Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

инвест

Гл. 14-1 (2). Фрагменты латентной политэкономии СССР

В 1920-х годов после Гражданской войны и иностранной интервенции разработка политэкономии РСФСР и затем СССР стала все более организованной и долгосрочной. Но главное, что все программы этой работы были организованы как общее дело, символический способ соединения людей, которому в общинной культуре народов России придавался смысл именно коллективного ответа на вызовы и угрозы. Одновременное ведение многих программ на большой территории страны связывало людей в советский народ (реально, нацию). Огромной программой такого типа стала и индустриализация. Она изначально была истолкована как всенародный ответ на исторический вызов России – пройти путь развития, который обеспечит оборону от агрессии Запада, «иначе нас сомнут». Эта программа была ключевой в политэкономии – все понимали, что с Запада для русских исходила главная опасность военной угрозы.
Но следует уточнить, что наши поколения, которые были рождены после ВОВ и вышли на общественную арену уже в 1970-1980 гг., этой угрозы практически не чувствовали. Теоретически это чувство не проникало в подсознание. Эту проблему мы обсудим в дальнейшем. Но сейчас есть много литературы с разумными и убедительными доводами авторов-современников. Collapse )
инвест

Как я строил дом. 7

Стал я копать колодец — не нанимать же людей по таким диким ценам. Вроде бы никаких секретов технология не содержит. Пригласил друга и своего аспиранта помочь — куда им деваться? Тем более он испанец, приехал изучать Россию, вот пусть и изучает. Наладили ворот, я копаю, они поднимают. Народ подходит глазеть, нет большего удовольствия, чем поглазеть на чужую работу, особенно тяжелую. Дать совет, указать на ошибки.Collapse )
инвест

Воспоминания о Кубе-7. Идут к концу, потом - серьезные темы

К началу 70-х годов экономическая политика на Кубе еще не устоялась, иногда происходили непонятные шараханья из стороны в сторону. Вернее, непонятны они были нам, далеким от конкретных деталей процесса. Еще в 1968 г. много было частных лавочек, где продавались овощи, фрукты, причем очень дешево. По улицам мулы тащили тележки, окрестные огородники привозили свой продукт. Кричали, созывали покупателей — спускайся и бери. Когда я приехал в 1970 г., многое изменилось, и это были, говорят, самые тяжелые годы (до краха СССР, разумеется). Не было ни зелени, ни овощей. А у меня дочка маленькая, да и сын был на подходе.
Поселили нас на вилле в предместье Гаваны, рядом с Национальным научным центром. Что делать? Я скрепя сердце распахал киркой и лопатой шикарную лужайку перед верандой, сделал грядки и засеял — помидоры, морковь, капуста. По ведру помидоров утром собирал. Потом и соседи-кубинцы так стали делать. Но летом ничто из знакомых нам культур не росло. Непонятно почему — то же солнце, та же температура. Вырастет чуть-чуть — и хиреет.Collapse )
инвест

Воспоминания о Кубе-6

60-е годы: как на нас стало наступать невежество. Так назвал этот эпизод, как-то меня пронял.

Когда я работал на Кубе (1966-68), довелось мне побывать на кухне отеля «Гавана Либре» (бывший «Хилтон»). Надо было продержать какой-то реактив в холодильнике, точно не помню. На кухне все из нержавеющей стали и латуни, вечером все обдают из шлангов перегретым паром – чистота, некуда таракану спрятаться! Я вернулся в Сантьяго и говорю нашему преподавателю-металлисту: молодцы американцы, вот и нам бы так. Он удивился: «Ты что, спятил? У нас такая нержавеющая сталь идет только на самую ответственную технику, кто же отпустит ее тебе для кухонь! Мы и так специальную сталь прикупаем за золото. А еще химик!». Стыдно мне стало, полез я в справочники. Смотрю: один американец потребляет в восемь раз больше меди, чем житель СССР. В восемь раз! Вот откуда и латунь, и медные ручки на дверях. Медь и олово из Чили и Боливии. А мы медь ковыряем в вечной мерзлоте Норильска, дверные ручки из нее делать – значит жить не по средствам. Такая мелочь, а глаза мне прочистила.Collapse )
инвест

Воспоминания о Кубе-3, все россыпью

В Сантьяго в 1966 г. я подружился с Педро Собератом, подводником из их аналога ДОСААФа. Он был тренером команды подводной охоты Кубы (она была чемпионом Латинской Америки), он брал меня на соревнования и обходили на катере восточное побережье в поисках разных морских моллюсков. Он мечтал создать группу подводной археологии. Около Сантьяго много испанских кораблей было потоплено, еще колониальных времен. Он с друзьями ныряли, даже пушки доставали с кораблей (при Батисте их чуть не арестовали — решили, что собираются чугунную пушку восстановить и к Фиделю отправить).
Для начала надо было наладить съемки. А я как раз привез из Москвы бокс для подводной съемки, перед отъездом друзья подарили. Я решил отдать ему бокс, все равно понял, что времени у меня не будет. Попробовали — прекрасно снимает, но сломался мой аппарат «Зенит» для этого бокса. Педро говорит: «Здесь есть один советский товарищ, Пабло, прекрасный мастер. Он у нас в Сьерра-Маэстра ведал радиостанцией. Поехали к нему, он починит». Надо же, думаю, мы и слыхом не слыхивали, что в Сьерра-Маэстра у Фиделя был наш радист. Вечером поехали, куда-то на окраину. Где же, думаю, здесь советские живут? Я же все их места обитания знаю.
Приехали. Обычный кубинский домик, выходит Пабло, столь же обычный кубинец. Заходим, Педро ему объясняет — и Пабло переходит на русский язык, правда, скованный. С трудом говорит, но прилично. Потом зовет: «Мама!» Выходит старушка, в русском платье, лицом совершенно русская. После 1917 г. девочкой уехала с родителями из Ярославля, осели на Кубе, Пабло ее сын. Обрадовалась случаю поговорить на русском языке, нисколько его не утратила. Видно, много читает.
Я потом в машине говорю Педро: «Вы знаете, что советский — это не то же самое, что русский». Он удивился: «Да? А в чем же разница?».
Значит, радистом у партизан Фиделя был русский Павел, которого кубинцы зовут «совьетико»...
Русских на Кубе было не так много, но все же заметное число. Приедешь в какой-нибудь городок, тебе говорят: «У нас есть один старый совьетико, сапожник». А как-то в гостинице, в Гаване, пришли ко мне приятели-кубинцы, только что вернувшиеся из Москвы, из МГУ. Я заказал обед в номер, старик-официант прикатил столик с обедом. Я смотрю и говорю по-русски: «Видно, кофе-то он забыл». А старик мне по-русски же отвечает: «Кофейник в печке, чтобы не остыл» — под столиком маленькая печка укреплена.Collapse )