Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

инвест

В газете «Советская Россия» спрашивали о Ленине

ГОЛОС НАРОДА // http://www.sovross.ru/sections/voice/1, 22 апреля

Меня тоже спрашивали, коротко. Я так сказал:

– В ходе русской революции на мировую арену вышла доиндустриальная цивилизация, идущая в обход западного капитализма. Мы и сейчас живем в этой революции (крах СССР – ее эпизод). Ленин – ее продукт и творец, теоретик и конструктор, он ключ к знанию и пониманию. Анализируя в уме свои модели, Ленин так быстро проигрывал множество вероятных ситуаций, что мог точно нащупать грань возможного и допустимого. Он понял смысл кризиса мироздания Ньютона и стал мыслить в логике науки становления (а политики Февраля мыслили в рамках науки бытия).
Так был создан синтез общинного крестьянского коммунизма с рабочими – ересь для марксизма. Жаль, что Ленин не имел времени, чтобы ясно объяснить свое дело, – тогда большевики и крестьяне имели неявное знание.
Ленин входил в мировую элиту социал-демократов и добился «права русских на самоопределение» в революции – на автономию в сообществе марксистов. Создавая Коминтерн, Ленин поднял проблему «несоизмеримости России и Запада» и «перевода» понятий обществоведения этих цивилизаций. Он умел работать с неопределенностью, препарировал ее, взвешивал риски. Он преодолел раздвоенность России, соединив западников и славянофилов, – и русофобия Запада на полвека утихла.
Ленин нашел такой язык и такую логику, что стал не пророком, а вождем набирающего силу массового движения. Не вступая в конфликт с марксизмом, он преобразовал его в учение, дающее ключ к пониманию процессов в незападных обществах. Он не просто понял чаяния крестьянства и рабочего класса России, но и дал им язык, облек в сильную теорию.
Ленин смог обуздать революцию, это сложнее, чем начать революцию. Системность нелинейных процессов придала силу его парадигмам. Ленин смог после катастрофы «пересобрать» народы и вновь собрать земли на основе СССР. Его методология, крупные проблемы и альтернативы… были совершенно новые инновации. Поразительно, что новизна его проектов была понятна массе трудящихся, но с трудом понималась интеллигенцией.
Ленин так представил западный империализм, что сразу вышел на важные закономерности стран, находящихся на периферии капитализма. Так началось национально-освободительное движение и крушение колониальной системы. Особенно это касалось Азии, и Ленин стал для народов Востока символом.
Бертран Рассел написал: «Можно полагать, что наш век войдет в историю веком Ленина и Эйнштейна, которым удалось завершить огромную работу синтеза… Государственные деятели масштаба Ленина появляются в мире не больше чем раз в столетие, и вряд ли многие из нас доживут до того, чтобы видеть равного ему».
Collapse )
инвест

Я ошибся, что системы солидарности прозрачны

Почти все комментарии представляют общий крик: «Мое мнение верно!»
 Так у нас спорят, как политики и борцы за истину – у каждого своя. Но теперь уже надо представить реальную картину – объективно, показать «то, что есть», а не «то, что надо». Я и мы (масса) жили как община, и не верили, что община может развалиться. И оказалость, что «мы не знаем наше общество». Так возникла холодная война общностей. Глупо разрушать остатки. Такие ситуации изучены. Вот, еврокоммунисты: «Что касается западных коммунистических партий, то трудно определить момент, когда произошел решающий поворот в их отношении к Советскому Союзу и той модели коммунизма, которую он представлял. Процесс изменения был постепенным, эволюционным, с многочисленными малыми поворотами в определенном направлении - в направлении удаления от советского проекта».     
Но ведь это было и у нас! Наши старые поколения (как я), так и думали, жить в системе механической солидарности.  И везде, где произошла модернизация. Collapse )
инвест

Переход от механической солидарности к органической солидарности

В 1992 г. случайно я познакомился с человеком (в Испании), который много повидал на свете и всю жизнь прожил в отрыве от прессы и телевидения – был моряком, и тайно коммунистом. Мы разговорились (после лекции), быстро подружились. И как-то мне так сказал: «То, что произошло с СССР, — большое горе для очень многих во всем мире, даже для тех, кто вроде бы радуется краху коммунизма. И дело не в политике. Без опоры оказались и те, кто считал себя антикоммунистами. И не из классового сознания надеялись люди на СССР, не потому, что “пролетарии всех стран, соединяйтесь!”. Все это давно не так, и на Западе рабочий — это тот же буржуй, только без денег. А надеялись потому, что у вас говорилось: “Человек человеку — брат”. А по этому тоскуют все, что бы они ни говорили на людях».

Я ему не стал говорить, что антисоветские идеологи во время перестройки стали твердить о том, что советская жизнь якобы строилась на идеях классовой борьбы, это было или следствием их лживости, или тупости. Советская жизнь строилась на солидарности всего человечества, но СССР погиб. Наверняка прилетит птица Феникс, а нам надо исследовать мир и людей.
Вот проблема: люди живут в капитализме, а ностальгия о братстве. И те, и другие не знали, как соединиться. Так и у нас – революция. Когда-то мы жили, почти все, как «человек человеку — брат». Но мы не успели, и не смогли понять реальность и создать  адекватное знание. Тогда все ушло в войну и форсированную работу для жизнеустройства и обороны – и прошел разрыв поколений. Но и испанцы прошли такие «кавдинские ущелья» – и в гражданской войне, и в либерализации и конверсии экономики. Во время кризисов рвется пленка «Человек человеку — брат». Но части той пленки представляют по-разному у разных людей – у всех есть множество факторов, чтобы создать каждому ему собственную идентичность. Но для нас надо выделить важные структуры личностей (для нашей проблемы).
Можно построить грубую модель: в обществе доминируют несколько типов отношений к другим общностей. Всегда между ними существуют открытые или латентные конфликты, и вырастают картины борьбы – и кто из личностей начинает действовать. Представим и картины, А, Б и В:
– А: он верит, что «человек человеку брат». Те, кто не верят – невежды или враги народа, разных категорий.
– Б:  другой считает, что «человек человеку брат» – утопия остаток религии, что «хилиазм есть живой нерв истории, – историческое творчество, размах, энтузиазм связаны с этим хилиастическим чувством» (С.Н. Булгаков). Некоторые эту утопию уважают, а другие над этой утопию издеваются – это невежды.
– В: третий пытается найти компромисс, создав общество и государство, которые  изучили и представили нормальные условия жизни для оба сообщества с разными ценностями.
Но договориться им бывает очень трудно – иногда в этом конфликте компромисс перейдет в горючую войну. Часто, что и общество, и государство не имеют знания и не могут догнать процессы. Да и латентные конфликты бывают очень активны.
Это было и в России, и в Испании. Но сейчас эти проблемы не изучают, хотя полезно, – эта грубая модель дает образ этих отношений, а детали легко найти.
 
инвест

Начинаем: Невежество, замороженное во время 1960-1990 годов

(Части из статьи)

Люди чувствуют, что большие общности (даже в толпе на площади) поддаются сильным стихиям – духовным, материальным и безумия. Особенно быстрая стихия – невежество. Все мы живем в ее атмосфере. В быту она пробегает как легкая рябь на воде, в обществе она появляется как туман или туча. Мы пытаемся разобраться в явлениях, которые изменяют жизнь общностей и даже стран.
Представим трудящихся СССР в периоде перестройки и по «90-м годам». Тогда темные стихии прошли в России, а теперь надо изучать картину мира и обсуждать варианты предвидений. Наше большинство многое поняло, но не успело создать систему оппозиции.
Начнем с предвидений.
Явный сигнал был во время конфликта в партии до войны. Сталин сказал в 1937 г.: «Необходимо разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперёд классовая борьба у нас должна будто бы всё более и более затухать».
Постепенно народ раскололся – одна общность видела свою картину мира и мыслила в ней, – а другая общность с другой картиной. После войны старики и подростки еще мыслили, как общинные люди, и партия следила за единством. Но за 1955-1960 гг. пришли новые поколения с множеством профессий. Войти в новое сообщество с единстве – очень сложно. Но что мы увидели во время 1985-1991 гг.? Разрывы отношений людей и тяжелые потери.Collapse )
инвест

Гл. 19. Наука и культура: функции религии (2)

В 1893 году в России были изданы книги 7783 названий общим тиражом 27,2 млн. экземпляров, а в 1913 году – 34 тыс. названий тиражом 133 млн. экземпляров. Это значит, что в 1913 г. в России вышло почти столько же книг, сколько в Англии, Франции и США вместе взятых (35,4 тыс. названий). В России к концу 1913 г. было 127 тыс. студентов – больше, чем в Германии и Франции, вместе взятых.
(А. Богданов в 1912 г. писал, что в те годы в России в заводских рабочих библиотеках были, помимо художественной литературы, книги типа «Происхождение видов» Дарвина или «Астрономия» Фламмариона — и они были зачитаны до дыр. В заводских библиотеках английских тред-юнионов были только футбольные календари и хроники королевского двора).Collapse )
инвест

Гл. 19. Наука и культура: функции религии (1)

В этом коротком тексте представим важный аспект отношения науки и религии. Эта проблема стала актуальной сразу после Октябрьской революции. Мы уже рассмотрели с разных точек взаимодействия или конфликты больших систем, которые и генерировали процессы – и созидательные, и разрушительные, или нейтральные (разделенные). Мы, например, можем в мозаике глав представить себе, насколько крепки были взаимодействия политэкономии НЭПа, антропологии, религии и образа будущего. Но здесь обсудим срочную и чрезвычайную программу создания национальной системы науки в советском государстве. Collapse )
инвест

Гл. 18. Религия и революции (1)

Одной из важных «кампаний» гражданской войны в России был конфликт Советской власти с Церковью. Этот конфликт вплоть до стабилизации государства в середине 1920-х годов носил исключительно острый, сложный и тяжелый характер. Он отразил богоборческий (подспудно религиозный) пафос большевизма, а еще больше – у эсеров и анархистов.
Любое идеократическое государство, возникающее революционным путем, неминуемо вступает в конфликт с Церковью, которая была важнейшей частью старой государственности. Сосуществование на равных двух «носителей истины» — двух структур, претендующих на статус высшего арбитра в вопросах общей этики, невозможно. Даже такая выросшая на идеалах Просвещения революция, как Великая Французская, проявила свой религиозный характер и на время «свергла» старых богов. 7 мая 1794 г. Конвент принял Декрет о Верховном Существе, согласно которому каждый француз был обязан верить в существование этого демиурга и в бессмертие души.Collapse )
инвест

Гл. 17. Религиозность, антропология и политэкономия (3, 4)

17.3. Роль религии для «просто человека»

Попытаемся разобраться в проблеме соглашения между идеологией марксизма (с его антирелигиозной программой) – и массой населения России с привычной религией (и ее структурами, укорененными в жизнеустройстве). Советское образование не говорило об этой проблеме и процессе ее изменения. Здесь пока что мы можем представить только «карту» этой проблемы и постепенно найти ее связи и противоречия.
Для начала коротко укажем роль ранних прото-религий в генезисе и развитии человека. Именно в социологии в исследовании религий возникло важное понятие коллективных представлений. Наблюдения показали, что религиозные представления не выводились из личного опыта, они вырабатывались только в совместных размышлениях и становились первой в истории человека формой общественного сознания. Как говорили антропологи, религиозное мышление социоцентрично. Именно поэтому первобытные религиозные представления и играли ключевую роль в этногенезе – даже самая примитивная религия являлась символическим выражением социальной реальности, посредством этого люди осмысливали свое общество как нечто большее, чем они сами.
Более того, локальные общности, занятые коллективным делом, создают в общем сознании религиозные представлении и символы, которые становятся главным средством этнической идентификации при контактах с другими общностями. Религия же порождает специфические для каждого этноса культурные нормы и запреты – табу. Одновременно в рамках религиозных представлений вырабатываются и понятия о нарушении запретов (концепция греховности). Все это и связывает людей в этническую общность. Ведь именно присущие каждой такой общности моральные (шире – культурные) ценности и придают им определенность, выражают ее идентичность, неповторимый стиль.Collapse )
инвест

Гл. 17. Религиозность, антропология и политэкономия (1, 2)

Взаимодействие этих трех основ бытия народа создало Советской власти в период 1920-1930 гг. очень сложные противоречия. В этой главе рассмотрим эту проблему с точки зрения религии. В начале ХХ века Россия была еще традиционной, но просвещенной страной, хотя она была под давлением экспансии Запада и искала возможность выйти из его периферийного капитализма. Антропология населения (русского и практически всех народов) во многом определялась религией – православием и другими конфессиями. Надо также учесть, что экономические ценности и интересы (т.е. политэкономия) были крепко связаны с антропологией и религией. Это хорошо было представлено в 1905-1907 гг. в наказах и приговорах крестьянских сходов, и из них вызрели декреты Октябрьской революции.

17.1. Марксизм и религия

Установки Маркса и Энгельса в отношении религии входят в ядро «миросозерцания марксизма». Эти установки таковы, что они исключают саму мысль о конструктивной роли религии в создании и сохранении народов. Поэтому здесь мы должны остановиться и первым делом устранить это препятствие. Collapse )
инвест

Гл. 15. Становление политэкономии СССР и антропология (3)

Добавим еще одно полезное суждение. М. Сахлинс предупреждал в книге «Культура и практические представления» (1978): «Исторический материализм является истинным самосознанием буржуазного общества, ограниченным, однако, рамками самого этого общества. Рассматривая производство как натурально-прагматический процесс удовлетворения потребностей, вместе с буржуазной экономической наукой оно [буржуазное общество] рискует поднять отчуждение людей и вещей на более высокий когнитивный уровень… Если это произойдет, марксистская антропология будет неотличима от ортодоксальной экономики, как будто исследователь одурачен тем же товарным фетишизмом, который завораживает участников процесса.
Рассуждая о производстве и движении товаров исключительно с точки зрения их денежных выражений (меновых стоимостей), исследователь упускает из рассмотрения культурный код конкретных свойств, определяющий “полезность” и таким образом оказывается не способным понять что собственно было произведено.... В таком виде представляется наше буржуазное общество и типичная средняя мудрость его общественных наук» [266].
Поскольку в последние тридцать лет наши государство и общности (элита, средний класс и т.п.) пытаются войти «клуб капитализма», а другие общности – пытаются избежать этого, то и тем, и другим следовало бы пройти ликбез упрощенной модели западного капитализма и модели России и СССР – хотя бы в ХIХ и ХХ веках. Сейчас общество и политический класс слишком глубоко погрузились в невежество. Это – сбой нашего образования и даже уже антропологии. Collapse )