sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Category:

Гл. 14-1 (3). Фрагменты латентной политэкономии СССР

Авиация. В мировой истории было большое внимание уделено осуществленной в СССР программе создания мощного авиастроения и авиации. Для ее успеха требовалась не только развития техники, производства и финансов, но и программа распространения знаний об авиации и создание обстановки всенародного энтузиазма. Эта программа должна была служить частной моделью для политэкономии.
Отметим, что в 1914-1917 гг. войны, ведущие страны производили самолеты на таком уровне (тыс. единиц): Англия – 22,4; Франция – 27,2; Германия – 33,7; Россия – 5,6 [68, Т. 1, с. 305].
Решение о развитии авиации было принято сразу после Гражданской войны, которая позволила оценить значение этой техники. В 1923 г. было учреждено Общество друзей воздушного флота (ОДВФ) и акционерное общество «Добролет» (для развития гражданской авиации). В 1924 г. состоялась торжественная передача XIII съезду партии эскадрильи «Ленин» из 19 самолетов, построенной на средства общества (на аэродроме собралось 20 тыс. человек и на Октябрьском поле вблизи него 100 тыс.). В 1923 г. был проведен всенародный сбор средств на строительство самолетов, тема авиации заняла заметное место в поэзии, кино, театре. Через год в обществе состояло миллион человек, самым популярным мероприятием были агитполеты, во время которых граждане могли бесплатно полетать на самолетах. В городах ожидали прилета самолетов многотысячные толпы, в Сибири крестьяне съезжались на такие встречи за сотни километров. Маршруты таких полетов составляли иногда тысячи километров, самолет подлетал к деревне, разбрасывал листовки с агитацией за авиацию, затем садился. Около него собирался митинг, летчики показывали самолет, а затем поднимали в воздух желающих («воздушные крестины»). Во многих деревнях России крестьяне увидели самолет раньше, чем паровоз или пароход. В то же время авиация была представлена как символ знания, науки [236].
Кампания поддержки авиации активизировалась, чтобы помочь другим программам. Так, на авиацию возлагалась важная роль в освоении Крайнего Севера. Было создано Главное управление Северного морского пути и при нем Управление полярной авиации. В 1925 г. советский летчик первым в мире освоил посадку самолета на дрейфующую льдину. Идея создать на Северном полюсе дрейфующую научную станцию для автономной работы была по тем временам фантастической. В 1934 г. прошло успешное 500-часовое испытание первого в СССР мощного авиамотора, и это было большим событием для мирового авиастроения.
К началу войны СССР создал сеть авиационных КБ и заводов, массовое производство самолетов и эффективное обучение летчиков. За время ВОВ СССР выпустил 112,2 тыс. боевых самолетов, а Германия – 81,4 тыс. Были достигнуты высокие аэродинамические качества новых образцов самолетов, усилена их броня, вооружение, упрощена технология изготовления, что позволило значительно обогнать германские заводы по производительности. Конструкторы удвоили мощность авиационных моторов, не увеличив при этом их массу. За период войны было создано 23 типа мощных двигателей (см. [237]).
Производство танков. Советское танкостроение стало действительно важной отраслью советской военной промышленности только в 1932 г., когда общее производство танков составило 3038 штук. Историки этой отрасли подчеркивают, что успехи танковой промышленности были связаны с экономической системой и политикой, – быстрой индустриализацией и ростом промышленного производства, а также высокими качествами конструкторов и организации отрасли. При этом было максимальное упрощение технологии производства. В январе 1942 г. на танке Т-34 было отменено 5641 деталь 1265 наименований.
В СССР было произведено значительно больше танков, чем в Германии. «Имея меньшие ресурсы, советская экономическая система смогла более эффективно использовать их для достижения основной цели — максимального выпуска вооружений и военной техники. Экономическая победа СССР в Великой Отечественной войне стала триумфом советской системы руководства экономикой» [238].
В СССР создали первую в мире автоматизированную линию агрегатных станков для обработки танковой брони — производительность труда сразу возросла в 5 раз. Институт электросварки АН УССР под руководством Е.О. Патона, эвакуированный в Нижний Тагил, в 1942 г. создал линию автоматической сварки танковой брони под флюсом, что позволило организовать поточное производство танков – общая производительность труда при изготовлении танков повысилась в 8 раз, а на участке сварки в 20 раз. Немцы за всю войну не смогли наладить автоматической сварки брони. Дело не только в себестоимости и производительности труда, а и в качестве продукта.
Атомное оружие. Вот атомная программа, успех которой красноречиво объясняет роль доктрины политэкономии СССР почти до конца ХХ в. Вот «график» этого проекта [243].
– В 1910 г. В.И. Вернадский подал записку «О необходимости исследования радиоактивных минералов Российской империи» и неизбежности использования атомной энергии. На нее в правительстве не обратили внимания.
– В 29 марта 1918 г. ВСНХ предложил Академии наук организовать исследования для производства радия. В 1918 г. стали разрабатывать высоковольтный трансформатор на 2 млн. вольт как ускоритель элементарных частиц (он был опробован в 1922 г.). До этого вся руда урана продавалась на Запад. Сырье для отправки в Германию было секвестировано и передано Академии с личным участием Ленина. В декабре 1921 г. были получены высокоактивные препараты радия и заработал завод по производству радия. Началась атомная программа [243].
– В 1938 г. в АН СССР была образована Комиссия по атомному ядру, ее планы: строительство большого ускорителя в 1941 году и добычу 10 т урана в 1942-1943 годы. Это была полная комплексная программа и строительство большого ускорителя в 1941 г., когда еще было неясно, возможно ли осуществление цепной реакции на уране. Научная система работала на опережение.
– Первая статья о делении ядер при бомбардировке нейтронами (в Радиевом институте) была представлена в СССР всего через два месяца после публикации об открытии в 1939 году деления ядер.
– Научно-техническая работа в этой области сопровождалась интенсивной пропагандой. В новогоднем номере «Известий» 31 декабря 1940 года целый подвал занимала статья под названием «Уран-235».
– В ноябре 1942 года И.В. Сталин в беседе с академиками А.Ф. Иоффе и В.И. Вернадским поставил вопрос о создании атомной бомбы. Руководителем атомного проекта был назначен И.В. Курчатов. В 1943 году для этого проекта создано научно-исследовательское учреждение.
Академик А.П. Александров писал об организации «атомной программы» в конце 1940-х годов: «Кроме специально созданных крупных научных учреждений в Москве, Харькове и других местах отдельные участки работ поручались практически всем физическим, физико-химическим, химическим институтам, многочисленным институтам промышленности. К работам широко была привлечена промышленность: машиностроение, химическая, цветная и черная металлургия и другие отрасли» (цит. в [239]). (Атомная программа внимательно изучалась за рубежом. А в 1970-е годы в США самой эффективной по затратам программой считалось создание ракеты «Поларис», которая была организована по «советскому» образцу – нужные для работы ученые и конструкторы были собраны во временный коллектив из разных университетов и корпораций. Однако повторить этот опыт оказалось невозможным – корпорации сочли, что участие их персонала в таких совместных работах нарушает права интеллектуальной собственности и наносит ущерб их интересам.)
Точно так же обстояло дело с созданием ракет. В августе 1933 г. состоялся первый полет ракеты ГИРД-09, в ноябре того же года – ГИРД-10, а уже в 40-е годы над созданием ракетной техники работали 13 НИИ и КБ и 35 заводов.
Во второй половине 30-х годов советская промышленность стала в высшей степени инновационной – и в технологическом, и в социальном смысле. Эти качества во многом предопределили темп развития во второй половине ХХ века и живучесть постсоветских стран в 1990-2010 гг. Тот опыт для нас чрезвычайно актуален сегодня.
В результате выполнения по всему фронту работ научных программ СССР подошел к началу Великой Отечественной войне как мощная научная держава, причем это было достигнуто с очень скромными финансовыми, кадровыми и техническими средствами. Наука тогда буквально «пропитала» все, что делалось для войны. Президент АН СССР С.И. Вавилов писал: «Почти каждая деталь военного оборудования, обмундирования, военные материалы, медикаменты — все это несло на себе отпечаток предварительной научно-технической мысли и обработки».
В феврале 1941 г. председатель Госплана Н.А. Вознесенский отметил такие крупные инновации:
– непрерывная разливка стали на роторных линиях с обработкой отливок на автоматических станках (сокращение производственной площади в 6 раз, количества оборудования в 4 раза, брака и себестоимости в 2 раза, повышение производительности труда в 2,5 раза);
– широкое использование штамповки вместо ковки;
– автоматическая электросварка под флюсом;
– применение станков с приборами автоматического контроля и программирования.
Здесь названы технологические нововведения, которые требовали участия современной и по-новому организованной науки. Таких достижений было множество. Вот пример: в 1942 г. персонал промышленности сократился по сравнению с 1940 г. на 3,8 млн. человек, а из 7,2 млн. работников значительную часть составляли необученные женщины и подростки от 12 до 18 лет.
Обучить их не было времени, требовались широкая автоматизация и упрощение технологий. Была предпринята большая программа автоматизации и замены дискретных технологических процессов поточными. Этим занялись ученые АН СССР. Было быстро создано большое число автоматических и полуавтоматических станков и приборов, которые резко повысили производительность труда и снизили требования к уровню квалификации. Работы в СССР 1941-1942 гг. стали первым в мире опытом широкой автоматизации массового производства.
Исходя из этих принципиальных установок, было выработаны особые принципы советской промышленности, которое можно назвать способностью мобилизовать «дремлющие» ресурсы низкой интенсивности. Это качество присуще хозяйству «семейного типа», которое вовлекает ресурсы, негодные для рынка (трудовые и материальные). Конечно, для этого требуются и социальные отношения, аналогичные семейным! Это – великое достижение советской политэкономии.
Особым качеством советской промышленности стало привлечение для решения технических проблем самого фундаментального теоретического знания. Такое соединение стало возможным благодаря качественно новым контингентам научных работников, инженеров, рабочих и управленцев. Государственная система организации науки позволила с очень скромными средствами выполнить множество проектов такого типа. Примерами служат не только лучшие и оригинальные виды военной техники, как система реактивного залпового огня «Катюша» и ракеты «воздух-воздух», создание кумулятивного снаряда, а потом и кумулятивных гранат, мин, бомб, резко повысивших уязвимость немецких танков, но и крупные научно-технические программы типа создания атомного оружия. (Осенью 1941 г. остро встала проблема борьбы с танками. Исходя из новой гидродинамической теории, исследования М.А. Лаврентьева по теории струй, было создано свое производство кумулятивных снарядов и мин. Они были испытаны в мае 1942 г. и показали высокую эффективность.)
Все участники этого процесса, от академиков до рабочих, продемонстрировали высокую культуру взаимодействия и коммуникативные нормы высшего качества. То, что им удалось сделать, поражает масштабами.
Безусловным результатом усилий по созданию за два десятилетия новых социальных форм было осуществление индустриализации 30-х годов, конструирование и производство той техники, без которой было бы невозможно победить в Великой Отечественной войне а затем создать ракетно-ядерный щит России. Британская энциклопедия фиксирует этот факт: «В течение десятилетия [1930–1940 гг.] СССР действительно был превращен из одного из самых отсталых государств в великую индустриальную державу; это был один из факторов, который обеспечил советскую победу во Второй мировой войне» [240].
Условием для столь высокого уровня интеграции работ при относительно небольших затратах ресурсов достигался благодаря тому, что инновации и научная информация в советской системе находилась в общенародной собственности.
В.В. Шлыков объясняет систему ВПК СССР, созданную на основе политэкономии еще начального периода. Он пишет: «За пределами внимания американского аналитического сообщества и гигантского арсенала технических средств разведки осталась огромная “мертвая зона”, не увидев и не изучив которую невозможно разобраться в особенностях функционирования советской экономики на различных этапах развития СССР. В этой “мертвой зоне” оказалась уникальная советская система мобилизационной подготовки страны к войне. Эта система, созданная Сталиным в конце 20-х – начале 30-х годов, оказалась настолько живучей, что её влияние и сейчас сказывается на развитии российской экономики сильнее, чем пресловутая “невидимая рука рынка” Адама Смита.
Чтобы понять эту систему, следует вспомнить, что рожденный в результате первой мировой и гражданской войн Советский Союз был готов с первых дней своего существования платить любую цену за свою военную безопасность. … Начавшаяся в конце 20-х годов индустриализация с самых первых шагов осуществлялась таким образом, чтобы вся промышленность, без разделения на гражданскую и военную, была в состоянии перейти к выпуску вооружения по единому мобилизационному плану, тесно сопряженному с графиком мобилизационного развертывания Красной Армии…
Советское руководство сделало ставку на оснащение Красной Армии таким вооружением (прежде всего авиацией и бронетанковой техникой), производство которого базировалось бы на использовании двойных (дуальных) технологий, пригодных для выпуска как военной, так и гражданской продукции. Были построены огромные, самые современные для того времени тракторные и автомобильные заводы, а производимые на них тракторы и автомобили конструировались таким образом, чтобы их основные узлы и детали можно было использовать при выпуске танков и авиационной техники. Равным образом химические заводы и предприятия по выпуску удобрений ориентировались с самого начала на производство в случае необходимости взрывчатых и отравляющих веществ… Создание же чисто военных предприятий с резервированием мощностей на случай войны многие специалисты Госплана считали расточительным омертвлением капитала…
Сама система централизованного планирования и партийного контроля сверху донизу идеально соответствовала интеграции гражданской и военной промышленности и была прекрасной школой для руководства экономикой в условиях мобилизации. Повышению эффективности мобилизационной подготовки способствовали и регулярные учения по переводу экономики на военное положение... Именно созданная в 30-х годах система мобилизационной подготовки обеспечила победу СССР в годы второй мировой войны…
После второй мировой войны довоенная мобилизационная система, столь эффективно проявившая себя в годы войны, была воссоздана практически в неизменном виде. Многие военные предприятия вернулись к выпуску гражданской продукции, однако экономика в целом по-прежнему оставалась нацеленной на подготовку к войне…
Совершенно очевидно, что капитализм с его рыночной экономикой не мог, не отказываясь от своей сущности, создать и поддерживать в мирное время подобную систему мобилизационной готовности» [241].
Приведем суждение западных историков Р. Толивер и Т. Констебль: «Немцы, американцы и англичане, все вместе, долго разделяли роковое заблуждение относительно достижений Советов. … Советский Союз представляет странное сочетание низкого уровня жизни с блестящими техническими достижениями, что противоречит западным понятиям и приводит к огромному количеству ошибок при оценках… Советский Союз во многих отношениях был лучше подготовлен к войне, чем Британия в 1939 или Соединенные Штаты в 1941 г.» (цит. в [68, т. 4, с. 107]).
Кроме того, в структуре политэкономии СССР была разработана важная и инновационная доктрина. Ее надо обязательно знать, она до сих пор работает. В.В. Шлыков пишет об этой доктрине и ее результата. Поводом была дискуссия в США о том, почему ЦРУ не могло, даже затратив миллиарды долларов на исследования, установить реальную величину советского ВПК. Шлыков писал на основании заявлений руководства ЦРУ США: «Только на решение сравнительно узкой задачи – определение реальной величины советских военных расходов и их доли в валовом национальном продукте (ВНП) – США, по оценке американских экспертов, затратили с середины 50-х годов до 1991 года от 5 до 10 млрд. долларов (в ценах 1990 года), в среднем от 200 до 500 млн. долларов в год…
Один из руководителей влиятельного Американского Предпринимательского Института Николас Эберштадт заявил на слушаниях в Сенате США 16 июля 1990 года, что “попытка правительства США оценить советскую экономику является, возможно, самым крупным исследовательским проектом из всех, которые когда-либо осуществлялись в социальной области”» [241].
Предвоенная и военная политэкономия СССР сдала свой экзамен в Великой Отечественной войне, а дальше продвинула возможности в ходе «холодной войны». Эта политэкономия во второй части ХХ века имела миссию довести состояния СССР до военного паритета с Западом. И эту миссию выполнила, да и постсоветская Россия питается от остатков этой политэкономии.
Далее структуры этой политэкономии будут изменяться – прошли широкая демобилизация, быстрая урбанизация, смена образа жизни и структуры общества, новые поколения. В этом процессе был короткий переходный период. Война дала начало мощному пассионарному подъему у всего населения СССР, а «красные сотни» испытали настоящий пассионарный взрыв. В целом, энергия войны была умело направлена Сталиным на развитие народного хозяйства СССР. Американские ученые отмечают, что «темпы экономического роста в СССР держались на довольно высоком уровне до середины 60-х годов» [242].
Энергия войны была столь велика и имела такую инерцию, что ее можно было лишь «переключить» на мирное строительство. По напряженности оно было сходно с войной: в 1948 г. страна достигла и превзошла довоенный уровень промышленного производства, что по нормальным меркам немыслимо. А в 1952 г. объем промышленного производства в 2,5 раза превысил уровень 1940 года.
Важным фактором была позиция крестьянства СССР после революционной реформы – коллективизации. Как крестьяне относились к советскому проекту и реальному советскому строю, показала Великая отечественная война. Накануне войны в СССР в колхозах было 16,9 млн. трудоспособных мужчин. Во время войны мобилизовали на фронт и в промышленность 13,5 млн. крестьян. Столько же населения колхозов привлекалось на временные и сезонные работы. Труд сельского хозяйства СССР взяли на себя женщины, старики и подростки – без техники, горючего и почти без лошадей. К январю 1944 г. в колхозах число трудоспособных мужчин сократилось с 16,9 млн. до 3,6 млн. – на 79%. Но и призванные в армию городские рабочие в большинстве своем были недавно выходцами из деревни, во время индустриализации и коллективизации 1930-х годов. И нельзя забывать: деревни дали кров и хлеб для 20 млн. человек эвакуированных на восток.
Восполнить потери села было труднее, чем в городах: крестьянство понесло главные потери в людях, было сожжено более 70 тыс. сел и деревень, угнано 17 млн. голов крупного рогатого скота (для сравнения: на 1 января 2016 г. в Российской федерации имелось 18,8 млн. голов). При этом засуха на значительной территории европейской части СССР в 1946 г. привела к голоду c гибелью людей и как бы «продолжила войну». Такой засухи не было в нашей стране более 50 лет. Реально в общественном сознании переход «на мирные рельсы» произошел в конце 1947 г., с отменой карточек и денежной реформой. См. [244].
Восстановление промышленности и городов, как и индустриализация 30-х годов (хотя в меньшей степени), проводилось в основном за счет деревни, из которой до середины 50-х годов изымали ресурсы. Закупочные цены на сельхозпродукцию оставались на уровне довоенных, а цены на товары для села выросли многократно. Колхозы сдавали половину продукции по государственным поставкам. Война на треть убавила число трудоспособных крестьян, особенно с образованием. Для укрепления руководства в 1949-1950 гг. было проведено укрупнение колхозов.
Но, при этом, война усилила так называемое «морально-политическое единство» советского общества, символом которого продолжал быть культ личности И.В. Сталина. Теперь некоторые это называют «тоталитаризм». В.В. Кожинов называет этот период одним из самых загадочных в отечественной истории [231, с. 153-154].
Для этой загадки с 1960-х годов накопилось много симптомов и фактов. Об этом позже.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments