, на земле арендованной. Эта система существовала в очень многих странах. Тут экономически невозможного ничего нет. Трудность в том, чтобы лично заинтересовать. Нужно заинтересовать также каждого специалиста с тем, чтобы он был заинтересован в развитии производства.
Умели ли мы это делать? Нет, не умели! Мы думали, что по коммунистическому велению будет выполняться производство и распределение в стране с деклассированным пролетариатом. Мы должны будем это изменить потому, что иначе мы не можем познакомить пролетариат с этим переходом. Таких задач в истории еще никогда не ставилось. Если мы эту задачу пробовали решить прямиком, так сказать, лобовой атакой, то потерпели неудачу. Такие ошибки бывают во всякой войне, и их не считают ошибками. Не удалась лобовая атака, перейдем в обход, будем действовать осадой и сапой» [186, с. 163, 165].
Известно, что силы советской системы в то время были интеллектуально и организационно на высоте и за три года вывели общество и хозяйство на траекторию развития. Если сравнить кризисные состояния периода НЭПа и периода «перестройки», то эти два образа дадут очень много ценного знания для российского обществоведения, да и для населения. Конечно, после 1917 г. и Гражданской войны население России еще помнило, что такое периферийный капитализм, и соблазнить его было трудно, но и массовое сознание было приспособлено различать добро и зло.
Вернемся в 1921 год. Первый год НЭПа сопровождался катастрофической засухой (из 38 млн. десятин, засеянных в европейской России, урожай погиб полностью на 14 млн., так что продналога было собрано лишь 150 млн. пудов). Была проведена эвакуация 100 тыс. жителей из пораженных районов в Сибирь, масса людей (около 1,3 млн. человек) шла самостоятельно на Украину и в Сибирь. Крестьян из голодающих губерний освободили от натурального налога, всего этого налога было собрана только половина общего сбора 1920-21 гг. Официальная цифра пострадавших от голода составляла 22 млн. человек. Из-за границы была получена помощь в размере 1,6 млн. пудов зерна (в основном из США) и 780 тыс. пудов другого продовольствия. Сельскохозяйственные работы 1922 г. были объявлены государственным и общепартийным делом.
В марте 1922 г. продналог был сокращен до 10% общего производства. Урожай 1922 г. достиг 75% от уровня 1913 г. – это облегчило ситуацию и было переломным моментом. Был принят закон «о трудовом землепользовании»: одинаково законными были артель, община, владения в виде хуторов, а также комбинации этих форм. В реальности «подпольно существовала аренда».
НЭП восстановил положение в народном хозяйстве. В 1922 г. урожай достиг 75% от уровня 1913 г., а в 1925 г. посевная площадь достигла довоенного уровня. Выйдя на эти показатели, главная отрасль экономики, сельское хозяйство, стабилизировалась. Однако в нем нарастал тот же самый кризис аграрного перенаселения, что поразил Россию в начале века и побудил к реформе Столыпина.
В ноябре 1922 г. на IV конгрессе Коминтерна Ленин сказал: «Крестьянские восстания, которые раньше, до 1921 года, так сказать, представляли общее явление в России, почти совершенно исчезли. Крестьянство довольно своим настоящим положением… [Оно] находится теперь в таком состоянии, что нам не приходится опасаться с его стороны какого-нибудь движения против нас… Крестьянство может быть недовольно той или другой стороной работы нашей власти, и оно может жаловаться на это, … но какое бы то ни было серьезное недовольство нами со стороны всего крестьянства, во всяком случае, совершенно исключено. Это достигнуто в течение одного года» [187, с. 285].
Однако недовольство вызревало в партии. Во многих местах партийные ячейки указывали, что НЭП поощряет кулака за счет бедных крестьян. Ленин в докладе на Х съезде ответил: «Не надо закрывать глаза на то, что замена разверстки налогом означает, что кулачество из данного строя будет вырастать еще больше, чем до сих пор. Оно будет вырастать там, где оно раньше вырастать не могло» [185, с. 69].
В то время в России было пять общественно-экономических укладов: социалистический, капиталистический, мелкотоварное производство (большинство крестьянских хозяйств, продававших излишки хлеба), госкапитализм, патриархальное хозяйство (не связанное с рынком). Основными являлись: социалистический, капиталистический и мелкотоварное производство. Госкапитализм в сильный экономический уклад развить не удалось. Патриархальное хозяйство, как считалось, не имело большого общеэкономического значения для государства, хотя нерыночные типы хозяйства (патриархального в деревне, домашнего в городе) составляли огромную, хотя и «невидимую», часть народного хозяйства.
Введение в массовое сознание идей собственности и права не могли быть «отступлением» для крестьянской общинной России – это был шаг вперед. Это было освоение категорий собственности и права уже на пути построения развитого и модернизированного хозяйства. Об этой проблеме думали сразу после Февральской революции: неготовность крестьян принять «буржуазные» ценности была препятствием на пути к социализму.
М.М. Пришвин 7 августа 1917 г. записал в дневнике: «Собственность — это кол, вокруг которого гоняют привязанного к нему человека до тех пор, пока он не научится заботиться о вещах мира сего, как о себе самом, потому что завет собственности: люби вещи материальные как самого себя. Эта заповедь о вещах сохраняется равно для мира буржуазного и мира социалистического.
У меня есть прошлогодняя лесная вырубка, всего восемь десятин... Весной наш комитет объявил этот лесок собственностью государственной, и сейчас же из леса потащили сложенные в нем дрова. Когда эти дрова были растащены, бабы стали ходить туда за травой, потом стали траву в лесу косить и скашивать вместе с травой молодые деревца, потом пустили табуны, и молодое все было исковеркано, искусано. Я целое лето боролся с этим, кланялся сходу, просил пожилых мужиков и ничего сделать не мог: все потравили.
Охраняя поросль, я всегда говорил, что эта поросль пусть не моя, я охраняю вашу собственную поросль, но слова эти были на ветер, потому что эти люди, не воспитанные чувством личной собственности, не могли охранять собственность общественную.
В отдельности каждый из них все хорошо понимает и отвечает, что нельзя ничего сделать там, где сорок хозяев.
И все признают, что так быть не может и нужна какая-нибудь власть:
— Друзья товарищи! Власть находится в нас самих.
— Стало быть, — говорят, — не находится».
[М.М. Пришвин оставил обширные, непрерывные и ценные дневники о революциях 1917 г. и Гражданской войне. Здесь даем отдельную сноску на книгу: Пришвин М.М. Дневники. М.: Московский рабочий. 1995-1999, а после цитат даты записи.]
4 комментария or Оставить комментарий
Comments
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 14, 2019 14:46 (UTC) (Ссылка)
У Ленина бросается в глаза глупая марксистская "теория отражения". И прочие марксистские клише тоже. Возможно, это специфика общения с марксистскими балаболами. Но боюсь это фундаментальный дефект ленинской мысли - методологический индивидуализм марксни. Люди не разговаривают. Каждый выводит все свои представления из индивидуального опыта.

1. Тупой классовый подход. Буржую надо чтобы в Россию снова заехали западные конкуренты? А чтобы сырье снова выкачивалось на Запад? Чтобы крестьянина оставили без земли и денег на покупку буржуйских товаров?Правда? Зачем? С ним действительно нельзя договориться на этой почве? Или буржуи не люди? Ему надо рассказывать что рабочие и государство ему враги?
2. Западному олигархату нужны русские буржуи? Правда? Не только воры, но и те кто что-то производит? Зачем?
3. Бред о пролетариате как гегемоне революции, хотя этот пролетариат, по признанию самого Ленина, деклассировался.

Уже тут начался катастрофический разрыв практики с теорией. Ленин просто не рассматривал теорию как инструмент практики. Ведь если каждый человек выводит свои представления сам из личного опыта, какова роль теории? Нет у нее никакой роли. По крайней мере конструктивной. Потому Ленин и доверил теорию марксистским шарлатанам. Именно поэтому оказавшаяся на задворках теория не могла обогащаться и корректироваться практикой.

Мало того что такая ублюдочная теория была бесполезна для практики, она была исключительно вредна, поскольку создана марксней для разжигания ненависти. Для культивирования буржуазного индивидуализма и рыночного космополитизма. Эта теория на пустом месте создавала врага. Если буржую, крестьянину, интеллигенту долго рассказывать что он враг, то он действительно станет врагом. Что и произошло в хрущевскую оттепель, а потом разрослось в горбачевщину и ельцинизм-путинизм.

У вас, кстати, та же проблема:
="Конечно, после 1917 г. и Гражданской войны население России еще помнило, что такое периферийный капитализм, и соблазнить его было трудно"=

Знаете почему в 1991 году "народ не помнил" про периферийный капитализм", но хорошо "помнил" про прибавочную стоимость, классовую войну, тяжелую артиллерию, стреляющую дешевыми и качественными товарами? Это потому, что память индивидов тут не при чем. Народ "помнит" то чему его учат в школе и институте. И то, о чем рассказывают СМИ.
А как по-вашему, кто имел больше личного опыта с периферийным характером российского капитализма: крестьянин или буржуй? Что "помнил" крестьянин о периферийном капитализме? Да и что "помнил" о нем рабочий? Он мог сравнить Тулу и Чикаго?

Edited at 2019-02-14 15:10 (UTC)
rabykol From: rabykol Date: Февраль, 14, 2019 23:57 (UTC) (Ссылка)
- Знаете почему в 1991 году "народ не помнил" про периферийный капитализм"
Потому что нигде не звучало "периферийный капитализм". Вдували "больше социализма", борьба с коррупцией под лозунгом "комуняки сами едят, а нам не дают" + вагон страшилок вплоть до того, что петрушку с укропом на базаре у бабушек надо лакмусовой бумажкой проверять, иначе кирдык.
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 15, 2019 17:21 (UTC) (Ссылка)
Именно. "Прусский и американский путь" звучало во всех школах, а "Экономика крестьянского хозяйства" не звучала нигде. "Развитие капитализма в России" звучало из всех утюгов, а невозможность реализовать сверхстоимость - какая-то фигня в предисловии.
yv540 From: yv540 Date: Февраль, 14, 2019 14:51 (UTC) (Ссылка)

Главная фраза в этом тексте:

"Этот доклад Ленина сильно отличался от выступлений перед руководством партии, в которых он обосновывал программы действий. Здесь он представил картину возможного, даже очень вероятного, разрыва всего процесса революции, катастрофы всего строительства советского строя. Официальная советская пропаганда эту ситуацию обходила, и в массовом сознании этот исторический момент не отложился. Сейчас представляется, что этот провал в историческом знании советского общества стал важным фактором краха СССР – население не имело опыта предвидения подобной ситуации."

В 1989 такого анализа и не хватило, чтобы СССР устоял.

Edited at 2019-02-15 11:01 (UTC)
4 комментария or Оставить комментарий