Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

инвест

Как я строил дом. 4

Те робкие предприниматели, которые еще по зову Горбачева начали зарабатывать деньги, хоть что-то создавая, особого интереса не представляют. Злодейство их — какого-то невысокого полета, и веселья большого в них нет. Но все-таки.
Из моего института было нас поначалу четверо застройщиков, и на нас сделал свой первый бизнес добрый малый Дима. Наверное, он стал и одним из первых предпринимателей в масштабе района. Торжественно покинул он свою скромную службу техника в коммунальном хозяйстве, чтобы «целиком заняться нашим строительством». Мы вчетвером взяли его на зарплату плюс разъезды на такси («очень много хлопот»). Считалось, что нам очень повезло, тем более что Дима гордо сказал магические слова «под ключ».Collapse )
инвест

Воспоминания о Кубе-7. Идут к концу, потом - серьезные темы

К началу 70-х годов экономическая политика на Кубе еще не устоялась, иногда происходили непонятные шараханья из стороны в сторону. Вернее, непонятны они были нам, далеким от конкретных деталей процесса. Еще в 1968 г. много было частных лавочек, где продавались овощи, фрукты, причем очень дешево. По улицам мулы тащили тележки, окрестные огородники привозили свой продукт. Кричали, созывали покупателей — спускайся и бери. Когда я приехал в 1970 г., многое изменилось, и это были, говорят, самые тяжелые годы (до краха СССР, разумеется). Не было ни зелени, ни овощей. А у меня дочка маленькая, да и сын был на подходе.
Поселили нас на вилле в предместье Гаваны, рядом с Национальным научным центром. Что делать? Я скрепя сердце распахал киркой и лопатой шикарную лужайку перед верандой, сделал грядки и засеял — помидоры, морковь, капуста. По ведру помидоров утром собирал. Потом и соседи-кубинцы так стали делать. Но летом ничто из знакомых нам культур не росло. Непонятно почему — то же солнце, та же температура. Вырастет чуть-чуть — и хиреет.Collapse )
инвест

Дискуссия о науке и богословии

На всероссийской конференции «Научное и религиозное познание мира: единство и отличия» с докладом «Богословие и наука: от конфронтации к диалогу» выступил протоиерей Димитрий Кирьянов, кандидат философских наук, кандидат богословия, доцент Тобольской православной семинарии. Доклад опубликован на этом сайте (http://problemanalysis.ru/about/news/news_943.html). Там же и эта моя реплика.

В докладе высказан ряд интересных утверждений, которые, вероятно, близки богословам, но кажутся необычными и спорными человеку, воспитанному в типичной среде научных работников и, можно сказать, невежественному в богословии. Сформулирую эти вопросы, вызванные суждениями о. Димитрия, не в плане полемики, а вследствие сомнения. Очень вероятно, что я просто не понял этих суждений – диалог с богословием для нас дело новое.
Сначала о том, как о. Димитрий видит отношения между наукой и богословием. Он говорит: «Богословие не является подчиненным эмпирической науке, но в то же время оно не претендует и на то, чтобы заменить собой эмпирическую науку».
Мне кажется, это удивило бы всех в научной среде – и верующих, и атеистов. Никто и не думал подчинить богословие науке, а тем более представить себе, как богословие «заменит собой эмпирическую науку». Это же разные вещи!
Немного сложнее, но того же типа такое утверждение: «Наука сама по себе не может разрешить фундаментальных онтологических и моральных проблем существования, это требует с необходимостью философской и богословской рефлексии».
В принципе, это давно известно, и наука как особый способ познания не претендует на такие полномочия. Да, встречаются немногие практикующие ученые, верящие, что научное знание хорошо влияет на мораль, но это предрассудок обыденного сознания – очень многие ученые никогда не интересовались философией науки, как встречаются люди, не знающие, что они говорят прозой. Уже Бэкон сказал: «Знание – сила… и не более того». Научное знание объективно и беспристрастно, оно автономно от нравственных ценностей. Конечно, в жизни к этому знанию пристегивают всякие интересы, но здесь говорится о «науке самой по себе», а не ее применении в общественной практике.
Мне кажется, о. Димитрий слишком уж преувеличивает значение вопроса об отношении науки и религии в данный момент. За четыре века они как-то научились сосуществовать, и не в их отношениях кроются главные угрозы человечеству.
О. Димитрий говорит: «Сегодня, в начале третьего тысячелетия, вопрос о роли науки в современном мире и о том месте, которое в нем занимает религия, о том, как соотносятся между собой сегодня эти две столь различные и столь значимые составляющие человеческой культуры и как может измениться их соотношение в будущем является одним из наиболее актуальных».
Collapse )











 
инвест

Соображения по важному вопросу

В репликах был поставлен вопрос: можно ли было в «период застоя» объясниться с новым поколением, заскучавшим в благополучной (по тем временам) жизни? Позволить немного порока, подкинуть деньжат элите и пр.
Я считаю, что теоретически, да, можно было миновать яму, даже без наркоты и порнографии – если бы все тогда смогли заглянуть в 90-е годы. А практически – нет. В 60-е годы произошел разрыв непрерывности, который и тогда болезненно переживали, но не предвидели последствий.
Разрыв пошел и по вертикали, и по горизонтали. «Элита» («шестидесятники») перешла в оппозицию из идеальных соображений (вероятно, и с латентными шкурными), она договариваться и искать компромиссы не собиралась. Все социал-дарвинистские установки перестройки в сыром виде были изложены уже в 1960-1965 годы. Даже в химической лаборатории, где я работал. Идея «ликвидировать балласт» обсасывалась в разных формах. Синдром «белой кости» захватил и рабочее-крестьянскую интеллигенцию (впрочем, в Польше еще сильнее).
«Советские старики» не могли сменить свой язык и логику аргументов – габитус был не тот. Они не могли бы пойти на подкуп элиты (тем более согласно ее притязаниям – а реально она и так питалась неплохо), да это и не помогло бы. Молодежь (например, я и мои более умные друзья по МГУ) тоже не могли наладить разговор со стариками – даже самыми близкими. Разговоры шли у меня дома, мои дядья были «строителями СССР» в ранге «продвинутых полковников» - в армии, вузе, науке и один даже на партработе в Туркмении. Каждый разговор кончался скрытым конфликтом. Хороших посредников и «переводчиков» не было. Нигде.
Проблема была и в самонадеянности обеих расходящихся групп «стариков». Они строили и воевали, за ними – победа, бомба и космос. Они схватили бога за бороду – кого они будут слушать! «Старики из элиты» стали сдвигаться к антисоветизму в точно такой же самонадеянности (Солженицын и Окуджава «тоже воевали»). Мне в 1986 г. довелось провести вечер дома у Сахарова с Боннэр, сидели вчетвером. Сахаров мне очень понравился, но он был безумным утопистом. Ни о каком диалоге, тем более дискуссии с ним не могло быть и речи – его замечательная работа над водородной бомбой перевешивала все аргументы. Для него судьба СССР или колхозов была мелочью. Советские и антисоветские старики не могли не только договориться, но даже разговаривать на темы социального устройства.
А когда Запад определенно решил пойти на союз с диссидентами, к ним хлынуло все болото советского «среднего класса» - предвкушались большие выгоды и в случае «разрядки», и в случае поражения СССР в холодной войне. Не ожидали, что главным выгодополучателем от перестройки станет преступный мир. Тут ошибочка вышла.
Сейчас я не вижу в том времени силы, которая могла бы соединить распадавшийся дом. Хотя, в принципе, задачи были решаемыми. Но еще печальнее видеть, что из того опыта и сейчас не извлекают уроков.