sg_karamurza (sg_karamurza) wrote,
sg_karamurza
sg_karamurza

Category:

Доклад на семинаре у Сулакшина. Дискуссия позже

С.Г. Кара-Мурза

Социализм и коммунизм в России: история и перспективы

Наша тема – социализм и коммунизм как два проекта жизнеустройства и два учения. Оба они сыграли и будут играть важную роль в судьбе России. Оба тесно связаны с трудом Маркса. Понятия эти расплывчаты и перекрывают друг друга. Даже в словах часто путаемся. Социальный - значит общественный, коммунистический - значит общинный. Огpомная pазница.
Маркс в Призраке коммунизма видел трансцендентное отличие от социализма. Вступление в коммунизм - завершение цикла цивилизации, конец «этого» света, «возврат» к коммуне, к жизни в общине, где преодолено отчуждение, порожденное грехом частной собственности. Социализм же - всего лишь общество, где разумно устроена совместная жизнь людей.

Запад за призраком не погнался, «Гамлет умер!». Запад ограничил себя социал-демократией. Время социал-демократов линейное, рациональное: «Движение - все, цель - ничто!» Время коммунистов - цикличное, эсхатологическое, устремлено к идеалу, Преображению мира. Социал-демократов толкает в спину прошлое, а коммунистов притягивает будущее.

Социал-демократия выросла там, где человек прошел через горнило Реформации и стал индивидом. Постепенно он добивался социальных прав, а личные рождались вместе с ним, как «естественные». История для социал-демократии - уход от дикости капитализма - без его отрицания.

Русский коммунизм исходит из другого представления о человеке, между ним и социал-демократией духовная пропасть, хотя в политике можно и надо быть союзниками. Западные коммунисты - это левое крыло социал-демократов, в котором сохранилась мечта о «призраке коммунизма». Когда прошел испуг от фашизма и стала ясна невозможность повторения пути советской России, они ушли в еврокоммунизм и исчезли.

Социал-демократия произвела огромную работу, изживая раскол между обществом и «расой отверженных», превращая подачки в социальные права. Но в России коммунизм начинался с иной базы - с человека общинного. Это – иная траектория. Здесь ребенок рождался с коллективными правами как член общины, а личные права надо было завоевывать.

В этом суть развода коммунистов с социал-демократами: массы сочли, что могут не проходить через страдания капитализма, а проскочить сразу в пост-рыночную жизнь. Идея народников победила в большевизме.

Может ли социал-демократия «очеловечить» наш «капитализм», не порывая с ним? Имеет ли она шанс на успех? Чтобы разобраться, надо вспомнить историю.

Весь ХХ век Россия жила в силовом поле русского коммунизма. Это сплетение разных течений, иногда даже враждебных друг другу. В самой грубой форме это синтез двух блоков. Первый – «крестьянский общинный коммунизм» (Макс Вебер). Второй – русская социалисти­ческая мысль, которая взяла как свою идеологию марксизм.

Общинный коммунизм питался «народным православием», со многими ересями. Социалисты исповедовали прогресс и гуманизм. Революция 1905 г. – дело общинного коммунизма, зеркало ее – Лев Толстой. После нее произошел раскол у марксистов, и их «славянофильская» часть пошла на смычку с общинным коммунизмом. Возник большевизм.

Так, под знаменем марксизма в России возникло два разных (и даже враждебных) социалистических движения. Маркс предсказывал приход коммунизма, как пророк. Крестьянский коммунизм принял пророчество Маркса, но отверг идею о благодати капитализма. Большевики примкнули к коммунизму, меньшевики остались ортодоксами.

Грамши писал об Октябрьской революции: “Это революция против “Капитала” Карла Маркса… Большевики отвергли Маркса. Они доказали делом, что каноны исторического материализма не такие железные, как могло казаться и казалось».

В русской революции стали формироваться два типа государст­венности – буржуазная республика и Советы. Они находились на двух разных и расходящихся ветвях цивилизации. Маркс это предвидел и предупредил, что считает «преждевремен­ную» революцию реакционной. Это положение заложено в марксизм, как постулат.

В отличие от этого в России создавалась теория превентивной революции, предотвращающей капитализм (Бакунин, Ткачев и народники, позже Ленин). Она была средством спасения от втягивания страны в периферию западного капитализма. Это – часть другого представления о мире и человеке, нежели у Маркса. Возник когнитивный конфликт, потом политический. Большевикам приходилось маскироваться под марксистов, что привело к тяжелым деформациям процесса.

Суть Октября как цивилизационного выбора сразу отметили многие левые идеологи России и Европы. Чернов считал это воплощением «фантазий народников-максималистов», лидер Бунда Либер видел ее корни в славянофильстве, на Западе сторонники Каутского определили большевизм как «азиатизацию Европы».

В Грузии премьер социалистического правительства меньшевиков Жордания, марксист и член ЦК РСДРП, разоружал Советы и объяснял: «Наша дорога ведет к Европе, дорога России – к Азии. Я знаю, наши враги скажут, что мы на стороне империализма. Поэтому я должен сказать со всей решительностью: я предпочту империализм Запада фанатикам Востока!»

Вот выдержки из «Политического завещания» лидера меньшевиков Аксельрода: «Самой главной … изменой является сама большевистская диктатура для водворения коммунизма в экономически отсталой России в то время, когда в экономически наиболее развитых странах еще царит капитализм. … Где же выход из тупика? Ответом на этот вопрос и явилась мысль об организации интернациональной социалистической интервенции против большевистской политики… в пользу восстановления политических завоеваний февральско-мартовской революции».

Суть конфликта в «точке бифуркации» ясна. Из той точки Россия пошла по пути коммунизма (хотя он и назывался социализмом).

Какие главные задачи смог решить большевизм? Что из этих решений можно использовать в будущем?

1. Большевизм преодолел цивилизационную раздвоенность России, соединил «западников и славянофилов». Он дал большой проект модернизации России, но не в конфронтации с традиционной Россией, а с опорой на ее главные культурные ресурсы. Прежде всего, общины. Этот проект был в главных чертах реализован – в виде индустриализации, модернизации деревни, культурной революции и создания системы народного образования, научной системы и армии. Этим «подкожным жиром» мы питаемся до сих пор. Будем питаться и в будущем – если ума хватит. Пока что другого источника не просматривается (нефть и газ – из того же «жира»).

2. Большевики на целый исторический период нейтрализовали западную русофобию и ослабили накал противостояния с Западом. С 1920 по конец 60-х годов престиж СССР на Западе был очень высок, и это дало России важную передышку. Россия в облике СССР стала сверхдержавой.

Панарин сказал: «Русский коммунизм наделил Россию колоссальным «символическим капиталом» в глазах левых сил Запада — тех самых, что тогда осуществляли неформальную, но непреодолимую власть над умами... Русский человек стал партнером в стратегическом «переговорном процессе», касающемся поиска действительно назревших, эпохальных альтернатив».

3. Большевики нашли способ «пересобрать» русский народ и вновь собрать земли «Империи» – как СССР. Способ этот был фундаментальным и новаторским. Качество проверено абсолютным экзаменом – войной.

Давайте трезво оглянемся вокруг: видим ли мы после уничтожения русского коммунизма хотя бы зародыш мышления, адекватного задачам тех же масштабов и сложности?

4. Русский коммунизм спроектировал и построил большие технико-социальные системы России, которые позволили ей вырваться из исторической ловушки периферийного капитализма начала ХХ века, стать индустриальной и научной державой и подтянуть быт всего населения к современному уровню развитых стран. Мы не понимали масштабов и сложности этой задачи, потому что жили «внутри нее».

Кейнс сказал, что в России тогда была главная лаборатория жизни, что Советская Россия, как никто, близка и к земле, и к небу.

Все мы – наследники русского коммунизма, никакая партия не имеет монополии на его явное и тайное знание. Но антисоветизм отвращает от этого знания, и это глупо.

C 60-х годов в умах заметной части горожан начался отход к социал-демократии. Главная причина - модернизация России, переход к городскому образу жизни, европейское образование, раскрытие Западу. Идеология не позволила людям понять этот сдвиг. Антисоветским идеологам Горбачева и Ельцина не пришлось ничего изобретать, все главные тезисы они взяли у Маркса почти буквально. Более того, даже сегодня муссируется тезис о «неправильности» русской революции «в одной стране».

Каковы перспективы использования структур социализма и коммунизма в России на путях из «точки 2010»? Дело видится так.

Кризис, который переживает Россия – эпизод русской революции. Ее заряд не был исчерпан в первой трети ХХ века, процесс был лишь «заморожен» сталинизмом и войной. Он начал оттаивать в «оттепели», снова слегка «подморожен» Брежневым, но вырвался наружу в перестройке.

Какова же социокультурная «карта» общества в свете нашего вопроса? Грубо, ее надо представить в плоскости скрытых чаяний и в плоскости расхожих суждений. Такая «карта» не публикуется, мои оценки основаны на отрывочных данных и на интуиции.

Важны два факта: легкость свержения советской власти под социал-демократическими лозунгами – и в то же время невозможность осуществить реформы.

Первый факт я объясняю тем, что в ходе урбанизации иссяк ресурс общинного крестьянского коммунизма, который легитимировал советский строй. Обновить средства легитимации КПСС не смогла. Подорвать остатки легитимности «сверху», давя именно на стереотипы советской идеологии и возбуждая расхожие суждения, было нетрудно.

СССР был ликвидирован, но оказалось, что реформа в главных установках противоречит чаяниям большинства. Это большинство, не имея средств остановить реформу, оказывает ей «молекулярное» сопротивление. Каков его вектор? Исходит ли он из системы ценностей социал-демократии или из коммунизма?

Я считаю, что из коммунизма, как и сто лет назад. Панарин писал: «Современный «цивилизованный Запад» после своей победы над коммунизмом открыл «русское народное подполье», стоящее за коммунизмом и втайне питавшее его потенциалом скрытой общинности… В тайных нишах народной общинности находил укрытие жизненный мир с его до сих пор скрытыми законами, может быть, в принципе не переводимыми на язык прогрессизма».

Первые же шаги реформы оживили и резко усилили коммунисти­ческие «архетипы». Уже в предчувствии реформы общественное мнение стало жестко уравнительным.

Каким может быть проект «нового коммунизма» (или, не используя шокирующий термин, «нового советского строя»)? Уход активного крестьянского коммунизма на подсознательный уровень «архетипов» меняет матрицу желаемого жизнеустройства. Если смена вектора нынешнего развития произойдет до катастрофы, то будущий строй будет складываться как система с принципиально бóльшим разнообразием, нежели «первый советский строй».

Большинство ограничений, которые предопределили тип жизни в старом СССР, утратили свою силу, нет нужды их восстанавливать. Коммунизм СССР - в отличие от социал-демократии – обладал потенциалом «туннельного эффекта» для прорыва в постиндустриализм. Этот потенциал можно оживить и быстро провести модернизацию, создать эффективную инновационную систему. Нынешний «переходный» тип государства и экономики таких возможностей не имеет.

Политический механизм «перехода» требует для разработки больших усилий, нежели конструирование «образа будущего». Можно ожидать возникновения сильной партии, «социал-демократической на российский манер» - совмещающей стереотипы (расхожие суждения) социал-демократии с подсознательными архетипами русского коммунизма. Такие гибриды возможны и эффективно действуют, не вступая в борьбу с устоями национальной культуры.

К несчастью, этого не могло быть в начале ХХ века, но сейчас этого вполне можно достигнуть. Такая партия, достаточно интеллектуальная и честная, завоевала бы культурную гегемонию, и вокруг нее сложился бы исторический блок, способный изменить ход событий.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 80 comments