?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
sg_karamurza
sg_karamurza
sg_karamurza
Глава 36. Поддержка рыночной реформы в РФ: предупреждения с Запада
Весь раздел, посвященный тому, как была воспринята в широких кругах нашей интеллигенции доктрина и практика «рыночной реформы» в РФ, полезно заключить суждениями и оценками западных экономистов и философов, причем в большинстве своем специалистов либерального толка. В этих суждениях трудно усмотреть и корысть советских «консерваторов», якобы пекущихся о сохранении своих привилегий, и фанатизм «красно-коричневых», якобы отвергающих западную хозяйственную систему из-за своей идеологической ограниченности.

Дадим слово самим западным авторитетам, пусть наши честные интеллигенты, считающие себя либералами и демократами-западниками, услышат из их уст, какие грубые и фундаментальные ошибки они допустили, поверив подряд трем командам реформаторов, от Горбачева до Путина.
Прежде всего, зафиксируем, что уже к середине 90-х годов мнение о том, что экономическая реформа в РФ «потерпела провал» и привела к «опустошительному ущербу», стало общепризнанным среди западных специалистов. Нобелевский лауреат по экономике Дж.Стиглиц, безусловный сторонник рыночной экономики, дает оценку совершенно ясную, которую невозможно смягчить: «Россия обрела самое худшее из всех возможных состояний общества – колоссальный упадок, сопровождаемый столь же огромным ростом неравенства. И прогноз на будущее мрачен: крайнее неравенство препятствует росту, особенно когда оно ведет к социальной и политической нестабильности»[1].

Вдумаемся в этот вывод: в результате реформ мы получили самое худшее из всех возможных состояний общества. Значит, речь идет не о частных ошибках, вызванных новизной задачи и неопределенностью условий, а о системе ошибок, о возникновении в сфере сознания «странных аттракторов», которые тянули к выбору наихудших вариантов из всех возможных, тянули к катастрофе. Какое же русская интеллигенция, которая поддерживала доктрину этих реформ и забрасывала цветами ее авторов, имеет право уклоняться теперь от честного анализа этих ошибок!

В 1996 г. целая группа американских экспертов, работавших в РФ, была вынуждена признать: “Политика экономических преобразований потерпела провал из-за породившей ее смеси страха и невежества”[2]. Страх - это эмоция, он вне рациональности. Причины нашей драмы в том, что эмоции типа параноидального страха не были обузданы разумом - логикой и расчетом. В большой мере это произошло вследствие постыдной для интеллигенции слабости - невежества. Очень многие из ошибочных установок наша образованная публика приняла просто потому, что мало знала и искала не достоверности, а убеждений. И речь идет вовсе не только о ее поводырях-реформаторах, а и о массе образованных людей.

Эмсден и др. пишут в своем докладе: «Несмотря на плачевные результаты, неуклонное следование логике шоковой терапии в России и Восточной Европе было в какой-то мере добровольным, отражая взгляды части интеллигенции. Для многих интеллигентов стало символом веры, что быстрая радикальная экономическая реформа абсолютно необходима, дабы избежать обратного хода событий после очередных выборов. Тем экономистам в бывшем Советском Союзе и Восточной Европе, которые возражали против принятых подходов, навешивали ярлык «скрытых сталинистов» (Эмсден, с. 67).

Заметим, что в самой РФ о катастрофическом провале реформ, ведущихся по схеме МВФ, говорили вовсе не только «скрытые сталинисты», а и вполне либеральные экономисты-«рыночники», по разным причинам сохранившие независимость суждений. Н.Петраков и В.Перламутров писали в академическом журнале: «Анализ политики правительства Гайдара-Черномырдина дает все основания полагать, что их усилиями Россия за последние четыре года переместилась из состояния кризиса в состояние катастрофы. Взяв на вооружение концепцию финансовой стабилизации, имеющую весьма ограниченное и производное значение, они стали множить дестабилизирующие факторы»[3].

Итак, в огромной стране совместными усилиями политиков и влиятельного интеллектуального сообщества, при поддержке широких слоев интеллигенции искусственно создана хозяйственная и социальная катастрофа. Казалось бы, перед российской интеллигенцией и особенно перед научным сообществом возник очень важный в теоретическом и еще более в практическом плане объект исследований, анализа, размышлений и диалога. Очевидно, что обществом совершена ошибка (корыстные и преступные соображения политиков - лишь отягощающие обстоятельства этой ошибки), но за прошедшие десять лет никакого стремления к рефлексии по отношению к программе реформ в среде интеллигенции не наблюдается! Гораздо больше анализом того, что произошло в России, озабочены ученые Запада. Разве это не говорит о том, что что-то важное сломалось в сознании нашего образованного слоя?

Дж.Стиглиц констатирует: «Россия представляет собой интереснейший объект для изучения опустошительного ущерба, нанесенного стране путем «проведения приватизации любой ценой»... Программа стабилизации-либерализации-приватизации, разумеется, не была программой роста. Она была нацелена на создание предварительных условий для роста. Вместо этого она создала предварительные условия для деградации. Не только не делались инвестиции, но и снашивался капитал - сбережения испарились в результате инфляции, выручка от приватизации или иностранные кредиты были растрачены. Приватизация, сопровождаемая открытием рынка капитала, вела не к созданию богатства, а к обдиранию активов. И это было вполне логичным» (Стиглиц, с. 81, 176).

То есть, реформаторы под аплодисменты широких слоев интеллигенции совершили ошибки, которые можно было предсказать чисто логическим путем (и их предсказывали с большой точностью). Это ошибки тривиальные. Чтобы их не видеть, надо было впасть в аномальное, болезненное состояние сознания. Но надо же когда-то заняться лечением!

Были и более важные ошибки, которые не обязан рассматривать Дж.Стиглиц, но обязана понять российская интеллигенция. Реформаторы убили хозяйственный организм, а строения его не знают. И всякие ссылки на реформы Тэтчер, у которой якобы учился Чубайс, на приватизацию лавочек и мастерских в Польше при Лехе Валенсе – ложь и издевательство над здравым смыслом. Никакого подобия это не имеет промышленности СССР, которая представляла из себя один большой комбинат. Не может врач, на руках которого из-за его ошибки умер пациент, не задуматься о сути этой ошибки, не раскопать ее причин. Это было бы противоестественно, противоречило бы главным нормам врачебного сознания. Но ведь интеллигенция, призывавшая народ поддержать реформы, как раз и выступила в роли врача, обещавшего вылечить болезни нашего хозяйства. И вот, совершены тяжелые ошибки, хозяйство загублено - и никаких признаков рефлексии.

Были ли эти ошибки неизбежны, стояла ли перед реформаторами и их «группой поддержки» сложная задача, на которую не могла дать ответа экономическая наука? На этот вопрос можно ответить вполне определенно: нет, никаких непреодолимых сложностей не было, провал реформы был надежно предсказан специалистами самых разных политических направлений. Дж.Стиглиц подчеркивает: “За последние пятьдесят лет экономическая наука объяснила, почему и при каких условиях рынки функционируют хорошо и когда этого не происходит” (Стиглиц, с. 253). Причина нашей катастрофы - именно смесь политического интереса («страха») и невежества.

Перечислим, кратко, главные ошибки, совершенные в ходе реформы в РФ. Они взаимосвязаны, и их трудно расположить в иерархической последовательности. Можно сказать, что была совершена одна большая фундаментальная ошибка, которая слегка по-разному видится с различных точек зрения.

Как известно, в качестве цели реформ было декларировано превращение советской хозяйственной системы в экономику свободного рынка, причем западного (и даже не вообще западного, а англосаксонского) типа. Когда в 1988-89 гг. академики от А до Я (от Аганбегяна до Яковлева) заговорили о переходе к свободному рынку, это поначалу воспринималось как мистификация, как дьявольская хитрость ради каких-то политических махинаций, которые задумал Горбачев. Казалось невероятным, чтобы наши миллионы образованных людей поверили в эту нелепость. Немногие видные западные экономисты, которые могли в тот момент вставить слово в каком-нибудь интервью для советской прессы, тоже были в недоумении. Например, английский историк экономики Теодор Шанин в интервью «Известиям» (25 февраля 1989 г.) сказал: «Меня смущает, когда у вас говорят о свободном рынке Запада. Где он? Его нет. Скажем, цены на молоко в Англии определяет правительство, а не рынок».

Чуть позже Дж.Гэлбрейт сказал об этих планах наших реформаторов более откровенно: «Говорящие - а многие говорят об этом бойко и даже не задумываясь - о возвращении к свободному рынку времен Смита не правы настолько, что их точка зрения может быть сочтена психическим отклонением клинического характера. Это то явление, которого к нас на Западе нет, которое мы не стали бы терпеть и которое не могло бы выжить» («Известия», 31 янв. 1990).

Психическое отклонение клинического характера - вот как это воспринималось западными специалистами, не имеющими причин лгать!

Навязывая обществу определенную доктрину реформ, политики, в том числе с академическими титулами, утверждали, что они опираются на самую современную и эффективную экономическую теорию - неолиберальную. Политики были недобросовестны, в этом уже не может быть сомнений. Но со стороны интеллигенции вера в теорию, которой никто не изучал и никто не обсуждал, смахивает на идолопоклонство. Ведь даже сами творцы этой теории честно предупреждали, что она имеет ограниченное поле действия, а именно - общество, проникнутое «духом капитализма», т.н. «протестантской этикой» наживы как благой высшей цели. Лауреат Нобелевской премии по экономике Дж. Бьюкенен так определил то условие, при котором экономическая теория обладает полезностью: «Теория будет полезной, если экономические отношения распространены в достаточной степени, чтобы возможно было прогнозировать и толковать человеческое поведение. Более того, экономическая теория может быть применима к реальному миру только в том случае, если экономическая мотивация преобладает в поведении всех участников рыночной деятельности»[4].

Принятие неолиберальной доктрины для реформирования отечественной экономики поразительно и потому, что это означало очевидный разрыв непрерывности, самоотречение, отказ от всякой исторической преемственности принципов хозяйственного развития - и одновременно от принципов экономической рациональности вообще. Как могли пойти на это интеллигентные люди, считающие себя русскими, даже православными! Ведь это редкостный случай в истории культуры.

Американские эксперты пишут: «Анализ экономической ситуации и разработка экономической стратегии для России на переходный период происходили под влиянием англо-американского представления о развитии. Вера в самоорганизующую способность рынка отчасти наивна, но она несет определенную идеологическую нагрузку - это политическая тактика, которая игнорирует и обходит стороной экономическую логику и экономическую историю России» (Эмсден и др., с. 65).

Никаких шансов на успех такая реформа не имела. Народное хозяйство любой страны - это большая система, которая складывается исторически и не может быть переделана исходя из доктринальных соображений - даже если на время политикам удается пробудить массовый энтузиазм и радужные иллюзии. В данном же случае устойчивой массовой поддержки неолиберальная доктрина реформ в СССР и РФ не получила, что показали многочисленные исследования и самые разные способы демонстрации позиции «послушно-агрессивного большинства» («совка», «люмпена», «иждивенца» - сам набор ругательств, которыми осыпали идеологи реформ большинство населения, говорит о неприятии реформ).

Это и поражает западных обозревателей. В большом американском докладе сказано: «Критически важным политическим условием экономического успеха является разработка стратегии перехода, опирающейся на широкую поддержку общества. Без такой поддержки, без изначальной социальной направленности реформ ни одну из них нельзя считать «необратимой»... С точки зрения развития, нынешний режим, основанный на неолиберальной политике - тупик. Он не способен провести истинные реформы в демократическом духе. Неолиберальная доктрина фактически не имеет общественной поддержки, что диктует авторитарную тактику проведения болезненных и непопулярных мер (которые несовместимы и с задачами развития). Все, что формируется в современных условиях, - зыбко и непостоянно» (Эмсден и др., с. 66, 81).

Понятно, что правящая верхушка США была заинтересована в том, чтобы разрушить экономику СССР, расчленить его и втянуть его куски в свою орбиту. Холодная война - война на уничтожение. В западной литературе, однако, экономическая часть этой доктрины трактуется как ошибка. Дж. Грей пишет: «Ожидать от России, что она гладко и мирно примет одну из западных моделей, означает демонстрировать вопиющее незнание ее истории, однако подобного рода ожидания, подкрепляемые подслеповатым историческим видением неолиберальных теоретиков, в настоящее время лежат в основе всей политической линии Запада»[5].

Мотивация западных политиков нас мало волнует. Нас волнует тот факт, что российская интеллигенция должна была на время совсем ослепнуть, чтобы поверить западным политикам и их подслеповатым теоретикам. Ведь даже если бы либеральная доктрина была хороша для условий Запада (хороша ли она для них, это особый вопрос), она совершенно не могла привести к успеху в России, какие бы законы ни принимали Верховный Совет РСФСР или Госдума РФ. Это странное идолопоклонство, слепая вера в Закон, которую проявили наши интеллигенты, просто пугает.

Дж. Грей пишет о приверженцах неолиберализма: «Его сторонники либо не понимают роли культуры в поддержании политического порядка и обеспечения легитимности рыночных институтов, либо отвергают ее как нечто иррациональное. Они убеждены, что только система общих, обязательных для всех законов, якобы воплощающих общепринятые представления о правах, - это единственное, что требуется для стабильности рыночных институтов и либерального гражданского общества. Такая разновидность либерального легализма не учитывает или отрицает, что рыночные институты не станут стабильными, - во всяком случае в своем сочетании с демократическими институтами, - пока они будут расходиться с преобладающими понятиями о справедливости, нарушать иные важные культурные нормы или оказывать слишком разрушительное воздействие на привычные ожидания граждан. Короче говоря, этот либерализм отрицает очевидный факт, что абсолютно свободный рынок несовместим с социальной и политической стабильностью, в то же время стабильность самих рыночных институтов с гораздо большей мере зависит от того, насколько они приемлемы в политическом и культурном отношении, чем от совокупности правовых норм, призванных определять их рамки и защищать их» (Грей, с. 201-202).

Идолопоклонством отдает и слепое убеждение в том, что России (СССР) следовало копировать Запад - сначала в соревновании с ним, потом в имитации его. И эта тяга к имитации, к отказу от творчества и синтеза, от широкого сравнения разных вариантов, испытанных в различных культурах, вдруг проявилась с тупой силой именно в интеллигенции! Ее символом веры стал давно, казалось бы, изжитый в просвещенном сознании примитивный евроцентристский миф о том, что Запад через свои институты и образ жизни выражает некий универсальный закон развития в его наиболее чистом виде. Этот миф используется в западной пропаганде и психологических войнах – а у нас его носителем стала интеллигенция!

Либеральный философ Дж.Грей пишет: «Вместо того, чтобы упорствовать в своей приверженности несостоятельному проекту апологетического либерального фундаментализма, следует признать, что либеральные формы жизни сообщества принимают по воле случая и сохраняют благодаря идентичности, сформировавшейся у индивидов в силу того же исторически случайного стечения обстоятельств, причем своим случайным характером и идентичность, и судьба либеральных сообществ ничем не отличаются от всех других. Тем самым мы признаем, что либеральные убеждения и либеральные культуры - это конкретные социальные формы, которым не положено никаких особых привилегий ни со стороны истории, ни со стороны человеческой природы» (Грей, с. 167).

Выбор за образец для построения нового общества именно Соединенных Штатов Америки - страны, искусственно созданной на совершенно иной, нежели в России, культурной матрице - не находит никаких рациональных объяснений. Трудно сказать, какие беды нам пришлось бы еще испытать, если бы у реформаторов действительно хватило сил загнать нас в этот коридор.

Этот выбор поражает западных либералов. Дж. Грей пишет: «Значение американского примера для обществ, имеющих более глубокие исторические и культурные корни, фактически сводится к предупреждению о том, чего им следует опасаться; это не идеал, к которому они должны стремиться. Ибо принятие американской модели экономической политики непременно повлечет для них куда более тяжелые культурные потери при весьма небольших, чисто теоретических или абсолютно иллюзорных экономических достижениях» (Грей, с. 192).

И ведь в этом сходятся и английский либерал Дж. Грей, и основоположники современной русской культуры! Гоголь в своих размышлениях о Западе страдал не только от страха за судьбу России, но и при виде угрозы душе европейца. А поскольку уже было ясно, что США стали наиболее полным выразителем нового духа Запада, о них он и сказал, перефразируя Пушкина: «Что такое Соединенные Штаты? Мертвечина; человек в них выветрился до того, что и выеденного яйца не стоит»[6].

Надо к тому же вспомнить, что, в отличие от образованного слоя, массовое сознание СССР вовсе не было так жестко привязано к ориентации на США - люди без высшего образования разумно считали, что для нашей страны гораздо полезнее было бы поучиться реформам у стран Юго-Восточной Азии. Это показали широкие опросы 1989-1990 гг. Ориентация на зарубежный опыт расщепляется так резко, что можно даже говорить о двух противоположных векторах. В «общем» опросе населения СССР в 1989-1990 гг. (опрос в «выборке») опыт Японии назвали самым ценным 51,5%, а в опросе через «Литературную газету» (пресс-опрос), то есть среди интеллигенции, - только 4%! При этом социологи уточняют: «Те, кто назвал ценным для нашей страны опыт США, в пресс-опросе чаще называют в ряду главных событий года (в сравнении с упомянувшими другие страны) возвращение доброго имени академику Сахарову (31%, в аналогичной группе по выборке – 6%), возникновение народных фронтов (14%, в подобной же группе по выборке – 3%). Иначе говоря, ориентация на достижения США предполагает более активную заинтересованность в процессах демократизации, политического обновления страны. Япония же крайне редко называется сторонниками политических реформ» [7].

Однако несмотря на явную ориентацию массового сознания на опыт Азии (Япония и Китай в сумме набрали 63,5% высших оценок в общей выборке) наши реформаторы, начиная с Явлинского и кончая нынешними, пошли за «чикагскими мальчиками», как за крысоловом с его дудочкой. Никаких интеллектуальных ресурсов не было направлено на изучение, обсуждение и освоение опыта модернизации и рыночных реформ в азиатских странах, никаких усилий не было сделано для сохранения там тех прочных позиций, которые кропотливо создавались в советское время. Ценным для нас опытом Японии, Китая, Кореи просто пренебрегли. Американские эксперты пишут: «За пренебрежение восточно-азиатской моделью постсоциалистические страны уплатили очень высокую цену. Ведь по крайней мере два краеугольных камня восточно-азиатского «чуда» имелись также в России и Восточной Европе: высокий уровень образования и равномерность распределения доходов» (Эмсден, с. 76).

Тотальная ориентация российских реформаторов на Запад была вдвойне неразумной оттого, что тот Запад, утопический образ которого создавался в пропагандистских целях во время холодной войны и перестройки, разрушается вместе с советской системой, ибо он, как ее антагонист, в большой мере и был порождением холодной войны. Куда собирались и собираются «входить» наши режимы от Горбачева до Путина? Уже в 1990 г. обнаружился глубокий кризис всех западных институтов, симптомом которого стали «странные войны» и еще более странные рассуждения политиков. Образец растаял в воздухе, а за ним все равно тянутся, поощряемые западными политиками параноидального типа, хотя и внешне разными, вроде Клинтона и Буша.

Дж.Грей пишет об этом провале в логике: «Те, кто формирует общественное мнение и делает политику на Западе, говоря о посткоммунистических государствах в переходный период, практически единодушно предполагают, что перестройка этих государств происходит по западному образцу, и их интеграция в целостный международный порядок опирается на власть и институты Запада. В основе этой почти универсальной модели лежат анахроничные и абсолютно изжившие себя допущения... Подобного рода допущения игнорируют обусловленность этих институтов особой стратегической ситуацией времен холодной войны, а также тот факт, что по мере дезинтеграции послевоенного мироустройства они все больше утрачивают для нас привлекательность... Сегодня ситуация такова, что на Западе нет ни одной достаточно стабильной системы институтов, куда на практике могли бы интегрироваться бывшие коммунистические государства. Реальной перспективой здесь, скорее всего, является прямо противоположная тенденция, ведущая к распространению экономического и военного хаоса постсоветского мира на Запад» (Грей, с. 75-77).

Более того, на исходе неолиберальной волны обнаружилась глубина того кризиса западной экономической системы, который был не создан, но усугублен неолибералами. Холодная война, которая сплачивала Запад как цивилизацию и как общество, после ее внезапного прекращения создала вакуум, который было нечем заполнить. Запад болен - как же можно было нашей огромной стране брать его в этот момент за образец!





--------------------------------------------------------------------------------

[1] Дж.Стиглиц. Глобализация: тревожные тенденции. М.: Мысль. 2003. С. 188.

[2] А.Эмсден, М.Интрилигейтор, Р.Макинтайр, Л.Тейлор. Стратегия эффективного перехода и шоковые методы реформирования российской экономики. - Шансы российской экономики. Анализ фундаментальных оснований реформирования и развития. Вып. 1. М.: Ассоциация «Гуманитарное знание». 1996. С. 65-85.

[3] Н.Петраков, В.Перламутров. Россия - зона экономической катастрофы. - Вопросы экономики. 1996, № 3, с. 76.

[4] Дж. Бьюкенен. Конституция экономической политики. Расчет свободы. М., 1997. Т. 1. С. 53.

[5] Дж. Грей. Поминки по Просвещению, М.: Праксис. 2003. С. 81.

[6] На деле Пушкин выразился так: «Мне мешает восхищаться этой страной, которой теперь принято очаровываться, то, что там слишком забывают, что человек жив не единым хлебом».

[7] Есть мнение! М.: Прогресс, 1990. С. 95-96.
11 комментариев or Оставить комментарий
Comments
sg_karamurza From: sg_karamurza Date: Март, 13, 2009 08:20 (UTC) (Ссылка)

Тем, кто читал книгу "Потерянный разум", это можно не чи

Но, судя по обсуждению, многие книги не читали, и ко-что стоит выложить. Это снимет много вопросов и позволит двигаться дальше.
krylov_igor From: krylov_igor Date: Март, 13, 2009 09:33 (UTC) (Ссылка)

Re: Тем, кто читал книгу "Потерянный разум", это можно не

Все это стало очевидно слишком поздно. Если бы в те годы существовал свободный доступ к информации, к интернету, ничего бы это не случилось. Но народ слепо верил в чудо. И этим воспользовались и сыграли с ним в темную. Да и кукловоды были не слишком умны, и сами сегодня оказались в роли лохов, хотя заслужили более адекватного наказания.
Например за какие такие заслуги некто Горбачев сегодня пытается позиционировать себя как успелный политик- перестройщик. И это человек, который разрушил страну и развалил государство. Думаю что подавлюящая часть представителей независиомой политической мысли желала бы суда над ним и над бандой ЕБНа. За глупость и за жлобство, а так же за по всем меркам - предательство национальных интересов. Предательство РОдины.
From: ex_ostap_og Date: Март, 13, 2009 11:44 (UTC) (Ссылка)

Re: Тем, кто читал книгу "Потерянный разум", это можно не

Да уж конечно. Ничего не случилось бы.
Инторнеты - не панацея, а одно из средств. Он, конечно, здорово облегчает и убыстряет поиск нужной информации. Но того не более.
kuula From: kuula Date: Март, 14, 2009 03:48 (UTC) (Ссылка)

Re: Тем, кто читал книгу "Потерянный разум", это можно не

=Он, конечно, здорово облегчает и убыстряет поиск нужной информации=

Нужной - но не достоверной.

С помощью интернета наиболее широко распрстраняется ДЕЗинформация. "Белые шумы".

Думать - от этого и интернет не избавляет. Но затрудняет.
kuula From: kuula Date: Март, 14, 2009 03:46 (UTC) (Ссылка)

Re: Тем, кто читал книгу "Потерянный разум", это можно не

При чем тут интернет и доступность информации?

"Ах, обмануть меня не трудно - я сам обманываться рад". Люди ХОТЕЛИ быть обманутыми.

Не "широкие массы", конечно. Если бы тогда спросили эти самые "широкие массы" о необходимости рыночных реформ - уверяю, цензурных слов в ответ было бы крайне мало. Колхозник, инженер на заводе - все прекрасно это понимали.

Но их НИКТО не спрашивал. И даже не дал слова.

Банки, мосты, телеграф.. но в наше время важнее всего - телевизор и газеты.

Не только и не столько чтобы зомбировать. Сколько для того, чтобы не дать возразить.

В чудо если кто и верил - то небольшая прослойка столичной интеллигенции.
From: ex_purrrsik Date: Март, 13, 2009 17:12 (UTC) (Ссылка)

а о системе ошибок, о возникновении в сфере сознания

... или о преднамеренной диверсии.
From: av_prytkov Date: Март, 14, 2009 07:09 (UTC) (Ссылка)

интеллигенция

Почему-то все забывают,что Советском Союзе существовала советская интеллигенция-а это не совсем то,что определялось классическим понятием интеллигенция.Основное отличие-отсутствие разностороннего образования и,как следствие,неспособность в сложных ситуациях мыслить комплексно,а,значит,и рационально.Не хватало собственных знаний,умения их применять,культурной базы для того,чтобы составить собственное мнение.Естественно,я говорю о неких усредненных характеристиках.Кроме того,основной движущей силой реформ стала техническая советская интеллигенция-а это люди,связанные с советского типа производством и часто ощущавшие ненужность своей интеллектуальной работы,свое унизительное,как они считали,положение в сравнении с положением рабочего класса.Это,с одной стороны,порождало жажду перемен любой ценой,а у некоторых и просто желание"отомстить".Тем не менее и среди советской интеллигенции было много разумных людей.В начале реформ никто не говорил о том,что надо стремиться к постоению либерального капитализма.В Совете Министров СССР просчитали последствия радикальной трансформации экономики и посчитали их неприемлимыми.Речь о шоковой терапии зашла только в связи с провалом реформ в рамках СССР и необходимостью спасать общество в условиях развала государственной власти.А дальше,когда необходимость в шоковой терапии уже отпала, либеральная модель после событий 1993 года использовалась в России просто для дележа собственности.При этом для подавления рационального сознания в полную силу использовались средства манипуляции сознанием("захватили телеграф"),а бывшая советская интеллигенция в силу описанных выше особенностей и стресса,вызванного последствиями шоковой терапии,не только не смогла противостоять этому,но и в большинстве своем стала активным сторонником камуфляжной "либеральной" модели.
lermus From: lermus Date: Март, 15, 2009 08:06 (UTC) (Ссылка)

возможные причины

>>сли при Сталине этот слой опережал по уровню доходов се остальные в среднем в два-два с половиной раза, то с 1947 года из ставки практически не менялись в течение 40 лет, тогджа как уровень благосостояния всех остальных рос.. В результете , уже к началу 80-х, средняя заработная плата , скажем в науке и научном обслуживании переместилась с уверенного первого места аж на четвертое - после промышленности транспорта и строительства. Еще хуже обстояло дело с культурой, образованием, медициной.

Естественное раздражение интеллигенции вызывали обхъявления в москоских троллейбсах и атобусов слебющего содержания: "Требуется водитель троллейбуса, зарплата 240 рублей" или "Требуется водитель автобуса с зарплатой 330 рублей". При том, что в науке эти самые 300 рублей получали старые научные сотрудники с хорошим стажем, степенью и множеством публикаций. Вряд ли забыто интеллигенцией было и то что в начало пятидесятых профессор мог иметь домработницу, о чем и речи не могло быть уже к середине 70-х.
Тот же дрейф испытал и инженерный корпус. Стало нормой, что инженер получал меньше рабочего.

Как мне кажется, эта деградация социального положения образованного класса сделало его легкой добычей анти-государственной пропаганды. Это воспринималось как несправедливость.

Это одна из проблем и важная сторона предперестроечной социальной психологии.<<

Взял тута - http://sl-lopatnikov.livejournal.com/186363.html
From: kaz306793 Date: Март, 15, 2009 20:10 (UTC) (Ссылка)

Два примера

«В большой мере это произошло вследствие постыдной для интеллигенции слабости - невежества»… «И речь идет вовсе не только о ее поводырях-реформаторах, а и о массе образованных людей».
Два примера для смеха (возможно, сквозь слезы).
Рассказал знакомый, работавший в южном колхозе. В 80-е к нему приехал городской родственник - отличный специалист в своей профессии, много читающий хороших книг и т.д. Знакомый повез родственника показать колхозные поля за пару дней до уборки с целью немножко похвалиться. Вечером родственник возмущается ужасной работой колхоза: «Когда же вы начнете хорошо работать? Хозяев на вас нет!»
Знакомый: …???
Оказывается, горожанин всю жизнь считал, что хорошая пшеница должна быть высотой даже не по пояс, а по грудь взрослого человека! Он и не догадывался, что такой низкорослый сорт специально выводили для устойчивости от полегания.

С тех пор прошло лет двадцать…

«ПЕРВЫЕ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ!» "Посев" № 8-2006
"Число коров сократилось, развалины колхозных коровников видны по всем деревням, но удои, ОЧЕВИДНО, повысились - в очередях за молоком давно никто не стоит. Наверное, дело в том, что значительное количество коров живёт уже не в колхозных коровниках».

Точно! Очевидно, молоко теперь добывают… где?
157_gra From: 157_gra Date: Март, 18, 2009 11:52 (UTC) (Ссылка)

масса образованных людей....

===В большой мере это произошло вследствие постыдной для интеллигенции слабости - невежества. Очень многие из ошибочных установок наша образованная публика приняла просто потому, что мало знала и искала не достоверности, а убеждений. И речь идет вовсе не только о ее поводырях-реформаторах, а и о массе образованных людей.===

Образование было в одной области (например, "техника"), а невежество в другой (например, "общество").

В пределе целостно образованный человек не может быть невежественным, а масса из недообразованных(публика) - в чем то и должна быть невежественной.

Чтож постыдного для "технаря", который не считал советскую интеллигенцию массой и поэтому искренне доверял своему коллеге гуманитарию? На каком основании "технарь" мог усомниться, не владея ни понятиями, ни языком? Доверяй, но проверяй...


istvan_kovacs From: istvan_kovacs Date: Март, 23, 2009 11:18 (UTC) (Ссылка)
<Очень многие из ошибочных установок наша образованная публика приняла просто потому, что мало знала и искала не достоверности, а убеждений.>
Оставлю для становлящемся в конце 80-х – начале 90-х моего мировоззрения такую лазейку: ошибочные установки моего сознания соответствовали не менее ошибочным цвета нашей тогдашней, пользовавшейся вмиг свалившейся на неё авторитетом, интеллигенциии. Наверное, можно поэтому вспомнить свои собственные чувства, настроение, размышления и переживания в 80-х.
Тогда вызывали раздражения: уровень неудобств (он казался невероятно огромным – дефицит «бутербродов», при том, как казалось, «номенклатура имела к ним свободный доступ»), упоминвшаяся в «М. С.» неправда ритуала (она уже казалась невыносимой), невозможность обсуждения «неудобств» (с перестройкой, как позже оказалось, это обсуждение сразу же потекло в неправильном русле – выливающие ушаты грязи на «прогнившую систему» казались невероятными храбрецами, при том, что никто их не сажал и не расстреливал, но на это как-то не обращалось внимания).
<...неуклонное следование логике шоковой терапии было в какой-то мере добровольным, отражая взгляды части интеллигенции.>
Тогда общее развитие событий на просторах СНГ я ассоциировал с развитием событий в Россией, тогда же и казалась борьба «реформаторов с ретроградами» борьбой «добра со злом»: да, «добро» явно делает что-то не то и не так, как обещалось (а обещалось – это я помню точно – «шведская модель» в АиФ лично Старковым), «но это всё-таки лучше, чем «неэффективная, негибкая» плановая экономика».
«Взяв на вооружение концепцию финансовой стабилизации...» - да, помню, - чуть потерпеть, чуть подождать – потом в ситуации конкуренции рынок «заставит» производить конкурентоспособные и высококачественные товары.
(Была статья в МК(до октября 1993-го): мол, становление подлинно рыночного государства должно проходить под дулами автоматов, на это время нужно обезопасить курс реформ от агрессивных выпадов).
К тому времени давно были прочитаны
- «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицина ( «число жертв эпохи Сталина превышает потери в Великой Отечественной»);
- «Котлован» Платонова (рабочие роют котлован под фундамент для большого общепролетарского дома, но их труду не видно конца; тем временем уже находят огромную, созданную природой яму, и работы переносят туда; тем временем инженер и главный руководитель проекта решает на следующий день покончить с собой, ибо не видит себе места в будущем идеальном мире; в конце произведения один рабочий хоронит девочку-сироту (она олицетворяет как бы будущее и надежду), любимицу приютившей её бригады, на дне котлована, как бы под будущий фундамент);
и пр.
<Идолопоклонством отдает и слепое убеждение в том, что России (СССР) следовало копировать Запад - сначала в соревновании с ним, потом в имитации его.>
«Зачем изобретать велосипед » - помните устоявшееся тогда выражение?
<Надо к тому же вспомнить, что, в отличие от образованного слоя, массовое сознание СССР вовсе не было так жестко привязано к ориентации на США - люди без высшего образования разумно считали, что для нашей страны гораздо полезнее было бы поучиться реформам у стран Юго-Восточной Азии... Япония же крайне редко называется сторонниками политических реформ». >
Честно говоря, не припомню, что сознание одолевал вопрос – будет ли выбор в пользу реформ Юго-Восточной Азии или англосаксонская модель – была вера в некоторую универсальность рыночной модели, которая по-любому будет способствовать развитию. К тому же не припомню и бурных обсуждений на эту тему. Тем более интересно впоследствии узнать не вскользь о сути японской и южноазиатской модели.
«...Сегодня ситуация такова, что на Западе нет ни одной достаточно стабильной системы институтов, куда на практике могли бы интегрироваться бывшие коммунистические государства. Реальной перспективой здесь, скорее всего, является прямо противоположная тенденция, ведущая к распространению экономического и военного хаоса постсоветского мира на Запад» (Грей).
Но не является, даже при хаотизации, целью сохранение гегемонии, при этом даже при экономических ухудшениях оставаться образцом, владеть умами, преимуществами в правилах торговли и иметь при любых обстоятельствах более высокий уровень общественного благосостояния (чтобы всё-таки оставаться образцом)?
11 комментариев or Оставить комментарий