Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

инвест

Гл. 19. Наука и культура: функции религии (2)

В 1893 году в России были изданы книги 7783 названий общим тиражом 27,2 млн. экземпляров, а в 1913 году – 34 тыс. названий тиражом 133 млн. экземпляров. Это значит, что в 1913 г. в России вышло почти столько же книг, сколько в Англии, Франции и США вместе взятых (35,4 тыс. названий). В России к концу 1913 г. было 127 тыс. студентов – больше, чем в Германии и Франции, вместе взятых.
(А. Богданов в 1912 г. писал, что в те годы в России в заводских рабочих библиотеках были, помимо художественной литературы, книги типа «Происхождение видов» Дарвина или «Астрономия» Фламмариона — и они были зачитаны до дыр. В заводских библиотеках английских тред-юнионов были только футбольные календари и хроники королевского двора).Collapse )
инвест

Гл. 19. Наука и культура: функции религии (1)

В этом коротком тексте представим важный аспект отношения науки и религии. Эта проблема стала актуальной сразу после Октябрьской революции. Мы уже рассмотрели с разных точек взаимодействия или конфликты больших систем, которые и генерировали процессы – и созидательные, и разрушительные, или нейтральные (разделенные). Мы, например, можем в мозаике глав представить себе, насколько крепки были взаимодействия политэкономии НЭПа, антропологии, религии и образа будущего. Но здесь обсудим срочную и чрезвычайную программу создания национальной системы науки в советском государстве. Collapse )
инвест

Гл. 18. Религия и революции (1)

Одной из важных «кампаний» гражданской войны в России был конфликт Советской власти с Церковью. Этот конфликт вплоть до стабилизации государства в середине 1920-х годов носил исключительно острый, сложный и тяжелый характер. Он отразил богоборческий (подспудно религиозный) пафос большевизма, а еще больше – у эсеров и анархистов.
Любое идеократическое государство, возникающее революционным путем, неминуемо вступает в конфликт с Церковью, которая была важнейшей частью старой государственности. Сосуществование на равных двух «носителей истины» — двух структур, претендующих на статус высшего арбитра в вопросах общей этики, невозможно. Даже такая выросшая на идеалах Просвещения революция, как Великая Французская, проявила свой религиозный характер и на время «свергла» старых богов. 7 мая 1794 г. Конвент принял Декрет о Верховном Существе, согласно которому каждый француз был обязан верить в существование этого демиурга и в бессмертие души.Collapse )
инвест

Гл. 17. Религиозность, антропология и политэкономия (3, 4)

17.3. Роль религии для «просто человека»

Попытаемся разобраться в проблеме соглашения между идеологией марксизма (с его антирелигиозной программой) – и массой населения России с привычной религией (и ее структурами, укорененными в жизнеустройстве). Советское образование не говорило об этой проблеме и процессе ее изменения. Здесь пока что мы можем представить только «карту» этой проблемы и постепенно найти ее связи и противоречия.
Для начала коротко укажем роль ранних прото-религий в генезисе и развитии человека. Именно в социологии в исследовании религий возникло важное понятие коллективных представлений. Наблюдения показали, что религиозные представления не выводились из личного опыта, они вырабатывались только в совместных размышлениях и становились первой в истории человека формой общественного сознания. Как говорили антропологи, религиозное мышление социоцентрично. Именно поэтому первобытные религиозные представления и играли ключевую роль в этногенезе – даже самая примитивная религия являлась символическим выражением социальной реальности, посредством этого люди осмысливали свое общество как нечто большее, чем они сами.
Более того, локальные общности, занятые коллективным делом, создают в общем сознании религиозные представлении и символы, которые становятся главным средством этнической идентификации при контактах с другими общностями. Религия же порождает специфические для каждого этноса культурные нормы и запреты – табу. Одновременно в рамках религиозных представлений вырабатываются и понятия о нарушении запретов (концепция греховности). Все это и связывает людей в этническую общность. Ведь именно присущие каждой такой общности моральные (шире – культурные) ценности и придают им определенность, выражают ее идентичность, неповторимый стиль.Collapse )
инвест

Гл. 17. Религиозность, антропология и политэкономия (1, 2)

Взаимодействие этих трех основ бытия народа создало Советской власти в период 1920-1930 гг. очень сложные противоречия. В этой главе рассмотрим эту проблему с точки зрения религии. В начале ХХ века Россия была еще традиционной, но просвещенной страной, хотя она была под давлением экспансии Запада и искала возможность выйти из его периферийного капитализма. Антропология населения (русского и практически всех народов) во многом определялась религией – православием и другими конфессиями. Надо также учесть, что экономические ценности и интересы (т.е. политэкономия) были крепко связаны с антропологией и религией. Это хорошо было представлено в 1905-1907 гг. в наказах и приговорах крестьянских сходов, и из них вызрели декреты Октябрьской революции.

17.1. Марксизм и религия

Установки Маркса и Энгельса в отношении религии входят в ядро «миросозерцания марксизма». Эти установки таковы, что они исключают саму мысль о конструктивной роли религии в создании и сохранении народов. Поэтому здесь мы должны остановиться и первым делом устранить это препятствие. Collapse )
инвест

Проблема невежества. 3

Невежество в Испании обсуждать не будем, частично действовали и там, и у нас схожие факторы, но были и особые причины. Я это вижу так. Наше городское и уже хорошо образованное население внезапно и очень быстро осталось без идеологических и даже мировоззренческих стереотипов, а привычный порядок жизни был подавлен хаосом и призраками. Бурный поток шокирующих сообщений («гласность») не позволял их основательно обдумать с использованием прежнего «оснащения ума» – не было на это ни времени, ни сил. Главное было добыть хлеба, не нарваться на водку из метилового спирта или на хулиганов, впериться в экран телевизора или побежать на митинг. Не говоря уж о создании условий для жизнеспособности семьи и близких. Collapse )
инвест

Как Реформация изменила западного человека

http://centero.ru/dialogs/kak-reformatsiya-izmenila-zapadnogo-cheloveka

Мы затронули несколько основных протестантских постулатов и напомнили о том, почему именно они заложили основу капитализма.Теперь поговорим о тех сдвигах в представлении человека о самом себе и своем месте в мире, которые принесла с собой Реформация.
Collapse )
инвест

Христиане на Майдане

4 февраля на сайте ЦУПа был опубликован видеоблог О.В. Куропаткиной «Позиции христианских церквей в украинском конфликте». Имеется в виду нынешнее гражданское столкновение, спровоцированное расхождениями по вопросу о соглашении об ассоциации Украины к ЕС (http://problemanalysis.ru/mission/video/beseda/beseda_1027.html).

Как обычно, О.В. Куропаткина изложила сложный материал сжато, ясно и объективно, избегая давать оценки. Но мы, исходя из этого беспристрастного репортажа, можем в наших комментариях сделать свои субъективные суждения, хотя и осторожно. Мы не будем касаться слов и дел церквей (и верующих), относящихся к сугубо религиозным вопросам. Однако Церковь есть одновременно важный институт, оказывающий на общество культурное, нравственное и политическое воздействие. Об этом воздействии граждане и общественные группы имеют право высказать свои суждения. Думаю, отсутствие такого диалога было бы не на пользу никакой церкви.

Будем говорить о совершенно конкретном и узком вопросе – о заявлениях и декларациях групп верующих и некоторых религиозных организаций относительно нынешнего политического противостояния двух общностей, которое происходит в основном в Киеве.

Не будем давать оценки мотивам двух общностей украинцев – одни хотят «ассоциации с Европой», а другие – не хотят. Это их дело и их политический конфликт. Мы этого не касаемся. Но когда религиозные организации делают политические заявления (по выражению Достоевского, «берут в руки меч кесаря»), и неверующие имеют право высказать свое мнение.

Collapse )

инвест

Дискуссия о науке и богословии

На всероссийской конференции «Научное и религиозное познание мира: единство и отличия» с докладом «Богословие и наука: от конфронтации к диалогу» выступил протоиерей Димитрий Кирьянов, кандидат философских наук, кандидат богословия, доцент Тобольской православной семинарии. Доклад опубликован на этом сайте (http://problemanalysis.ru/about/news/news_943.html). Там же и эта моя реплика.

В докладе высказан ряд интересных утверждений, которые, вероятно, близки богословам, но кажутся необычными и спорными человеку, воспитанному в типичной среде научных работников и, можно сказать, невежественному в богословии. Сформулирую эти вопросы, вызванные суждениями о. Димитрия, не в плане полемики, а вследствие сомнения. Очень вероятно, что я просто не понял этих суждений – диалог с богословием для нас дело новое.
Сначала о том, как о. Димитрий видит отношения между наукой и богословием. Он говорит: «Богословие не является подчиненным эмпирической науке, но в то же время оно не претендует и на то, чтобы заменить собой эмпирическую науку».
Мне кажется, это удивило бы всех в научной среде – и верующих, и атеистов. Никто и не думал подчинить богословие науке, а тем более представить себе, как богословие «заменит собой эмпирическую науку». Это же разные вещи!
Немного сложнее, но того же типа такое утверждение: «Наука сама по себе не может разрешить фундаментальных онтологических и моральных проблем существования, это требует с необходимостью философской и богословской рефлексии».
В принципе, это давно известно, и наука как особый способ познания не претендует на такие полномочия. Да, встречаются немногие практикующие ученые, верящие, что научное знание хорошо влияет на мораль, но это предрассудок обыденного сознания – очень многие ученые никогда не интересовались философией науки, как встречаются люди, не знающие, что они говорят прозой. Уже Бэкон сказал: «Знание – сила… и не более того». Научное знание объективно и беспристрастно, оно автономно от нравственных ценностей. Конечно, в жизни к этому знанию пристегивают всякие интересы, но здесь говорится о «науке самой по себе», а не ее применении в общественной практике.
Мне кажется, о. Димитрий слишком уж преувеличивает значение вопроса об отношении науки и религии в данный момент. За четыре века они как-то научились сосуществовать, и не в их отношениях кроются главные угрозы человечеству.
О. Димитрий говорит: «Сегодня, в начале третьего тысячелетия, вопрос о роли науки в современном мире и о том месте, которое в нем занимает религия, о том, как соотносятся между собой сегодня эти две столь различные и столь значимые составляющие человеческой культуры и как может измениться их соотношение в будущем является одним из наиболее актуальных».
Collapse )











 
инвест

О религии как знании (фрагмент из лекции для политологов

о системе знания, необходимого для власти)

Религиозное знание
Имеется в виду не богословие, а то знание о власти и о народе, которое накапливалось жрецами и священниками и оформлялось в виде церковных текстов и преданий. В Средние века основной формой общественного сознания была религиозная. Рациональная форма знания была сопряжена с религиозными представлениями, в лоне этого мировоззрения и вырабатывались инструменты познания.
Вселенские соборы и диспуты с еретиками, организация монастырей и школ, хозяйственные отчеты управляющих поместьями религиозных (и рыцарских) орденов, разработка больших программ типа Крестовых походов – все это было насыщено проблематикой, которую мы сегодня отнесли бы к политологии. В Средние века схоласты в монастырях и университетах вырабатывали нормы и методы дискуссий, способы постановки задач и средства умозаключений. Они выполняли исключительно трудоемкую работу по созданию познавательных средств, приложимых к реальности общества. Масштабы этой интеллектуальной работы были, по меркам того времени, очень и очень велики.
<lj-cut>
Для нас важно помнить условия, которые уже с конца IV века стали разводить пути развития Восточной и Западной частей Римской империи, в том числе в сфере государства и политики. В Византии сложилась крепкая светская власть императора в единстве с Церковью, а на западе с трудом поддерживалось равновесие между христианской и языческой частью общества при постоянных угрозах со стороны варваров.
Е.Н. Трубецкой пишет в своем труде об Августине: «Расшатанный до основания государственный порядок уже не в состоянии сдержать анархического произвола, и церковь одна стоит против индивидуализированной личности с ее стремлением к безграничной свободе и ненасытной жаждой жизни. Привыкшая к разносторонней практической деятельности - не только духовной, но и мирской, - церковь мало-помалу проникается элементами античной культуры, насыщается государственными идеями Древнего Рима. Ее епископы являются представителями не только духовной власти, но и светских преданий, юридических и административных. Ее духовенство в управлении и господстве над людьми, и пастыри ее могли быть для варваров не только наставниками в вере, но и учителями права».
Августин выразил драму общества в момент мировоззренческого и социального сдвига – от языческой древности к христианскому Средневековью и от рабства к новому жизнеустройству. Его «Исповедь» актуальна для нас и для нашей власти.
Религиозное знание стоит на особой системе постулатов и догм, а также на развитой логике, которая позволяет, исходя из постулатов и догм, делать умозаключения, привлекая доводы из реальной жизни. Эти умозрительные выводы являются следствием теоретизирования – деятельности в сфере знания, в которой вера остается «за скобками», будучи включенной в постулаты. Насколько сложна эта логика и применяемая в рассуждениях мера, видно из того, как часто приходилось созывать совещания и соборы, чтобы обсудить расхождения и согласовать выводы.
Результатом религиозного теоретизирования и согласования выводов становится целостная и достаточно непротиворечивая картина мира, которая наполняет смыслом жизнь верующих и консолидирует общество, легитимируя его жизнеустройство и задавая нравственные нормы и основания для права. Частью религиозного знания является универсум символов, который упорядочивает историю народа и страны, связывает прошлое, настоящее и будущее. Он служит опорой для коллективной исторической памяти, соединяет поколения. Через него люди ощущают связь с предками и потомками, что помогает человеку принять мысль о своей личной смерти.
Разумеется, религиозное знание, постулаты которого основаны на вере, отличается от того, которое вырабатывает опытная наука, но это не лишает его признаков знания. Оно создавалось, воспринимая многие интеллектуальные инструменты и средства рационального мышления (понятия, логику, меру и пр.) из более ранних систем знания, например, античной философии и математики. В свою очередь, христианская схоластика и религиозная философия внесли важный вклад в методы работы с понятиями и другими абстрактными объектами.
Континуум знания заключен между двумя пределами – наукой и религией. Гейзенберг приводит суждение физика В. Паули «о двух пограничных представлениях, которые оказались исключительно плодотворными в истории человеческой мысли, хотя ни одному из них ничего в реальной действительности не соответствует. Один предел – это представление об объективном мире, закономерно развертывающемся в пространстве и времени независимо от какого бы то ни было наблюдающего субъекта; на картину такого мира ориентируется новоевропейское естествознание. Другой предел – представление о субъекте, мистически сливающемся с мировым целым настолько, что ему не противостоит уже никакой объект, никакой объективный мир вещей… Где-то посередине между этими двумя пограничными представлениями движется наша мысль; наш долг выдерживать напряжение, исходящее от этих противоположностей».
Антирелигиозная пропаганда позитивистов игнорировала тот важнейший факт, что именно развитое религиозное знание стало фундаментом для рационализации мировоззрения. Внутренняя логика развития основных религиозных идей и была логикой рационализации, что показал М. Вебер. Независимо от внутренних задач религии, «картины мира, которые создаются в ходе логического саморазвития основополагающих религиозных идей, воспринимаются мирянами как системы координат, позволяющих определять основные направления их жизнедеятельности, ее важнейшие цели».
Академик В.И. Вернадский, крупнейший философ и ученый, так высказался в 1920-е годы относительно этой темы: «И философская мысль, и религиозное творчество, общественная жизнь и создание искусства теснейшими и неразрывными узами связаны с научным мировоззрением. Вглядываясь и вдумываясь в ту сложную мозаику, какую представляет научное мировоззрение нашего времени, трудно решить, что из него должно быть поставлено в счет чуждым научной мысли областям человеческой личности и что является чистым плодом научного мышления».
Религиозные философы и отцы Церкви выработали важные разделы знания, необходимого для государственной власти и политики. Это – срез обществоведения, знание о людях, их сообществах и способах убеждения и внушения с целью добиться согласия с властью, укрепить или подорвать ее авторитет.
Как пример можно назвать ключевую для власти функцию создания образа будущего. Это сложная задача социального проектирования, соединяющая способы исторического анализа (рефлексии), изучения настоящего и предвидения возможных вариантов будущего. Для решения этой задачи необходим поток сообщений особого типа – Откровения.
Резко обедняются познавательные ресурсы власти, если в ее интеллектуальном оснащении один тип знания (научный) подавляет или загоняет на обочину знание религиозное. Такой болезненный опыт государство получило в советский период с конца 50-х годов, когда под давлением официальной идеологии каналы циркуляции религиозного знания были блокированы.
Дж. Кейнс, работавший в 20-е годы в России, писал: «Ленинизм — странная комбинация двух вещей, которые европейцы на протяжении нескольких столетий помещают в разных уголках своей души, — религии и бизнеса». Позже немецкий историк В. Шубарт в книге «Европа и душа Востока» писал: «Дефицит религиозности даже в религиозных системах — признак современной Европы. Религиозность в материалистической системе — признак советской России».
В результате конфликта между официальной идеологией советского государства и той системой знания, которая была адекватна его мировоззренческой основе, возникла раздвоенность, во многом предопределившая «незнание общества, в котором живем» и кризис государственности 80-х годов.
Но сегодня, в преддверии глубокой трансформации структур индустриальной цивилизации, надо преодолеть устаревшие догмы и отбросить оружие старых конфликтов. Надо вдуматься в важное предупреждение Гейзенберга: «Естествознание стремится придать своим понятиям объективное значение. Наоборот, религиозный язык призван как раз избежать раскола мира на объективную и субъективную стороны; в самом деле, кто может утверждать, что объективная сторона более реальна, чем субъективная? Нам не пристало поэтому перепутывать между собой эти два языка, мы обязаны мыслить тоньше, чем было принято до сих пор».

</lj-cut>

<lj-repost button="Перепост ВСЕГО текста" />
<lj-like buttons="vk, fb, tw, go" />