?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
Гл. 11. А.В. Чаянов и дискуссия о политэкономии (1) - sg_karamurza — ЖЖ
sg_karamurza
sg_karamurza
Гл. 11. А.В. Чаянов и дискуссия о политэкономии (1)
Гл. 11-1.

В июне 1920 г. обсуждались варианты доктрин политики Советской власти после Гражданской войны и военного коммунизма. Из двух главных докладов о концепций будущего НЭПа был принят доклад А.В. Чаянова. Он был известным экономистом и историком хозяйства – и в России, и в Западной Европе. Его главные труды были посвящены трудовому крестьянству, в основном российскому, но также и других культур. Его называли «неонародником».
Чаянов хорошо знал классическую политэкономию и труды Маркса о докапиталистических хозяйствах, но при этом подчеркивал, что большинство народов мира в то время культивировали некапиталистические хозяйственные системы. Конкретно в России такое хозяйство было главным сектором народного хозяйства. Чаянов отвеpгал универсализм той политэкономии как теоpии хозяйства. Реальность кpестьянского миpа не втискивалась в категоpии политэкономии – ни в ее либеpальной, ни в ее маpксовой веpсии.
Он писал: «Прежде всего примем бесспорное утверждение, что нынешняя капиталистическая форма хозяйства есть лишь частный случай народно-хозяйственной жизни и что значимость и сущность возникшей на ее почве и посвященной ее теоретическому изучению научной дисциплины – политической экономии в ее современном виде – не могут быть распространены на другие организационные формы экономической жизни. Обобщения, которые делают современные авторы современных политэкономических теорий, порождают лишь фикцию и затемняют понимание сущности некапиталистических формирований как прошлой, так и современной экономической жизни» [203, с. 140-141].
Чаянов, занимаясь экономикой сельского хозяйства, не был прямо вовлечен в теоретическую дискуссию, которая состоялась в январе 1925 г. в Коммунистической академии. Главным был вопрос о предмете политэкономии. Давлению сторонников политэкономии социализма помогало понятное желание иметь свою «законную» теорию хозяйственного строительства. Чаянов считал, что следует разрабатывать частную, особую политэкономию для каждой конкретной страны. Но при этом терялся бы сам смысл политэкономии как общей, абстрактной теории, – само название «политэкономия» становилось чисто условным.
Надо отметить, что в 1922 г. Чаянов был послан с Л.Б. Красиным за границу для того, чтобы наладить внешнеторговые связи с помощью ассоциациями кооперации. Он выполнял эту миссию, проводил научную работу, а также осуществлял отбор и покупку научной литературы для Наркомзема и институтов. Он не участвовал в дискуссии, хотя Ленин тщательно изучал его книги (в библиотеке Ленина в Кремле было семь работ Чаянова).
В этой дискуссии Чаянов не участвовал, но в своих работах он изложил свои представления, – без спора с экономистами – о структуре и основе эффективной политэкономии. Он оставил ценные концепции для нашей актуальной методологии. Здесь выберем его суждения, важные для нашей темы.
Он прямо указал на факт, который практически все экономисты обходили: «Теоpетически учение о наpодном хозяйстве от Д. Рикаpдо и до наших дней стpоилось дедуктивно, исходя из мотивации и методов хозяйственного pасчета homo economicus'a, pаботающего в качестве капиталиста-пpедпpинимателя, стpоящего свое пpедпpиятие на наемном тpуде» [204, с. 396-397].
В 1924 г. Чаянов опубликовал на немецком языке работу «К вопросу теории некапиталистических систем хозяйства», в которой объяснил необходимость построить «метатеорию» многоукладных экономических систем. Он писал: «В современной политической экономии стало обычным мыслить все экономические явления исключительно в категориях капиталистического хозяйственного уклада. Основы нашей теории – учение об абсолютной земельной ренте, капитале, цене, а также прочие народнохозяйственные категории – сформулированы лишь в приложении к экономическому укладу, который зиждется на наемном труде и ставит своей задачей получение максимального чистого дохода...
Все прочие (некапиталистические) типы экономических укладов считаются несущественными или находящимися в стадии отмирания; по крайней мере им отказывают в праве влиять на основопологающие явления современной экономики, и в результате они утрачивают какой-либо теоретический интерес» [203, с. 114].
Это был категорический и принципиальный тезис, тем более, что тогда экономика России стояла на сельском хозяйстве. Разрабатывать политэкономию на основе структуры развитого капитализма Англии было очевидно невозможно, опираясь хоть на Адама Смита, хоть Маркса.
Чаянов писал: «Одними только категоpиями капиталистического экономического стpоя нам в нашем экономическом мышлении не обойтись хотя бы уже по той пpичине, что обшиpная область хозяйственной жизни, а именно агpаpная сфеpа пpоизводства, в ее большей части стpоится не на капиталистических, а на совеpшенно иных, безнаемных основах семейного хозяйства, для котоpого хаpактеpны совеpшенно иные мотивы хозяйственной деятельности, а также специфическое понятие pентабельности. Известно, что для большей части кpестьянских хозяйств России, Китая, Индии и большинства неевpопейских и даже многих евpопейских госудаpств чужды категоpии наемного тpуда и заpаботной платы.
Уже поверхностный теоретический анализ хозяйственной структуры убеждает нас в том, что свойственные крестьянскому хозяйству экономические феномены не всегда вмещаются в рамки классической политэкономической или смыкающейся с ней теории. Мы вынуждены ориентировать наши теоретические интересы на проблемы некапиталистических экономических систем» [203, с. 114-115].
Сравнивая структуры капитализма с хозяйством трудового крестьянства, Чаянов объясняет, что это разные сложные системы: «Экономическая теоpия совpеменного капиталистического общества пpедставляет собой сложную систему неpазpывно связанных между собой категоpий (цена, капитал, заpаботная плата, пpоцент на капитал, земельная pента), котоpые взаимно детеpминиpуются и находятся в функциональной зависимости дpуг от дpуга. И если какое либо звено из этой системы выпадает, то pушится все здание, ибо в отсутствие хотя бы одной из таких экономических категоpий все пpочие теpяют пpисущий им смысл и содеpжание и не поддаются более даже количественному опpеделению» [203, с. 117].
Поэтому не может быть универсальной политэкономии разных культур и разных условий. Изъять из политэкономии одну аксиому и одну категоpию – значит обpушить всю систему.
Чаянов пишет: «Такая же катастpофа ожидает обычную теоpетическую систему, если из нее выпадает какая-либо иная категоpия, к пpимеpу, категоpия заpаботной платы. И даже если из всех возможных наpоднохозяйственных систем, котоpым эта категоpия чужда, мы сделаем объектом анализа ту, в котоpой во всей полноте пpедставлены меновые отношения и кpедит, а, следовательно, категоpии цены и капитала, напpимеp, систему кpестьянских и pемесленных семейных хозяйств, связанных меновыми и денежными отношениями, то даже и в этом случае мы легко сможем убедиться в том, что стpуктуpа такого хозяйства лежит вне pамок пpивычной системы политэкономических понятий, хаpактеpных для капиталистического общества» [203, с. 118].
Чаянов понимал значение той новой, немеханистической по¬лит¬экономии, котоpую он pазpабатывал как общую науку о хозяйстве неевpопейских цивилизаций, основанной на новых методологических основаниях. Хаpактеpна аналогия, выбpанная им для такой политэкономической модели, в которой субъектом хозяйства является не предприниматель, а организатор трудового хозяйства: «Для нас такая система имела бы немалое аналитическое значение и пpедставляла бы в отношении к тепеpешней теоpетической экономии то же, что геометpия Лобачевского к геометpии Евклида. У Лобачевского выпадала аксиома паpаллельных линий, у нас – категоpия заpаботной платы» [204, с. 397].
Эта аналогия замечательна тем, что ее, независимо от А.В. Чаянова, повторял Дж.М. Кейнс, когда говорил о неадекватности классической и неоклассических экономических теорий реальному хозяйству 20-30-х годов ХХ века. Он пишет в «Общей теории»: «Теоретики классической школы похожи на последователей эвклидовой геометрии в неэвклидовом мире, когда они, обнаружив, что параллельные линии в действительности встречаются очень редко, критикуют их за то, что они не сохраняют свою прямизну – как единственное средство выйти из печальных затруднительных положений, в которые они попадают. Однако, по правде, следовало бы выбросить за борт аксиому о параллельных линиях и разработать неэвклидову геометрию. Сегодня экономика требует чего-то похожего...».
В своих трудах Чаянов, не вступая в спор с экономистами, предупреждал о непригодности категорий политэкономии Маркса для верного описания советского, явно не капиталистического, хозяйства. Более того, его исследования некапиталистических систем хозяйства расширили научные направления по сравнению экономики незападных стран с западным капитализмом. В 1927 г. его самый большой труд «Организация крестьянского хозяйства» был переведен в Японии, а после Второй мировой войны его труды изучались в Азии (особенно в Китае) и в странах Африки.
Эту работу он заканчивает такой мыслью: «Ныне, когда наш миp постепенно пеpестает быть миpом лишь евpопейским и когда Азия и Афpика с их своеобычными экономическими фоpмациями вступают в кpуг нашей жизни и культуpы, мы вынуждены оpиентиpовать наши теоpетические интеpесы на пpоблемы некапиталистических экономических систем» [203, с. 143].
Чаянов делает важный вывод для дискуссии о политэкономии: хозяйства некапиталистических типов сохраняют свою внутреннюю природу в самых разных народнохозяйственных системах, но в то же время они в своих внешних проявлениях приспосабливаются к среде по типу «мимикрии», так что возникает соблазн и их внутреннюю природу трактовать в категориях макросистемы (например, в политэкономии капитализма Маркса), хотя эти категории неадекватны внутреннему укладу предприятия и затрудняют ее понимание.
Он пишет: «Концепция крестьянского хозяйства как хозяйства предпринимательского, в котором хозяин нанимает самого себя в качестве рабочего, мыслима только в условиях капиталистического строя, так как вся она состоит из капиталистических категорий. Крестьянское же хозяйство как организационная форма, а в настоящий момент оно нас только так и интересует, вполне мыслимо и в других народнохозяйственных системах, а именно в условиях крепостнически-феодальных, в условиях крестьянско-ремесленных стран и, наконец, в условиях чисто натурального быта, т.е. в условиях таких народнохозяйственных систем, в которых совершенно отсутствовали категории наемного труда и заработной платы – если не исторически, то логически» [204, с. 203].
Во многих местах Чаянов подчеркивает тот факт, что семейное трудовое хозяйство, обладая особенным и устойчивым внутренним укладом, во внешней среде приспосабливается к господствующим экономическим отношениям, так что его внутренний («субъективный») уклад вообще не виден при поверхностном взгляде. Он пишет: «Всякого рода субъективные оценки и равновесия, проанализированные нами как таковые, из недр семейного хозяйства на поверхность не покажутся, и вовне оно будет представлено такими же объективными величинами, как и всякое иное» [204, с. 392].
Таким образом, Чаянов утверждает, что принятые в классической политэкономии формы научной абстракции и эконометрический подход не позволяют понять природу того, что западные экономисты назвали «маргинальными формами». А в царской России и СССР эти формы были главными. Да и сейчас в России некапиталистические типы хозяйства (многие из них «спрятанные» советские) приспособились к среде посредством «мимикрии».
Чаянов признавал, что работа по выявлению природы укладов, внешне приспособившихся к господствующей системе (как, например, крестьянского хозяйства), была еще далеко не завершена, поскольку их субъекты далеки от самопознания: «Подобно тому, как мольеровский Журден сорок лет говорил прозой, сам не подозревая этого, наш крестьянин сотни лет ведет свое хозяйство по определенным объективно существующим планам, быть может, субъективно не вполне осознавая их» [204, с. 284].
Принятые общностями формы политэкономии влияют и на ценности, и на культуру, и на отношениями между людьми, и на отношения людей и с природой. Известно, например, что мальтузианства совершенно не было в русской культуре. Социальные механизмы, препятствующие распространению мальтузианских взглядов, были выработаны крестьянской общиной (наделение землей «по едокам»). Чаянов пишет: «Немало демогpафических исследований евpопейских ученых отмечало факт зависимости pождаемости и смеpтности от матеpиальных условий существования и ясно выpаженный пониженный пpиpост в малообеспеченных слоях населения. С дpугой стоpоны, известно также, что во Фpанции пpактическое мальтузианство наиболее pазвито в зажиточных кpестьянских кpугах» [205, с. 225].
Культура и отношения между людьми в западном капитализме были тесно связаны с классической политэкономией (от А. Смита до Маркса). Очевидно, что эта связь сделала такую политэкономию неприемлемой, чтобы стать понятийной основой для экономической науки для СССР (и даже для большинства незападных стран). Эта опасность стала актуальной с момента представления образа буржуазного общества. Тогда в философии возникла большая область предвидения – утопический социализм. Но и сегодня эта опасность актуальна, так как в основании политэкономии современного буржуазного общества – методологический индивидуализм. Согласно ему, рынок распределяет ограниченные ресурсы в соответствии с выраженными через цену предпочтениями индивидов. Здесь, как говорят, политэкономия наложила на себя онтологическое ограничение: большинство заинтересованных в сделке экономических агентов не могут в данный момент присутствовать на рынке и выразить свои предпочтения – они еще не родились. Строго говоря, торги в этих условиях следовало бы признать незаконными.
Рыночные механизмы в принципе отрицают обмен любыми стоимостями с будущими поколениями, поскольку они, не имея возможности присутствовать на рынке, не обладают свойствами покупателя и не могут гарантировать эквивалентность обмена. При таком акте передачи стоимости будущим поколениям нарушается главная догма политэкономии — принцип равновесия. Отсюда выводится формула, якобы снимающая проблему: «Что сделали будущие поколения для меня?». То есть, к «сделкам» с будущими поколениями требуют применить принцип эквивалентного обмена.
Но в разных культурах действуют разные ценности. Вот пример их силы. Социолог У.Р. Каттон (США) приводит такую историю: «В 1921 году голодную общину на Волге посетил корреспондент американской газеты, собиравший материалы о России. Почти половина общины уже умерла с голоду. Смертность продолжала возрастать, и у оставшихся в живых не было никаких шансов выжить. На близлежащем поле солдат охранял огромные мешки с зерном. Американский корреспондент спросил у пожилого лидера общины, почему его люди не разоружат часового и не заберут зерно, чтобы утолить голод. Старик с достоинством отвечал, что в мешках находятся зерна для посева на следующий год. “Мы не крадем у будущего”, – сказал он» [205, с. 21].
15 комментариев or Оставить комментарий
Comments
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 18, 2019 07:53 (UTC) (Ссылка)
Чаянов, безусловно, пример трагически закончившейся атаки ученого на марксистских мракобесов. Маркс был профессиональный демагог, а демагогия, как говаривал Френсис Бэкон, эффективнее науки для достижения согласия, потому что предлагает немного привычных примеров.

"Познание, которое мы обычно применяем в изучении природы, мы будем для целей обучения называть предвосхищением природы, потому что оно поспешно и незрело... Предвосхищения составляют достаточно твердое основание для согласия. Ведь если люди станут безумствовать по одному образу и форме, они достаточно хорошо могут прийти к согласию между собой. Для достижения согласия предвосхищения даже много сильнее, чем истолкования, ибо, почерпнутые из немногих примеров, и притом из тех, которые чаще всего встречаются, они тотчас захватывают разум и наполняют фантазию"

Но дело даже не в ущербной аргументации марксни. Большинство марксней ни строчки не прочло у Маркса. Чтобы аккуратно загнать мракобеса марксню, необходимо учитывать эмоциональный эффект. У английского буржуя паровоз, а у дикаря под пальмой только лук со стрелами, да и у крестьянина лапти и самовар с кокошником. Конечно мы, как цивилизованные люди, выбираем паровоз. Собственно по этой же причине белоэмигранты увлеклись Вебером и создали "политический протестантизм" - попытку насильно насадить сектантство ради того же паровоза. Не механику же с термодинамикой учить. Головка бо-бо будет. Проще нацарапать какие-нибудь "Аксиомы религиозного опыта" на грант от пуританской YMCA.

Когда задумываюсь об этой фигне, в памяти всплывает комикс про конгресс сумасшедших ученых, где представляли докладчика, который "первым запустил популярный теперь лозунг "Дураки. Я уничтожу их всех!"" Использование Вебера марксистскими мракобесами типа Ивана Ильина тем более возмутительно, что как ученый Вебер опровергал марксню, но дегенераты и его приспособили для своих дегенеративных целей.

То есть проблема даже не в марксне и не в Рикардо или Вебере. До них дело даже не доходит. Дело в том, что Леви-Штросс назвал "мышление дикаря". Паровоз - это йо! А крестьянин - отстой! Паровоз у них тотемное животное. А под его "ту-ту" они готовы жрать любую гадость. Кроме механики и термодинамики конечно. Там дифуры да интегралы с дифференциалами. Но даже если жрут науку, типа Вебера, то подход чисто шаманский. Не узнать как есть дома, а скопировать религию тех у кого паровоз.

Интересный подход предлагал Жданов младший. Тех кто не владеет естественнонаучной или инженерной специальностью вообще не подпускать к философии. Во избежание идолопоклонства и мракобесия. Философ, который умеет решать дифуры и знает законы термодинамики мог бы воспринять Чаянова. А шаман культа паровоза - нет. Собственно разговор технаря с таким шаманом-марксней описан в песне Визбора:

Потом мы с ним ударили по-триста,
А он, представьте, мне и говорит:
В российских селах не танцуют твиста,
Поэтому, дескать, здесь неприглядный вид.

Зато, говорю, мы делаем ракеты
И перекрыли Енисей,
А так же в области балету,
Мы впереди, говорю, планеты всей

Технарь умеет делать ракеты, но марксне подавай какой-нибудь фетиш типа твиста, отмирания семьи и государства или сект. Без этого ракеты "не настоящие". Реакционные, панимаешь, и "не считаются" и вообще Верхняя Вольта. Вот у английского сектанта паровоз правильный. Потому что твист, государство - ночной сторож и каждое воскресенье в секте.
sharper_ From: sharper_ Date: Февраль, 18, 2019 16:53 (UTC) (Ссылка)
Удивительно просто, какую мякину в голове надо иметь, чтоб извратить смысл текста в точности до наоборот
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 18, 2019 18:25 (UTC) (Ссылка)
Рассказ технолога Петухова имеете в виду? Или Бэкона осилили?
darkhon From: darkhon Date: Февраль, 20, 2019 16:58 (UTC) (Ссылка)
А конкретнее?
ИМХО смысл текста как раз "нефиг вестись на Маркса", который описал лишь английскую хрематистику XIX века.
sharper_ From: sharper_ Date: Февраль, 20, 2019 17:20 (UTC) (Ссылка)
Маркс писал политэкономию капитализма, а здесь речь о социализме и прочих некапиталистических методах, так при чем здесь Маркс?
darkhon From: darkhon Date: Февраль, 20, 2019 22:03 (UTC) (Ссылка)
При том, что не припоминаю, чтобы в СССР учили, что Маркс не универсален и остался в прошлом.
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 20, 2019 18:07 (UTC) (Ссылка)
Марксня натуралист. Он не капитализм описывал, а культуру отвергал. Марксня писал о "человеке", которого изображал буржуем по самой своей природе, хоть при социализме, хоть при капитализме, хоть при первобытном строе: "человек совпадает с тем что он производит и как он производит", "жена и дети рабы", а любые связи между людьми кроме обмена товарами - "нелепости". "Люди" друг у друга не учатся, а учатся только у станков. Весь так называемый "материализм" марксни об этом.

Edited at 2019-02-20 18:08 (UTC)
darkhon From: darkhon Date: Февраль, 20, 2019 22:04 (UTC) (Ссылка)
Ну вот такая, гм, своеобразная культура (точнее, идеология) капитализма.
darkhon From: darkhon Date: Февраль, 20, 2019 16:56 (UTC) (Ссылка)
"Интересный подход предлагал Жданов младший".
Забавно. Я уже давно пришёл к позиции "к общественным наукам надо подпускать лишь после хотя бы 2-3-х курсов естественнонаучных дисциплин". Причём -- именно их, математика и программирование не в тему.
From: vovan_demokrat Date: Февраль, 23, 2019 19:25 (UTC) (Ссылка)
>Чаянов, безусловно, пример трагически закончившейся атаки ученого на марксистских мракобесов.

но команду фас дал Сталин
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 23, 2019 19:55 (UTC) (Ссылка)
В таком случае, команду Сталина не спешили выполнять. 10 лет от "команды" до расстрела. И расстреляли не за науку, а за политику. После листовки Ландау как-то слабо верится в невинных жертв. А Чаянов, как впрочем и Вавилов, был доволькно крупный функционер, в отличии от молокососа Ландау. С него и спрос строже. С другой стороны, эта тенденция к подрывной деятельности тоже результат бардака в теории. Будь с теорией порядок - эти деятели наверняка смогли бы договориться. И продуктивно сотрудничать. Увы, марксо-гегелевское мракобесие наукам не благоприятствовало.
From: vovan_demokrat Date: Февраль, 23, 2019 20:24 (UTC) (Ссылка)
я думаю эта песня ответ на гундение Солоухина. вырос в деревне во Владимирской области. но куда ни ткни везде вот это гундение что совок - зло.
tradicionalist From: tradicionalist Date: Февраль, 18, 2019 09:10 (UTC) (Ссылка)
Кстати очень мило выглядит речь Сталина на конференции аграрников-марксней 27 декабря 1929 г. "К вопросам аграрной политики в СССР" где он наехал на "васяких Чаяновых".

"Я не буду здесь распространяться о значении теории. Вам оно достаточно хорошо известно. Известно, что теория, если она является действительно теорией, дает практикам силу ориентировки, ясность перспективы, уверенность в работе, веру в победу нашего дела."

Года не пройдет и сильно ориентированные марксней "практики" 25-тысячники из городских комсомольцев-карьеристов, в глаза не видевшие деревни, наворотят делов со своей всесильной теорией, придающей им уверенность и веру в победу!
С истинно марксистской легкостью Сталин путает свои домыслы с реальностью:

"Вот где одна из причин того, что крупным хозяйствам в деревне, колхозам в деревне, удается так легко демонстрировать у нас, в условиях национализации земли, свое превосходство перед мелким крестьянским хозяйством."

Колхозов еще нет, успеха тем более, но Сталин уже уверенно указывает его причину. Через год, когда колхозы появятся, придется искать причину уже не воображаемого по марксистским теориям "успеха", а вполне реального страшного голода в стране.

Шлепает марксней-энгельсней, психологией... А ведь можно было бы объяснить рационально. Как Энгельгардт. И про то что крестьянин максимизирует эффективность земли за счет перерасхода труда. И что крупное хозяйство при капитализме экономит на труде и снимает пенку. И что в СССР крестьянину не грозит безработица. И о том что есть масса безлошадных крестьян, чей труд можно эффективно использовать в колхозе, а сами по себе они вынуждены наниматься в батраки. И что острая потребность в рабочих руках возникнет в промышленности и надо подумать об оптимизации использования труда. Зачем толкать классовую ахинею и разжигать ненависть?

"Социал-демократические теоретики типа Давида и Герца, проповедующие эту теорию, пытались при этом «опереться» на тот факт, что мелкий крестьянин вынослив, терпелив, готов принять на себя любые лишения, лишь бы отстоять свой клочок земли, что, ввиду этого, в борьбе с крупным хозяйством в земледелии мелкокрестьянское хозяйство проявляет устойчивость. Нетрудно понять, что такая «устойчивость» хуже всякой неустойчивости. Нетрудно понять, что эта антимарксистская теория имеет своей целью лишь одно: восхваление и упрочение капиталистических порядков, разоряющих миллионные массы мелких крестьян. И именно потому, что она имеет такую цель, именно поэтому удалось марксистам так легко разбить эту теорию."

Пройдет год и до Сталина дойдет что устойчивость все же лучше неустойчивости. Что за пустым, выхолощенным марксней понятием "устойчивости" стоит вполне реальная в разы бОльшая чем в крупных буржуазных хозяйствах эффективность использования земли. Может статься что к колхозе будет та же скученность людей на земле и теоретически можно обеспечить ту же эффективность и крупное социалистическое хозяйство окажется эффективнее крупного капиталистического. Но нужно провести это различие, привести приведенные Энгельгардтом доводы, а не просто повторять буржуазное заклинание "крупное хозяйство".

В 1929 Сталин был весьма посредственным руководителем, которому явно не хватало образования. Вместе со страной рос и Сталин, постепенно выкидывая марксню и набираясь ума от специалистов. Но из-за марксистского бреда он этот ум унес с собой в могилу, а нам оставил сверхдержаву без руководства пользователя.

Edited at 2019-02-18 09:40 (UTC)
olenev_sergey From: olenev_sergey Date: Февраль, 18, 2019 09:11 (UTC) (Ссылка)
=Здесь, как говорят, политэкономия наложила на себя онтологическое ограничение: большинство заинтересованных в сделке экономических агентов не могут в данный момент присутствовать на рынке и выразить свои предпочтения – они еще не родились.=
Так же, как и не родились их предпочтения на рынке. Что за бред Вы транслируете?

= На близлежащем поле солдат охранял огромные мешки с зерном. Американский корреспондент спросил у пожилого лидера общины, почему его люди не разоружат часового и не заберут зерно, чтобы утолить голод. Старик с достоинством отвечал, что в мешках находятся зерна для посева на следующий год. “Мы не крадем у будущего”, – сказал он» =

Социолог нашел какую-то секту и пришел в восторг. Все прекрасно знают как и сколько воровали и воруют в России. И по мелочи и вагонами. Даже кто не знает - достаточно почитать классиков.
onolitegy From: onolitegy Date: Февраль, 18, 2019 09:32 (UTC) (Ссылка)

Вот это непонятно:

Надо отметить, что в 1922 г. Чаянов был послан с Л.Б. Красиным за границу для того, чтобы наладить внешнеторговые связи с помощью ассоциациями кооперации.
"связи с помощью ассоциациями кооперации" - опечатка, наверное.
15 комментариев or Оставить комментарий